Дон Уинслоу – "Современный зарубежный детектив-2" Компиляция. Книги 1-20 (страница 643)

Остановился допрос, остановилась суматоха.

Многим вспомнились легенды о призраке, воющем по покойнику.

Банши.

Охваченный ужасом сэр Оуэн первым обернулся к лестнице:

– Что… что это было?

Ответ пришел от его преподобия:

– Мы только что сообщили о случившемся мистеру Икс. – Блеск в глазах выдавал в говорящем скорее Льюиса Кэрролла, нежели Чарльза Доджсона. – Того, что случилось, уже не поправить. То, что может случиться, поправить можно. Оуэн, давайте продолжать.

У полицейских никаких возражений не возникло. Они и так были завалены работой.

К тому же, хотя Лоусон и не сказал этого вслух, несложно было догадаться, что после устроенного Бёрчем осмотра тела и комнаты, который не выявил ничего подозрительного, указывающего на участие второго лица (это стало ясно, когда Бёрч в ответ на вопрос Лоусона покачал головой), гипотеза о том, что покойная решительно положила конец собственной жизни, приобретала все больше веса.

Вот почему полицейские остались наверху допрашивать медсестер и остальной персонал Кларендона, прочие же спустились в подвал.

Декорации переменились. Сами психиатры потрудились над ними еще на рассвете: почти все панели, включая и не пройденную часть лабиринта, были убраны и теперь стояли возле стен. На месте остались только самые дальние щиты, покрытые тканью, а еще на общее обозрение был выставлен ряд голов с пустыми глазницами. Освещения стало больше: зажгли три дополнительные лампы. А снаружи сделалось еще темнее: буря обрела неслыханную силу, и в стены угольного подвала как будто палили из ружей или били гигантские волны.

И все-таки атмосфера была не такой таинственной, как накануне. Сцена скорее напоминала обычный театр.

Спустившись, сэр Оуэн и Квикеринг сразу же обступили Клару Драме и рассказали ей о случившемся. Сэр Оуэн обнял девочку, как будто утешая. Переменилась и сама Клара: теперь на ней была только тонкая белая ночная рубашка. На лице, обрамленном светлыми локонами, запечатлелась боль. А вот Салливан, одетый в свой обычный потертый костюм и с цилиндром на голове, выглядел только безмерно растерянным.

Последним появился мистер Икс, Джимми толкал вперед его стул на колесах. Не было никакой возможности расшифровать эмоции на его застывшем лице и в его остановившихся двухцветных глазах, но достоверно известно, что никто из присутствующих не обнаружил и следа той боли, которая совсем недавно заставила мистера Икс издать нечеловеческий вой. Но самые наблюдательные, пожалуй, согласились бы, что в облике мистера Икс и его преподобия появилась общая черта: под скорбью, которую они, возможно, ощущали, жила твердая решимость.

Оба прибыли в театр как на битву.

Как будто наступил решительный час.

Совсем иначе обстояло дело с сэром Оуэном – это стало еще заметнее, когда он взял слово, – и с Квикерингом, который озирался, как затравленный разъяренный зверь.

– Го-господа… Преподобный До-Доджсон попросил нас продолжить, и я думаю… полагаю… что это будет лучше всего. – В присутствии сэра Оуэна Клара приглушила свою боль и только бросала на своего учителя тревожные взгляды. – Мы должны знать… Нам нужно выяснить, что происходит! Эти сны… Все это крайне необходимо, потому что, честное слово… я сейчас блуждаю в потемках… как и все вы.

– Только не я, Оуэн. Я не блуждаю в потемках.

Спокойный голос его преподобия, сидящего рядом с пустым стулом, на который никто не хотел смотреть, – со стулом Энн Мак-Кари, – произвел еще больший эффект после бормотания сэра Оуэна.

– Что… что ты имеешь в виду, Чарльз?

– Вчера я этого не помнил. Меня куда больше беспокоила тяжкая обязанность – произнести вслух имя мисс Мак-Кари. Но сегодня, проснувшись, я уже знал. – Преподобный замолчал, лицо скривилось. – В последнем сне фигура в цилиндре подошла ко мне достаточно близко… До этого я видел только тень и красные глаза. Но в последнем сне он подошел ближе… и я увидел лицо!

– Нам не стоит тратить на это время. – Это Квикеринг обратился к сэру Оуэну со своего бокового стула.

То, что его преподобие произнес в следующий момент, повернувшись лицом к психиатру, поразило всех:

– Это было ваше лицо, доктор Квикеринг. Ваше лицо. Но тогда вас звали не Альфред Квикеринг, правда? В моем сне вы носили фамилию Марвел. И вы явились, чтобы покончить со всеми нами…

На такое откровение все откликнулись одновременно, но по-разному.

Квикеринг как будто получил удар в живот – он принял его с изумлением, но не согнулся. Сэр Оуэн, напротив, изменился до неузнаваемости: то был идеальный образчик уверенного в себе мужчины, который прилюдно теряет лицо.

В этот момент сэр Оуэн был как никогда далек от воплощения фразы «Быть английским врачом синонимично выражению „быть отважным“».

– Но как? – Он в ужасе воззрился на Квикеринга. – Но Эндрю!.. Ты же говорил мне!..

