Дон Уинслоу – "Современный зарубежный детектив-2" Компиляция. Книги 1-20 (страница 526)

— Служба в порту позволяла ему зарабатывать на жизнь, правда не слишком-то веселую. А теперь, пожалуйста, впишите посреди этого серого полотна яркую женскую фигуру — достаточно взрослую, чтобы являться женой важного флотского офицера (таких в Портсмуте много), но и достаточно молодую, чтобы пробудить желание в душе двадцатидвухлетнего переписчика. Дождливый день. Прошлой зимой таких было немало…

И вот в его контору входит она, вместе с мужем. Взгляды молодых людей встретились, пламя вспыхнуло. Вообразить такое было несложно. История получалась захватывающая… пока я не услышала голосок из кресла:

— Доктор, если возможно, мне хотелось бы уже перейти к преступлению…

И тут Дойл сказал свое «нет». Как же он был хорош в ту минуту! Указательный палец вверх, голос рокочущий:

— Не раньше, чем я создам надлежащую атмосферу, сэр! Я понимаю, вы опережаете нас на много миль, однако позвольте же нам, простым смертным, постигать смысл шаг за шагом.

Мой кивок в поддержку доктора получился таким энергичным, что хрустнули позвонки.

История этой огненной и безнадежной любви меня растрогала: эти двое увидели друг друга в следующий раз только на празднике в Клубе морских офицеров. Это был такого рода праздник, на который приглашаются также и нижние чины, и штатские. И вот, полюбуйтесь: она входит в клуб под руку со своим ничего не подозревающим супругом! Музыка должна подчеркнуть это появление… Квентин смотрит на нее, она чувствует его взгляд. Пламенные речи, произнесенные осмотрительно, — ее муж совсем ничего не подозревает и болтает с коллегами, оставляя супругу без надзора. Я не мог вас забыть с того самого дня. А она, быть может: Я тоже — «словно стрела, вернувшаяся к лучнику, который ее запустил», — именно так и выразился Дойл (я потом записала). Ах, пожалуйста! О господи! Ну как же не понять эту женщину? Как не осудить и одновременно не посочувствовать? И наконец… дрожащие губы почти касаются перламутрового ушка: тайное свидание. Святые Небеса! Ушко краснеет, как будто ему подарили свой цвет розовые губы. Тайное свидание, ночью, на пляже!

— А теперь коротко, — проворчал мой пансионер. — В ту полночь Спенсер оказался на пляже, чтобы встретиться с супругой офицера из порта, это правдоподобно.

Меня поразило, как этому бесчувственному булыжнику удалось несколькими словами уничтожить такой прекрасный рассказ. Даже Дойл покраснел и покачал головой:

— Мистер Икс, если однажды вам захочется пересказать свою жизнь, лучше предоставьте это мне. Но если коротко, дело действительно обстояло так.

— Это объясняет нам время и место; они наверняка были не на виду, но недалеко от них и подальше от воды: во-первых, чтобы дама не испачкала свой наряд, а во-вторых, чтобы обеспечить легкое отступление на проспект, где женщину, несомненно, ждал наемный экипаж, из чего следует, что ни убийца, ни жертва не могли их четко видеть с пляжа. А вот пляж, в отличие от рощи, не обладает такой защищенностью от посторонних взглядов.

— Вы опять-таки правы, сэр. Я могу продолжать? Спасибо. Вообразите себе эту сцену! Двое среди деревьев, впервые предаются греху, новому для них, но столь же древнему, как само человечество! Луна, поблескивающая на…

— И что они увидели? — спросил мистер Икс.

— Всё, — сухо ответил Дойл.

— Всё? Убийство Хатчинса? Убийцу Хатчинса?

— Это если коротко, сэр. Разве вас это не устраивает? Они были там, они всё видели. Если хотите узнать больше, позвольте мне рассказывать в моей манере.

Дойл мне подмигнул. Это было очень приятно, но еще приятнее было видеть, как тиран на троне опустил голову (ох, этот огромный лоб) и униженно вздохнул. Один — ноль, доктор Дойл!

— Над морем разлился лунный свет. И это имеет значение! Потому что в этом сиянии (месяц был растущий) она (как обычно, более осторожная, чем он, это уж само собой) краем глаза уловила какое-то движение. Мы здесь не одни, — наверное, сказала она, вцепившись в руку Квентина, — ах, боже мой! — впиваясь в него ногтями. Встревоженный Квентин тоже, вероятно, посмотрел в сторону пляжа. Уж он-то сразу узнал шатающуюся фигуру в обносках: ведь Салли, сестра Квентина, выступала вместе с этим человеком в «Милосердии»; она играла девочку-пираточку в рваном скандальном наряде, а он — огромного, с глазами навыкате пирата в ботфортах… Это же Элмер, добряк и пьянчуга Элмер Хатчинс! А пошатывание подсказывает Спенсеру, что бедняга предавался своему любимому времяпрепровождению, у него даже бутылка в руке. Конечно же, это обстоятельство успокоило славного Квентина! Там просто старый пьяница, тебе нечего бояться. К ней возвращается спокойствие, к нему тоже. Они успокаиваются достаточно, чтобы вернуться к своему занятию. И вдруг… Когда? Когда случилось это когда? В какое мгновение вечного страстного когда мы можем утверждать, что нечто произошло, что нечто переменилось? (Еще один вздох мистера Икс.)

