Дон Уинслоу – "Современный зарубежный детектив-2" Компиляция. Книги 1-20 (страница 718)

У Нины отвалилась челюсть.

– Чушь.

– Вовсе нет. Молодец, что нашел Уонга. И что подтолкнул его к правильному решению. Ты нам очень помог. Из-за него у нас могло быть немало проблем.

– Если ты Человек прямоходящий – докажи, – хрипло проговорил Зандт.

Мы с Бобби уставились на него.

– Мне незачем что-то доказывать, – ответил голос. – Но кое-что могу сказать, для твоего же блага. Если вы все не уберетесь из этого дома через две минуты – вы покойники. Все.

Связь оборвалась.

– Вон из дома, – сказал Зандт. – Немедленно.

Когда мы оказались на улице, послышался приближающийся звук сирен. Многих сирен. Я отпер дверцу машины и прыгнул на место водителя.

Нина не двигалась с места.

– Я агент ФБР. Нам незачем куда-то уезжать.

– Ну да, конечно, – сказал Бобби. – Мы уже подстрелили парочку копов. Не насмерть, но тем не менее мы в них стреляли. Хотите стоять посреди дороги, демонстрируя свой жетон, – пожалуйста. Здесь вам не телесериал, принцесса. Им ничего не стоит прострелить вам башку.

Нам удалось беспрепятственно выехать на шоссе. Я переместился в правый ряд и вдавил педаль газа.

Через двадцать минут мы были уже за городом и ехали по дороге, плавно поднимавшейся среди холмов. Никто не спрашивал, куда я еду, – все это и так знали.

Нина объяснила, что произошло в Лос-Анджелесе. Я рассказал о том, что поведал нам Дэвидс. Зандт сообщил – без подробностей, но в достаточной мере – об истории своих взаимоотношений с Человеком прямоходящим.

– Вот дерьмо, – сказал я.

Бобби нахмурился.

– Но как он узнал номер вашего сотового?

– Если он связан с "соломенными людьми", вряд ли для них это столь уж обременительная задача. У них в распоряжении отлаженная система поставки жертв для серийных убийц. Им ничего не стоит взорвать дом или отель. Так что выяснить чей-то сотовый номер – для них детская игра.

– Ладно, но зачем ему было звонить? Зачем он посоветовал вам убраться из дома до приезда полиции?

– Его поступки предсказать невозможно. Но он имел в виду не только меня. Он знал, что я не один.

– Дэвидс сообщил им, кто в доме, – сказал я. – Он нас выдал.

Я был настолько зол, что едва мог говорить.

– И не кажется ли вам несколько странным, что "соломенные люди" разделались с моими родителями за два дня до того, как они собирались исчезнуть? Они все спланировали и подготовили, а потом, когда им кажется, что еще немного – и им удастся избежать опасности, внезапно появляется Макгрегор и подстраивает аварию, в которой они погибают?

– Дэвидс их предал? Почему?

– Он знал, что из себя представляет Холлс, с самого начала. Потом об этом становится известно отцу, и ему кажется, что он нашел неплохой способ заработать, но далее выясняется, что Холлс – совсем не то, за что его выдают. В итоге Дэвидс оказывается в весьма затруднительном положении. Предположим, это те же самые люди или им подобные, с которыми они расправились тридцать лет назад. Дэвидс сказал, что на месте был убит лишь предводитель. Остальные, вероятно, выжили и могли рассказать кому-то о том, что произошло. Компании, создавшей Холлс, могло стать известно, что Дэвидс был одним из мстителей – возможно даже, что именно поэтому они в первую очередь сделали его своим адвокатом.

– Если у них имелись столь хорошие связи, зачем им был нужен Дэвидс? Они могли нанять кого угодно.

– Верно. Но у адвокатов, пользующихся достаточной известностью, тоже есть связи. У некоторых даже есть ложное представление о честности. "Соломенные люди" могут избавиться от Дэвидса в любой момент, и он это знает. "Или ты будешь работать на нас, или всем станет известно, что ты совершил однажды ночью в лесу. Или мы просто вообще тебя убьем". Что ему остается делать? Он уже стар, ему страшно и есть что терять. Так что для них – он идеальный вариант.

– А потом твой отец чересчур близко подбирается к их тайне, и Дэвидс понимает, что если он не поставит в известность "соломенных людей", ему угрожают большие неприятности. И он рассказывает им, что Хопкинсы собираются смыться.

