Дон Уинслоу – "Современный зарубежный детектив-2" Компиляция. Книги 1-20 (страница 265)

В общем, тут полно американцев и богатых сальвадорцев, а если и мелькают другие сальвадорцы, то это служащие отеля или агенты секретной полиции.

Секретная полиция, размышляет Арт. Это же оксюморон. Единственный секрет секретной полиции — умение бросаться в глаза. Арту, стоящему в вестибюле, вычислить их легко и просто: дешевенькие костюмы — паршивые копии костюмов богачей и, хотя они стараются походить на бизнесменов, загорелые обветренные лица campesinos. Ни один ladino [264] Сорока Семейств ни за что не пойдет служить в полицию, хоть секретную, хоть какую, так что эти парни, приставленные наблюдать за передвижениями посетителей «Шератона», как ни старайся, похожи на фермеров, явившихся на свадьбу городского кузена.

Но, как известно Арту, задача секретной полиции в обществе — вовсе не растворяться в окружающей среде, а выделяться из нее. Чтобы все замечали их. Пусть все знают: Большой Брат всегда начеку.

И все берет на заметку.

Рамос отыскивает нужного ему копа. Они отправляются в комнату и начинают переговоры. Часом позже Рамос и Арт уже едут в особняк, где укрылся Тио со своей Лолитой.

Поездка из Сан-Сальвадора долгая, пугающая и печальная. В Сальвадоре самая большая плотность населения в Центральной Америке, и она растет с каждым днем. Небольшие деревушки с покосившимися хибарами заполонили, кажется, чуть ли не все свободное пространство вдоль дороги; наспех сооруженные киоски из картона, рифленой жести, фанеры, а то и попросту из срубленных веток, предлагают все на продажу людям, у которых денег мало или вообще нет. Продавцы атакуют их джип, когда видят на переднем сиденье гринго. Детишки бросаются к джипу, клянча еду, деньги на еду, деньги хоть на что-нибудь.

Арт едет не останавливаясь.

Ему надо добраться до особняка, пока Тио снова не исчез.

Люди в Сальвадоре пропадают постоянно.

Иногда до двух сотен за неделю. Захваченные отрядами смерти, они исчезают навсегда. А если кто-то задает слишком много вопросов про исчезнувших, то и он испаряется, будто не было.

Все трущобы третьего мира одинаковы, думает Арт: та же грязь или пыль, в зависимости от климата и сезона, тот же запах топящихся углем плит и открытых сточных канав, та же рвущая душу однообразная картина — голодающие ребятишки с раздутыми животами и огромными глазами.

Тут уж точно не Гвадалахара, где многочисленная прослойка зажиточного среднего класса смягчает контраст между богатыми и бедняками. В Сан-Сальвадоре совсем по-другому, думает он, тут трущобы лепятся рядом со сверкающими небоскребами, точно соломенные хижины средневековых крестьян у стен замка. Но только у стен нынешних замков патрулируют отряды охранников, вооруженные автоматами и пистолетами. А ночами охранники вырываются за стены замка, проносятся через деревни — на джипах, не на лошадях, как раньше — и устраивают кровавые побоища, бросая трупы крестьян на перекрестках и посреди деревенских площадей, насилуя и убивая женщин и расстреливая детей на виду у родителей.

Так, чтобы уцелевшие знали свое место.

Это страна убийств, думает Арт.

Сальвадор...

Да уж, тот еще Спаситель.

Особняк прячется между пальмами в сотне ярдов от побережья.

Поверх каменной стены, окружающей дом, гараж и домики прислуги, щетинится колючками проволока. Массивные деревянные ворота и будка охраны отгораживают подъездную дорогу от уединенного шоссе.

Арт и Рамос пригибаются, прижимаясь к стене в тридцати ярдах от ворот.

Стараясь укрыться от полной луны.

С десяток сальвадорских коммандос расставлены по периметру стены.

Потребовалось несколько часов бурных переговоров, чтобы добиться сотрудничества сальвадорцев, но теперь соглашение достигнуто. Они могут зайти и арестовать Барреру, доставить его в американское посольство или на самолете — в Нью-Орлеан, где ему предъявят обвинение в убийстве первой степени и тайном сговоре по распространению наркотиков.

Напуганного агента по недвижимости вытащили из постели и привезли в его офис, где он показал отряду коммандос схему особняка. Дрожащий риелтор изолирован до окончания рейда. Арт с Рамосом изучили схему и составили план операции. Но его следовало осуществить молниеносно, пока покровители Барреры в мексиканском правительстве не прослышали и не вмешались. И провернуть все следует чистенько: без шумихи и суеты, и уж конечно, никаких убитых сальвадорцев.

Арт взглянул на часы: 4:57.

Три минуты до часа «Ч» — начала операции.

Бриз доносит запах палисандра, напоминая Арту о Гвадалахаре. Верхушки деревьев видны над стеной, их лиловые листья кажутся серебристыми в ярком лунном свете. По другую сторону слышно, как мягко плещут о песок волны.

Идеальное местечко для влюбленных, думает Арт.

Ароматный сад.

Настоящий рай.