– Молчи, дурак! – Одновременно с этим окриком Квикеринг сунул руку под пиджак.

Цепь этих эпизодов поражала настолько, что в первые секунды никто даже не обратил внимания на угрожающе нацеленный ствол револьвера.

Теперь ситуация напоминала бильярд.

В роли кия выступал темный ствол пистолета. Вначале он нацелился на сэра Оуэна – тот отступил назад. Клара Драме, оказавшись на линии огня, перепугалась так, что бросилась в объятья к его преподобию, который уже был на ногах. И тогда оружие повернулось в сторону оставшейся группы.

Буря снаружи с треском ломилась в стены.

– Оуэн, ты же знаешь, я ничего не делал с Энн Мак-Кари! – В голосе Квикеринга звучало отчаяние. – Я… Я не знаю, что за чертовщина тут творится. Черт подери, никакой сон не может ничего предсказать без соответствующего представления! Оуэн, это подделка! Какой-то трюк!

Он взвел курок револьвера и отошел вглубь подвала, целясь сразу во всех и ни в кого.

– Так-так, – произнес мистер Икс с удивительным спокойствием, почти с удовольствием. – Если я правильно понял… вас зовут не Альфред Квикеринг? Возможно, вы Эндрю Марвел? А вы, сэр Оуэн, об этом знали?

Квикеринг дрожал, дрожал и пистолет в его руке.

– Оуэн, нас обманывают… Ну разве ты не видишь, старый тупица? Нас водят за нос с самого начала, чтобы мы себя выдали!.. – Но голос его при этом вел себя странно: казалось, Квикеринг настолько в себе не уверен, что по меньшей мере часть его желала, чтобы происходящее действительно оказалось обманом. – Оуэн, это все штучки твоего пастора!

– Никоим образом, – возразил мистер Икс со всей серьезностью, видимо опасаясь, что его заслуги припишут другому. – Преподобный был лишь одним из объектов моего исследования. Это я попросил его назвать вас Марвелом – сегодня утром, после обнаружения тела моей медсестры. А попросил я потому, что момент показался мне действительно подходящим, чтобы поиграть на нервах у тех, в чьей вине я не сомневаюсь, и чтобы они себя выдали.

Должен признаться, что до того момента, когда я догадался, какую роль играете вы двое, я двигался в абсолютной темноте. Видите ли, я уже знал о существовании Десяти благодаря сновидениям его преподобия, которые я вскоре разъясню, а здесь, в Портсмуте, я в этом удостоверился, рискуя собственной жизнью. Я сумел победить, но меня не покидала уверенность, что Десять пришлют своего мстителя, возможно – брата того человека, которого я устранил… Но кто это будет? Как это определить? Десять не только мастерски владеют искусством перевоплощения, но и контролируют человеческую волю с помощью невероятных спектаклей… Как же в таком случае узнать посланца Десяти?

Сэр Оуэн, я знал, что вы врач его преподобия, а также еще одного лица, играющего важную роль в этой драме, – вскоре я назову имя. Эта связь ставила вас под подозрение, но мне недоставало деталей. Сэр Оуэн Корридж, член общества убийц? Мне следовало играть с величайшей осторожностью. Если бы я сделал ложный шаг, убийца бы тотчас им воспользовался – либо чтобы убить нас раньше срока, либо чтобы бежать. К тому же власть, которой обладают Десять, наделяет их самыми разными возможностями: они способны внедрить своего агента или воспользоваться разумом невинного человека, как было проделано с моей медсестрой и с Дойлом…

Как же противиться людям, наделенным такой властью, столь искусным в обмане, в искажении снов и яви? Как можно быть хоть в чем-то уверенным?

И тогда я подумал, что точно так же могу воспользоваться нереальностью, театром и снами и таким образом вычислить их посланца. Вы, желая убить меня, вовлекли мою медсестру в свой театр; я решил ответить на ваш удар другим театром.

Сэр Оуэн, сновидения вашего подопечного почти реальны. Почти. Вы считали их обыкновенными кошмарами, но вы не должны себя корить. Поначалу, в «Пикоке», когда его преподобие пересказывал мне первые кошмары, я подумал точно так же. Они показались мне любопытными и достойными внимания, но это были только сны. Однако некоторые детали по-настоящему настораживали. Я провел всю свою жизнь в пансионах. Полагаю, излишне добавлять, что я встречал и множество людей театра: они ведь осаждают пансионы для богатых в поисках заработка. И до меня уже доходили слухи о таинственной группе, использующей театр для достижения своих целей. Их называли чудотворцами, но мне доводилось слышать и про «Союз Десяти». Но все без исключения в конце концов сбивались и говорили, что Десять – это лишь театральная легенда. И вот передо мной оказался одинокий человек, занятый математикой и религией, профессор Оксфордского университета, – и он видит сны про Десять! Тогда я подумал, что эта группа просто не может быть одной лишь легендой, а когда я отбросил версию с участием самого пастора в этих церемониях (иначе зачем ему о них рассказывать?), я понял, что он получил информацию из какого-то другого источника. Но какого? Быть может, он каким-то образом общался с Десятью, сам об этом не подозревая? Маловероятно. И все-таки, возможно, это и был самый правильный ответ! Он действительно слышал о Десяти, но не таким образом, как мы могли бы предположить.