Дон Уинслоу – "Современный зарубежный детектив-2" Компиляция. Книги 1-20 (страница 756)

— Значит, вы хотите сказать, что все это — всего лишь местная флора и попала к парню в рюкзак, пока он ночью шатался по лесу?

— Нет, Эл, этого я вовсе не хочу сказать. По трем причинам.

Она поставила чашку и начала загибать пальцы.

— Во-первых, слишком маловероятно, чтобы в рюкзак попали сразу две известные лечебные травы, особенно те, что вполне соответствуют психическому состоянию его обладателя в то время. Во-вторых, если посмотреть на нижние концы стеблей, то похоже, будто с помощью одного из них все они были связаны вместе.

— На самом деле я ничего такого не вижу, — сказал Коннелли. — Может быть, просто перепутались в рюкзаке.

— Ладно, — кивнула Мелисса, — пусть так. Но есть еще кое-что. Scutellaria laterifolia — многолетнее растение. Зимой она отмирает.

Коннелли промолчал.

— Эл, этот парень мог протащить свой рюкзак отсюда до Ванкувера, но внутри его эти растения никак оказаться не могли. Значит, они были положены туда преднамеренно.

Коннелли долгим взглядом посмотрел на нее, затем поднял со стола кофейник, но она покачала головой. Он не спеша налил себе еще одну чашку, тихо сожалея, что не ушел домой чуть пораньше.

— Я все же не вполне понимаю, к чему вы клоните, — наконец сказал он. — Ладно, допустим, он недавно побывал у травника. И что в этом такого?

— Возможно, и ничего, — ответила Мелисса. — Но зачем ему были нужны эти травы, если он собирался покончить с собой? Какой в этом смысл?

— Думаю, никакого.

Коннелли мог бы предположить, что растительность осталась в рюкзаке с прежних времен или походов, но он уже успел заметить, что точно такие же рюкзаки, какой был у Козелека, продавались здесь, в Шеффере.

— И к чему мы приходим в итоге, миссис Флетчер?

Мелисса добродушно рассмеялась.

— Ни к чему. Просто хотела вам рассказать. В любом случае, мы сегодня собирались поужинать с Уилсонами, так что мне все равно было по пути. Я оставила Джеффа в баре у Фрэнка, и на самом деле, если я хочу сохранить дружеские отношения с Уилсонами, мне следует его оттуда вытащить, пока он не пошел по второму кругу.

Коннелли проводил ее до выхода и некоторое время стоял на пороге, глядя, как она идет по мокрой дороге к светящемуся неоном зданию бара «У Фрэнка», осторожно ступая, чтобы не запачкать вечерние туфли. Она была хорошим врачом, и для него не имело особого значения, в чем заключались ее общие интересы с Лиз Дженкинс. И вряд ли этот разговор о растениях имел какой-то смысл.

Однако он все же вернулся к себе в кабинет, сел за стол и задумался.

Том и журналист едва успели приняться за вторую кружку пива в баре «У Фрэнка», когда вошла женщина-врач, чтобы забрать мужчину, который, вероятно, был ее мужем. Тот сидел у стойки в другом конце зала, дружески беседуя с барменом. Она спокойно, но твердо заставила его оставить свой стакан на стойке и повела к выходу. Повернувшись, Том увидел, как они идут через автостоянку и как женщина рассмеялась в ответ на какие-то слова мужчины. Иногда над словами Тома женщины тоже смеялись. Внезапно он почувствовал, что ему очень не хватает женского смеха.

— Ваша знакомая? — спросил журналист.

Том покачал головой.

— Местный врач. Полицейские вызвали ее, чтобы она меня осмотрела.

— Симпатичная.

— Вполне, — кивнул Том. — Впрочем, она уже занята.

— В наше время никто не свободен, Том. Включая вас, судя по обручальному кольцу. Могу я спросить, как вы оказались здесь один?

— Дома были некоторые проблемы, — сказал Том. — И я приехал сюда, чтобы немного развеяться.

— Спасибо. Мне этого вполне достаточно.

Том подумал о том, сколько пройдет времени, прежде чем его собеседник захочет узнать больше, и каким образом не дать ему к этому повода. Поставив пиво на стол, он посмотрел на журналиста. Уже по аккуратно отглаженной рубашке и костюму можно было сказать, что человек этот только что приехал прямо из города и что он, возможно, вовсе не столь сообразителен, как могло показаться на первый взгляд. Как обычно, он улыбался, и Том предположил, что это вошло у него в привычку, чтобы располагать людей к разговору. Журналист, которого звали Джим Хенриксон, работал в журнале «Фронт пейдж», красно-белый логотип которого Том узнал с расстояния в двадцать ярдов. Мода, знаменитости, тайны — включая «Убежище Гитлера в Антарктике», «Инопланетяне похитили мою зарплату» и «У королевы красоты Айдахо родился мальчик-рыба». А теперь… «Несостоявшийся самоубийца встречает снежного человека».

