Дон Уинслоу – "Современный зарубежный детектив-2" Компиляция. Книги 1-20 (страница 486)

Хенкель заплакал. У него не выдержал мочевой пузырь, и моча побежала по ногам к привязанным лодыжкам. Голова упала на грудь. Она то поднималась, когда он кричал и плакал, то опять падала.

Фрэнк досвистел до конца арию Джанни Скики и переключился на «Nessun dorma»,[448] не прекращая водить лезвием ножа то по одному бруску, то по другому. Потом он опять проверил, насколько оно острое, удовлетворенно кивнул и аккуратно убрал бруски в ящик. Встав со стула, он приставил нож к груди Хенкеля и сказал:

– Гарольд, тебе нужно решить – пожизненное заключение, может быть, смертельная инъекция или я тебя освежую.

Хенкель застонал.

– Спрашиваю один раз, – проговорил Фрэнк. – Гарольд, где девочка?

Хенкель сдался.

Он бросил Карли в старой шахте всего в восьми милях от того места, где они находились.

– Она жива? – спросил Фрэнк, изо всех сил стараясь, чтобы у него не дрогнул голос.

– Была жива.

Мерзавцу не хватило духа убить девочку после того, как он ее изнасиловал, и он бросил ее умирать. Фрэнк опустил нож, вытащил из кармана телефон, набрал номер Дейва и дал ему координаты девочки. Потом он сказал Хенкелю:

– Мы посидим здесь, пока ее не найдут. И если ты соврал мне, дерьмо, я буду пять часов убивать тебя, и сам Господь от тебя отвернется.

Хенкель забормотал покаянную молитву.

– Помолись заодно и о том, – сказал ему Фрэнк, – чтобы девочку нашли живой.

Карли была жива.

Она была близка к гиподермии, жутко обезвожена, но она была жива. Плакавший Дейв Хансен позвонил Фрэнку, когда ее вносили в вертолет.

– Спасибо, Фрэнк.

– Не говори журналистам, – попросил Фрэнк.

Дейв конечно же не сказал. Хенкель тоже никому ничего не сказал. Фрэнк развязал его и оставил в пустыне, бросив на прощание:

– Считай, что ночь в пустыне тебе приснилась, ты сам во всем сознался агентам ФБР, а если тебя это не устраивает, то ты и дня не проживешь в тюрьме, если какая-то другая версия будет озвучена.

Появился Майк. Он увез Фрэнка, и десять минут спустя приехали федералы. В тот же вечер Фрэнк по телевизору смотрел на Карли, возвращенную маме с папой.

Он плакал, как ребенок.

Хенкель ничего не сказал.

Его судили, приговорили к 299 годам тюремного заключения, из которых он прожил два года как тюремный козел отпущения, пока некий байкер в порыве злобы не положил конец его мукам.

Хенкель умер, прежде чем подоспела медицинская помощь.

Обвинение с байкера было снято за отсутствием доказательств, в основном потому, что двадцать других заключенных выступили вперед и заявили, что ничего не видели, пообещав подтвердить это в суде, да и у прокурора были другие заботы.

Мэки покинули Сан-Диего и изменили образ жизни.

Фрэнк и Дейв никогда не говорили об этом, разве что один раз во время первого Джентльменского часа после того, как нашли Карли Мэк живой.

– Я твой должник.

Вот и все, что сказал тогда Дейв.

Ни слова о Фрэнки Машине или о том, что он знал о другой жизни Фрэнка, ни слова о том, как Фрэнк добился признания Хенкеля.

– Я твой должник.

И всё.

54

Дейв укладывает доску в свою машину, как вдруг, откуда ни возьмись, за его спиной появляется Фрэнк.

– Очень неосторожно выходить в море в ливень, – говорит Фрэнк. – Один Бог знает, сколько дерьма выливается на землю с дождем. Ты напрашиваешься на гепатит.

– У вас есть право…

– Дейв, ты же не арестуешь меня.

– Почему нет?

– Потому что ты – мой должник.

Это так, и Дейв сам это знает.

– Давай докажем, что все заблуждаются, – произносит он. – Поговорим не под дождем.

Фрэнк садится впереди на пассажирское место. Мужчины смотрят на океан сквозь дождь, заливающий ветровое стекло.

– Поймал что-нибудь приличное? – спрашивает Фрэнк.

– Одну ерунду. Где ты, черт тебя дери, пропадал?

– Бегал.

– Случайно не натолкнулся на парня по имени Винс Вена?

Фрэнк пристально смотрит на него.

– Он выплыл на моей территории, – говорит Дейв. – Спасибо тебе большое.

– В такую погоду течения непредсказуемы, – отзывается Фрэнк.

– Не до такой же степени!

– Если бы я признал, что убил его, то я бы сказал, что действовал в целях самозащиты.

– А Тони Паламбо? Тоже в целях самозащиты?

– Конечно.

– Бред собачий, – сердится Дейв. – Ты убираешь свидетелей.

– О чем это ты?

– Паламбо был моим парнем, – говорит Дейв. – Работал под прикрытием. Много лет. Кто заплатил тебе? Тедди Мильоре? Детройтцы?

– Мне вот чем заплатили, Дейв.

Фрэнк оттягивает ворот фуфайки и показывает все еще красный след.

– Твой парень, Дейв, попытался меня убить. Он накинул мне на шею удавку.

– Ничего не понимаю.

– Паламбо не первый, кто работал на обе стороны, – произносит Фрэнк. – И Вена тоже твой свидетель?

– Я рассчитывал, что он станет им, когда я предъявлю ему обвинение. Но ты позаботился, чтобы этого не случилось.

– Опять ты за свое, Дейв. Они хотели убить меня. Но им не удалось.

Фрэнк рассказывает Дейву о Мыше Младшем, о Хини и о своем столкновении с Тедди Мильоре. Рассказывает о команде из Детройта.

Дейв, не отрываясь, смотрит на старого приятеля. Два десятка лет – пора бы хорошенько узнать человека. А еще дело Карли Мэк…