Дон Уинслоу – "Современный зарубежный детектив-2" Компиляция. Книги 1-20 (страница 257)

— Твои бы слова да Богу в уши. Охота чего чудного, ну и прекрасно: ступай да купи себе. Желаешь сбегать налево — валяй. Но не в доме же! Твой дом — это дом твоей жены. Это надо уважать. Так вот у нас заведено.

— Да, верно.

— Все стало так паршиво и хреново! — горюет Персик Большой. — Но когда мистер Нийл наконец умрет... Говорю тебе, лучше, чтоб помощником босса стал Джонни Бой.

— Джонни Поли ни за что не поставит помощником. Здорово его боится. Он поставит Беллавиа, вот увидишь.

— Томми Беллавиа, — фыркает Большой Персик. — Он же шофер Поли!

— Таксист. Не стану я бегать докладываться какому-то хреновому шоферюге. Говорю тебе, лучше, чтоб стал Джон.

— Ну в общем, этот груз нам упустить нельзя. Нужно получить его, выкинуть на улицы и набашлять с него.

— Да слышу.

Кэллан думает приблизительно так же, сидя в кузове грузовика холодной ночью в пустыне. Очень жалея, что на нем только потрепанная кожаная куртка.

— Кто ж знал, — ворчит О'Боп, — что в этой гнусной пустыне такая холодина?

— Но что происходит-то? — недоумевает Кэллан.

Ему совсем не нравится вся эта фигня. Не нравится, что пришлось уехать из Нью-Йорка, не нравится торчать посреди пустыни, не нравится даже то, чем они тут занимаются. Он видит, что творится на улицах, что делает крэк с жителями квартала, со всем городом. На душе у него пакостно: неправильно зарабатывать на жизнь таким способом. Сделки с профсоюзными лидерами, или со строителями, или с ростовщиками — это одно, а крэк... Ему совсем не по нутру помогать Персику доставлять крэк на улицы.

— Что будем делать-то? — спросил О'Боп, когда всплыла эта сделка. — Откажемся работать?

— Лучше бы отказаться.

— Тем более что если сделка рухнет, так и наши задницы полетят.

— Знаю.

Но они все же сидят тут, в кузове грузовика, на горе оружия, которого хватило бы для переворота в небольшой «банановой республике», в ожидании, пока приземлится самолет, чтобы произвести наконец обмен и отправиться домой.

Если только мексиканцы чего не выкинут, но на этот случай у Кэллана десять пуль в обойме пистолета и столько же в запасной.

— У тебя и так тут настоящий арсенал. Зачем тебе еще пистолет? — спрашивает О'Боп.

— Хватит пистолета.

Да, черт, это уж точно, думает О'Боп, вспоминая Эдди Фрила.

— Ступай узнай, что там, — велит Кэллан.

О'Боп стучит по кабине:

— Что там у вас?

— Никак не могут разыскать этот хренов самолет.

— Смеешься ты, что ли?

— Ага, это я так шучу! — орет в ответ Персик. — Самолет уже приземлился, мы произвели обмен и теперь сидим все «У Рокко», жрем макароны под креветочным соусом.

— Как это вы умудрились потерять целый самолет? — недоумевает Кэллан.

Вокруг — ничего.

И это проблема. Пилот в восьми тысячах футов над пустыней, и внизу ничего. Сплошная темнота. Он может найти Боррего-Спрингс, может найти Окотилло-Уэллс или Блайт, но если ему не пошлют сигналов и не сообщат координаты приземления, посадочную полосу у него столько же шансов найти, как увидеть, что «Чикаго Кабз» выигрывают Мировую серию.

Никаких то есть.

Проблема еще и в том, что топлива у него в обрез, и очень скоро ему придется решать: а не развернуться ли и лететь обратно в Сальвадор. Пилот снова пробует настроить рацию и снова слышит только какой-то металлический скрежет. Он сдвигает на половину деления, и тут доносится:

— Приземление, иди на приземление.

— Куда вы, мать вашу, запропастились? — орет пилот. — Вы на неверной частоте.

Ну да, поговори еще, думает Арт.

Святой Антоний оказывает помощь тем, кто попал в безнадежную ситуацию, и Арт мысленно делает заметку: отблагодарить его свечой и двадцаткой долларов, пока Шэг говорит в микрофон.

— Ты лаяться хочешь или приземляться?

— Я давно хочу приземлиться.

Люди, обступившие передатчик в эту стылую ночь, переглянулись и ухмыльнулись. Им стало гораздо теплее, потому что осталось всего несколько минут до приземления самолета «СЕТКО», набитого «коксом».

Если только что-нибудь не пойдет вкривь и вкось.

Что тоже вполне вероятно.

Шэгу все равно.

— Все равно моя карьера полетела к растакой матери.

Он передает пилоту координаты полосы.

— Через десять минут, — отвечает пилот.

— Принял. Отключаюсь.

— Десять минут, — роняет Арт.

— Десять длинных минут, — вздыхает Денцлер.

Много чего может случиться за десять минут. За десять минут пилот может начать колебаться, передумать и развернуть самолет. За десять минут настоящая посадочная полоса может суметь прорваться сквозь помехи, устроенные Денцлером, и направить самолет на правильную полосу. За десять минут, думает Арт, может произойти землетрясение, и от него расколется посадочная полоса, и трещина поглотит нас всех. Десять минут...

Он испускает долгий вздох.

— Пропади все пропадом! — роняет Денцлер.

Шэг улыбается ему.

Адан Баррера не улыбается.

Желудок у него крутит, челюсти крепко стиснуты. Никак нельзя допустить, чтоб эта сделка сорвалась. Тио предупреждал его. Эта должна пройти успешно.

По многим причинам, думает Адан.

Теперь он женатый человек. Они с Люсией обвенчались в Гвадалахаре, и обряд совершал сам отец Хуан. Это был чудесный день, а ночь еще чудеснее. После нескольких лет пустых попыток он наконец овладел Люсией. В постели она оказалась неожиданно страстной. Полная желания, она пылко отвечала на все его движения, осыпала его ласковыми именами.

Да, жизнь в браке великолепна, но с женитьбой приходит и ответственность, особенно теперь, когда Люсия беременна. Это, думает Адан, сидя в пустыне, все меняет. Теперь уже делаешь ставку на крупные барыши. Теперь, когда ты вот-вот станешь papa, и у тебя семья, которую надо содержать, и ее будущее в твоих руках. Нельзя сказать, чтобы он расстраивался из-за этого — напротив, он в восторге. Такие новые, волнующие ощущения — ответственность взрослого мужчины, — и он счастлив, что у него будет ребенок. Но тем более, значит, сделка эта никак не должна сорваться.

— Попробуй другую частоту, — велит он технику.

— Я перепробовал уже...

Техник замечает, как Рауль дотрагивается до рукоятки пистолета за поясом.

— Я попробую, — торопливо добавляет он, хотя теперь убежден: дело тут не в частоте. Все это из-за аппаратуры, сама рация виновата. Неизвестно, что там могло произойти, пока они тряслись сюда по ухабам. Люди всегда одинаковы, сокрушается он. У них на миллионы «кокса», зависшего где-то в небе, а они не желают потратить лишнюю сотню-другую баксов на качественную рацию, чтобы получить его. А в результате мне приходится возиться с таким барахлом.

Но свои критические замечания техник конечно же оставляет при себе.

Продолжает крутить регуляторы настройки, и все.

Адан смотрит в ночное небо.

Кажется, звезды висят совсем низко, и они такие яркие, что ему чудится, будто протяни руку — и сорвешь какую-то с неба. Как же ему хочется проделать то же самое с самолетом!