Разница заключалась в том, что заголовки во «Фронт пейдж» на самом деле были не столь кричащими, а авторы старались подходить к своей работе достаточно профессионально. Даже если некоторые из историй и выходили порой за рамки общепринятого, написаны они были достаточно трезво и беспристрастно. К тому же журнал пользовался популярностью в среде шоу-бизнеса, и авторов статей о кино и моде приглашали на все крупные мероприятия. Журнал старался высоко держать марку и этим отличался от многих других. Если бы Хенриксон был из «Инкуайрера» или «Уорлд ньюс», Том вряд ли сейчас был бы здесь — скорее всего, просто бы где-нибудь ужинал. Но с чего-то нужно было начинать, и за последние полчаса Тому все больше и больше казалось, что он в конце концов нашел благодарного слушателя.

— Вы ведь мне верите, — сказал он.

— Да, конечно.

Том неожиданно ощутил странную усталость, и на глазах у него выступили слезы. Журналист заметил это и мягко похлопал его по плечу.

— Все в порядке, друг мой.

— Но почему? — спросил Том. — Никто мне больше не верит.

— Главным образом потому, что вы просто не похожи на лжеца, а большая часть чуши, которую мне приходится слышать, — скорее ложь, чем искреннее заблуждение. Кроме того, я уже не в первый раз слышу подобную историю в здешних краях. Девять месяцев назад трое охотников рассказывали об очень похожем случае в пятидесяти милях к северо-востоку отсюда, в районе Мазамы. Странное существо, появившееся ночью в их лагере. Отвратительный запах. И странные звуки вроде тихого стона. Вы ничего такого не слышали?

— Нет. Но я… очень крепко спал, прежде чем проснулся.

— Верно. В общем, они основательно перепугались. Трое взрослых мужчин, с детства бывавших в лесу, в страхе бежали прочь.

— Что-то я ничего про это не помню.

— Вы ведь читаете нас каждую неделю, не так ли?

— Нет, — признался Том. — В основном в приемных у дантистов. Прошу прощения.

— Ваши выводы огорчают меня, Том. Как раз в приемных мы помогаем людям преодолеть страх перед зубным врачом, и это для нас не менее важно. Нет, скорее всего, вы ничего не слышали про охотников, потому что мы о них не писали. Слухов, распространяемых тремя бородатыми мужиками в клетчатых куртках, может быть, и хватило бы для наших конкурентов, но просвещенным читателям нашего журнала подобное просто неинтересно. Наш подход заключается в том, что, хотя мы пишем в том числе и о странном и загадочном, но даже не рассматриваем материал, пока не сочтем его достаточно достоверным.

— Вроде убежища Гитлера в Антарктике?

— Ну что я могу сказать? — Журналист рассмеялся, широко разведя руками. — Да, там действительно есть странное образование из древних камней. Честно говоря, я лично не стал бы об этом писать, но… тираж у нас тогда поднялся основательно. Гитлер — вечный злодей, и, честно говоря, нам его даже в каком-то смысле не хватает. Так или иначе, суть в том, что если где-то и удастся найти снежного человека, то это случится здесь, на северо-востоке тихоокеанского побережья. За многие годы поступали сотни сообщений от свидетелей, начиная с некоего Элики Уокера в начале позапрошлого века, есть и немало материальных доказательств. В этой части Штатов можно найти древние наскальные изображения существ, очень похожих на обезьян, несмотря на то что местных приматов здесь нет и не было — или, по крайней мере, так принято считать.

— А фотографий или киносъемок не было?

Хенриксон покачал головой.

— Только фильм Паттерсона, который, как совсем недавно выяснилось, оказался подделкой. В любом случае, он ничего не доказывает. Вот, собственно, в чем ваша самая большая проблема. Есть немало тех, кому не хочется, чтобы стала известна истина. Стоит только хоть чуть-чуть к ней прикоснуться — и от тебя пытаются избавиться. Но мы до нее все равно доберемся. — Он отхлебнул пива, и глаза его весело блеснули. — Хотите знать правду? Теории заговора — полная чушь.

— Наверняка, — кивнул Том. — Какая именно?

— Не какая-то, а все. Их выдумали власти лишь затем, чтобы скрыть то, что происходит на самом деле.

Том рассмеялся.

— Недурная мысль.

— Я не шучу. Единственно верная теория — та, которая принадлежит мне. И вообще, чем более странной кажется теория, тем вероятнее, что она окажется верной. А странной она кажется лишь в контексте той лжи, которую нас научили принимать.

— Вы меня совсем запутали, — сказал Том.

— Власти контролируют всю информацию — соответственно, им тоже приходится изобретать собственные теории. Они сами плодят все эти «теории заговора», поскольку знать настоящую правду для нас еще хуже. Например — вы ведь знакомы с идеей насчет того, что мы на самом деле никогда не высаживались на Луне?

— Я видел передачу по телевизору. Был еще фильм…

— Верно. Но суть в том, что сама эта идея — тоже сфабрикованная теория, цель которой — отвлечь внимание от настоящей правды. Луны нет вообще.