На мгновение в машине наступила тишина.

– Из-за него их убили, – тихо сказала Нина. – Из-за единственного человека, которому, как им казалось, они могли по-настоящему доверять.

– Он уже живой мертвец, – сказал я. – Вне всякого сомнения.

Когда мы добрались до холмов, начался дождь, расчертивший темноту за окном машины холодными серебристыми линиями. Ручей вдоль дороги превратился в бурный поток. Других машин на дороге не было.

– Нас всего четверо, – сказала Нина.

Я посмотрел на нее.

– Так вызовите помощь.

– По одному моему слову вертолеты в воздух все равно не поднимут. Самое большее, что мы получим, – пару скучающих агентов в машине через два часа, главной целью которых будет доказать, что я последняя дура.

Она взглянула в окно.

– Есть у кого-нибудь сигарета? Похоже, мне пора начать курить.

Я полез в карман, вытащил смятую пачку и положил ее на приборную панель.

– Не советую, – сказал я.

Она слабо улыбнулась в ответ, но к сигаретам не притронулась.

Через пятьдесят минут после того, как мы отъехали от дома Дэвидса, мы свернули на дорогу, плавно уходившую в сторону. Я сбросил скорость, и Бобби, приподнявшись на сиденье, смотрел на склоны холмов, поднимавшиеся вдоль дороги.

– Мы почти на месте, – сказал я.

Нина посмотрела на заряжавших пистолеты Зандта и Бобби, затем неохотно потянулась к своему оружию. Пальцы ее дрожали. Мужчины выглядели куда увереннее, но что именно сейчас творилось у них в головах, сказать было невозможно. Среди мужчин нашего поколения нет, наверное, ни одного, кто не мог бы процитировать монолог из "Грязного Гарри"[532]: «Что ж, по правде сказать, я от волнения сам сбился со счета». Мы все готовы хотя бы иногда почувствовать себя маленьким Клинтом Иствудом. И всем нам кажется, будто кто-то где-то станет нас презирать, если мы не оправдаем надежд.

Зандт посмотрел на Нину, подмигнул ей, и мне стало ясно – она поняла, что дело вовсе не в том. Кинофильмы могут подсказать, как себя вести, но ощущения уходят намного глубже, в те времена, когда никто не носил одежды и у каждого была своя роль – одни поддерживали огонь, а другие бегали за добычей. Единственная разница заключается в том, насколько велико сообщество, частью которого мы себя считаем, и насколько глубоко наше родство с людьми, ради которых мы готовы драться насмерть. Зандт волновался не меньше, чем она. И я тоже.

Я остановил машину у крутого поворота.

– Здесь, – сказал я. Примерно в пятидесяти ярдах впереди виднелись маленькие ворота.

– Никого нет, – заметил Бобби. – Объясни еще раз, как туда проехать.

– Проезжаешь через ворота, едешь по траве. Сворачиваешь налево, и там есть потайная дорога, скрытая среди деревьев, которая поднимается вверх, на равнину.

– Значит, кто-то может скрываться за деревьями или где-нибудь у дороги.

– Вполне возможно.

– Тогда постараемся ехать быстрее.

Я кивнул.

– Все готовы?

– Как всегда, – ответил Зандт.

Я вдавил педаль.

Машина прыгнула вперед, колеса закрутились на мокром асфальте. Промчавшись на полной скорости оставшееся расстояние, я свернул прямо к воротам.

– Пригнитесь, – сказал Бобби.

Нина и Зандт пригнули головы. Бобби прижался к спинке сиденья и дверце, с пистолетом в руке. Мгновение спустя машина проломилась через ворота, во все стороны полетели сломанные перекладины. Машину начало заносить на мокрой траве, я с трудом сумел ее выровнять.

Снова нажав на педаль газа, я устремился к полосе деревьев, набирая скорость. Машина подскочила на бугре, и Нину на мгновение подбросило в воздух. Едва она успела приземлиться на сиденье, как ее подбросило снова. Сзади послышалось недовольное ворчание – то же самое произошло и с Зандтом. Бобби, казалось, сидел на своем месте как приклеенный.

Последовал еще один толчок, и земля под колесами неожиданно стала ровной.

Я помчался мимо деревьев.

– Видишь кого-нибудь?

– Нет, – ответил Бобби. – Но не сбрасывай скорость.