Как бы то ни было, Квентин и его дама ощущают внезапный холод. Это так не похоже на жар, который их только что воспламенял! Но было и кое-что еще. Он сказал: тень. Она сказала: смех. Словно толчок в сердце.

Я схватилась за свой нагрудник, задыхаясь от страха. Я всегда веду себя как трусиха, когда речь заходит о духах и привидениях.

— Они смотрят на пляж и больше не видят Хатчинса, но… что это за темная груда, возникшая на песке? Мужчина и женщина тотчас прощаются. Провожать ее в город было бы неосмотрительно. Она уходит, он пробирается на пляж. Сначала Квентин думает, что Хатчинс пребывает в объятиях Морфея или Вакха, но вскоре он видит кровь, видит полные ужаса распахнутые глаза, выпущенные кишки, обвитые вокруг шеи гиганта. Квентин в ужасе. Он ничего не видел, он видел все! Нечто — человеком это назвать невозможно — нечто невидимое совершило жесточайшее убийство. Квентин, как порядочный гражданин, бежит в комиссариат.

А теперь финал.

Благодаря доктору Дойлу ужасная история преображается. Вот он, триумф любви! Квентин рассказывает об ужасном преступлении, но отказывается… Это следует повторить! Отказывается назвать имя своей возлюбленной. Мы можем только вообразить, как скверно ему пришлось в полиции (там ведь был Мертон с его шипастыми усами)… Квентина спасло только его сомнительное везение: в случае с Эдвином Ноггсом у него имеется алиби, потому что в ночь убийства Квентин, не имея денег на театр, играл с приятелями в карты. Следовательно, или один человек убил Ноггса, а потом другой человек убил Хатчинса, или Квентин говорит правду. И только приятели выдали тайну дамы и Квентина, желая его спасти!

Когда Дойл закончил, у меня в глазах стояли слезы.

Осталось лишь признать: скандал обрел свои очертания, он был комичен и вполне реален.

— Я сочувствую этой женщине, — сокрушенно признался Дойл. — Эти пылкие Ромео и Джульетта угодили в ужасную историю! Конечно же, супружеская чета уже собрала чемоданы; сейчас они торопятся покинуть Портсмут. А потом будет развод.

— А мистер Квентин Спенсер? — спросил мистер Икс.

— Он до сих пор под стражей, но дама обеспечила ему прочное алиби. Квентина скоро выпустят — это дело дней. И возможно, это ошибка. — Дойл раскурил трубку.

— Будем надеяться, для его же блага, что его не выпустят в ближайшие три дня.

— Три… дня?..

Мистер Икс гордо выпятил грудь под шлафроком:

— Я нисколько не сомневаюсь: через три дня будет убит еще один нищий.

— Симметрия прежде всего, не так ли, мистер Икс? — Дойл улыбался, с удовольствием выпуская дым. — Симметрия ведь так вам по душе.

— Дело не в том, что она мне так уж по душе, просто таков порядок вещей: семь дней, шесть ран, двое нищих, а теперь — четырнадцать дней, девять ран, трое нищих…

— Tiger, tiger, burning bright… Кем задуман огневой Соразмерный образ твой?[468] Но из Хатчинса вынули внутренности… И этот замогильный смех, этот холод…

— Отвлекающие маневры.

— Что?

— Доктор, наш тигр, если использовать вашу метафору, — это игривый кот, он хочет нас отвлечь и подсказывает, куда смотреть, чтобы мы отвели взгляд, однако, чтобы связать факты, их вначале следует очистить: семь дней, три раны, двое нищих — это очевидно.

Дойл пригладил усы:

— Преимущество вашей теории, мистер Икс, состоит в том, что нам остается только подождать, чтобы ее проверить.

9

Подождать.

Нам, обыкновенным человеческим существам, для этого потребно сделать усилие.

А теперь представьте себе, как ждет такое существо, как мистер Икс.

Миссис Мюррей как-то сказала: «Он чего-то дожидается». Однако теперь он был в нетерпении.

Из того, что я постепенно о нем рассказываю, у вас уже наверняка сложилось хорошее или плохое о нем впечатление, но вы даже вообразить себе не можете, каково это — общаться с таким человеком, когда он в нетерпении. Я научилась понимать (чуть-чуть) тех бесчувственных людей, которые вымели его из своей жизни всего в четыре годика. Я понимаю, что выгляжу жестокой, но что я выиграю, если даже здесь, в этой, скажем так, хронике событий необыкновенного и ужасного лета 1882 года в Портсмуте, со всеми его трагедиями, начну искажать факты? А важнейший факт тех дней был таков: мистер Икс в ожидании становился невыносимым.

Два дня он протянул на односложных — и не самых любезных — ответах и игре на своей нелепой скрипке. Он требовал больше лауданума, больше одиночества, меньше открытых штор.