Что ж, будем надеяться, что рай вот-вот будет потерян, на этот раз навсегда, что Тио спит крепким сном, одурманенный сексом, в послелюбовном угаре, из которого его грубо выдернут. Перед Артом возникла картинка: Тио тащат с голым задом в фургон. Чем больше унижений, тем лучше.

Он слышит шаги, потом видит: охранник шагает в его сторону, небрежно шаря лучом фонаря — ищет затаившихся грабителей. Арт вжался в стену.

Ослепительный свет бьет прямо в глаза.

Охранник тянется к кобуре, но тут матерчатая удавка захлестывает ему шею, и Рамос отрывает парня от земли. Глаза охранника вылезают из орбит. Язык вываливается. Рамос опускает потерявшего сознание человека на землю.

— С ним все будет в порядке, очухается, — замечает Рамос.

Ну и слава богу, думает Арт, потому что гражданский мертвый может загубить и без' того ненадежное соглашение. Он смотрит на часы, стрелки показывают ровно пять, сейчас коммандос должны показать себя суперсолдатами. В эту секунду Арт слышит глухой взрыв — взрывчатка разносит ворота.

— Твой пистолет, — смотрит на Арта Рамос.

— Что?

— Пистолет лучше держать в руке.

Арт даже и забыл про этот чертов пистолет. Он вытаскивает его из наплечной кобуры и несется вслед за Рамосом через взорванные ворота в сад. Мимо домиков прислуги, где напуганные работники лежат на полу, коммандос держат их под прицелом автоматов. По пути к особняку Арт старается вспомнить схему, но адреналин стирает память, и он думает «Да к черту» и попросту мчится следом за Рамосом, тот бежит быстро и легко. Эспоза болтается у него на бедре.

Арт оборачивается, бросает взгляд на стену, где воронами примостились снайперы-коммандос, все в черном, их винтовки направлены на особняк, они готовы скосить всякого, кто попытается ускользнуть. Вот Арт уже у дверей особняка, Рамос сгребает его и бросает на землю: грохочет еще один взрыв, летят щепки — парадная дверь перед ними раскалывается.

Рамос расстреливает пол-обоймы в пустое пространство перед собой.

И входит в дом.

Арт следом.

Силясь вспомнить: а спальня, где же спальня?

Когда они врываются в дверь, Пилар садится на кровати, натягивает простыню на грудь и визжит.

Тио — Арт просто не может поверить своим глазам — прячется под покрывалом. Прикрывает им голову, будто маленький ребенок, который думает: «Раз я не вижу их, то и они не видят меня». В Арте кипит адреналин — он срывает покрывало, хватает Тио за шиворот, сдергивает с кровати и швыряет лицом вниз на паркетный пол.

Тио не с голым задом, на нем черные шелковые трусы, они скользят под коленом Арта, Арт прижимает Тио к полу, хватает его за подбородок, оттягивает назад голову так, что шея у того вот-вот сломается, и утыкает дуло пистолета в висок.

— Не убивай его! — кричит Пилар. — Я не хотела, чтоб его убивали!

Тио выдирает подбородок из руки Арта и, вывернув шею, оглядывается на девушку. В его глазах плавится бешеная ненависть, когда он выплевывает только одно слово:

— Chocho! (Сука!)

Побелев, девушка смотрит на него с ужасом.

Арт снова впечатывает Тио лицом в пол. По лакированному паркету бежит кровь из сломанного носа Тио.

— Пойдем! — зовет Рамос. — Нужно торопиться.

Арт выдергивает из-за ремня наручники.

— Не нужно никаких наручников! — с явным раздражением бросает Рамос.

Арт непонимающе моргает.

Потом до него доходит: если человек пытается бежать, но он в наручниках, его не убивают.

— Хочешь с ним тут разделаться, — спрашивает Рамос, — или там, на улице?

Вот чего он ждет от меня, сообразил Арт. Чтоб я пристрелил Барреру. Он решил, я потому и настоял на участии в рейде: чтобы прикончить Тио. Голова у него идет кругом: он понимает, что, пожалуй, все ждут от него того же. Все парни из наркоуправления. И Шэг тоже — тем более Шэг — рассчитывает, что он выполнит давний закон: убийцу копа не привозят в участок, его всегда пристреливают при попытке к бегству.

И Тио об этом знает. Он ровно, ядовито-провоцирующим голосом произносит:

— Me maravilla que todavia estoy vivo. (Удивляюсь, что я еще жив.)

Не удивляйся, не стоит, думает Арт, передергивая затвор.

— Date prisa, поторопись, — подталкивает Рамос.

Арт оглядывается на него: Рамос раскуривает сигару. Двое коммандос посматривают на Арта в нетерпеливом ожидании: чего это мягкотелый гринго до сих пор не сделал того, что давно следовало бы сделать?

Значит, весь план привезти Тио в посольство был фарсом, думает Арт. Показухой для дипломатов. Сейчас я спущу курок, и все поклянутся, что Баррера оказал сопротивление при аресте. Он схватился за оружие, и я вынужден был застрелить его. И никто не станет особо вникать в результаты медицинской экспертизы.