Дон Уинслоу – "Современный зарубежный детектив-2" Компиляция. Книги 1-20 (страница 1313)
– А что это такое?
– Это доверенность. Она позволит получить ваше судебное дело, – неуверенно произнес я. – Для написания биографии мне необходимы еще два независимых источника.
– Ага, наш молокосос не верит, что я был честен с ним. – Карл повернулся к Вирджилу. – Он думает, я прячу монстра, который затаился внутри меня.
Вирджил неодобрительно покачал головой.
– Я не хотел проявить неуважение, – сказал я. – Просто моя подруга… ну, даже не подруга, а просто соседка подумала, что я смогу лучше понять вас, если взгляну на материалы судебных заседаний.
– Твоя подруга глубоко заблуждается, – произнес Вирджил. – Если ты действительно хочешь узнать всю правду о Карле, то материалы судебного процесса помогут тебе меньше всего.
– Все в порядке, Вирдж, – сказал Карл. – В принципе, я не против. Черт, это старое дело уже тридцать лет как пылится на полке! Возможно, его больше и не существует.
Вирджил тяжело наклонился вперед и медленно встал с кресла, помогая себе руками, словно дряхлый старик. Разгладив складки на слаксах, он взялся за потертую ручку ореховой трости, стоявшей у стены возле него.
– Пожалуй, пойду налью себе кофе. Тебе принести?
Я не ответил, прикинув, что он обращается не ко мне. Карл поджал губы и помотал головой, и Вирджил медленно пошел прочь хорошо отработанной, но неестественной походкой, его правая нога сгибалась и распрямлялась, как на шарнирах. Я прислушался к шуршанию его брючины чуть повыше ботинка и увидел предательский блеск металла там, где должна была быть щиколотка.
Затем я повернулся к Карлу. Мне казалось, что я должен перед ним извиниться, словно я обвинил его во лжи, захотев порыться в материалах процесса, что, впрочем, было истинной правдой.
– Простите, мистер Айвер… то есть Карл. Я не хотел вас оскорбить.
– Все нормально, Джо, – успокоил меня Карл. – Вирджил слишком старательно меня опекает. Мы знакомы уже тысячу лет.
– Вы что, родственники?
Карл на секунду задумался и произнес:
– Мы братья… крещенные огнем, но не кровью. – Он снова отвернулся к окну, погрузившись в воспоминания, обескровившие его щеки. Секунду помолчав, он сказал: – Ручка есть?
– Ручка?
– Подписать бумагу, которую ты принес.
Вручив Карлу форму и ручку, я следил за тем, как он подписывал доверенность; костяшки пальцев, казалось, вот-вот проткнут кожу, его рука была настолько прозрачной, что я практически видел сокращение каждой мышцы, когда он подписывал бумагу. Карл протянул мне подписанную форму, и я, аккуратно сложив ее, убрал в карман.
– И еще одно… – Карл говорил, не поднимая глаз и глядя на свои пальцы, которые теперь лежали у него на колене. – Когда будешь читать эти материалы, ты найдешь там очень много вещей, ужасных вещей, после которых ты можешь меня возненавидеть. По крайней мере, жюри присяжных меня точно возненавидело. Просто имей в виду, что это далеко не вся история.
– Знаю, – ответил я.
– Нет, не знаешь, – мягко поправил меня Карл, снова устремив взгляд на цветные полотенца, хлопающие на балконе дома напротив. – Ты меня не знаешь. Пока не знаешь.
Я ждал, когда Карл закончит свою мысль, но он просто смотрел в окно.
Тогда я оставил Карла с его воспоминаниями и поспешил к выходу, где меня уже поджидал Вирджил. Он протянул мне визитную карточку. Я взял ее. «Малярные работы Вирджила Грея – коммерческие и бытовые».
– Если хочешь узнать о Карле Айверсоне, – сказал он, – тебе нужно поговорить со мной.
– Вы сидели с ним в тюрьме?
Похоже, Вирджил пришел в крайнюю степень раздражения и заговорил со мной тем тоном, что я слышал в баре, когда парни разговаривали о надоевшей работе или опостылевших женах: сердито, но уступая силе обстоятельств:
– Он не убивал эту девушку. И ты занимаешься ерундой.
– Что? – переспросил я.
– Я знаю, что ты делаешь, – сказал он.
– Что я такого делаю?
– Послушай меня: он не убивал эту девушку.
– Вы что, там были?
– Нет, меня там не было. И нечего строить из себя умника.
Теперь пришла моя очередь злиться. Я только что познакомился с этим человеком, а он вел себя так, будто имеет полное право меня оскорблять.
– Насколько я понимаю, – произнес я, – только два человека знают, что на самом деле случилось: Кристал Хаген и тот, кто ее убил. Все остальные говорят лишь то, во что хотят верить.
– Меня там не было, но я и так знаю, что он не убивал эту девушку.
– Некоторые люди даже Теду Банди верили. – Я не знал, так это или не так, но звучало, по крайней мере, неплохо.
– Он не делал этого. – Вирджил ткнул пальцем в номер телефона на визитке. – Позвони мне. И мы поговорим.
Глава 10
Я потратил бо́льшую часть недели и восемь телефонных звонков на то, чтобы заглянуть в материалы судебного дела Карла Айверсона в офисе государственного защитника. Поначалу секретарша вообще не поняла, чего я от нее хочу, а когда до нее все-таки дошло, она высказала предположение, что дело давным-давно уничтожено.
– В любом случае, – заявила она, – у меня нет полномочий выдавать материалы дела об убийстве каждому встречному и поперечному, который об этом попросит.
После этого она перевела мои звонки на голосовую почту Бертела Коллинза, главного государственного защитника, где мои сообщения, похоже, проваливались в черную дыру. На пятый день, так и не дождавшись ответного звонка от Коллинза, я пропустил дневные занятия и сел на автобус, идущий в деловую часть Миннеаполиса.
Когда секретарша сказала мне, что шеф занят, я ответил, что подожду, и сел рядом с ее письменным столом, достаточно близко для того, чтобы слышать, что она шепчет в телефонную трубку. Я пытался убить время, перелистывая журналы, и наконец услышал, как она шепотом доложила кому-то, что я устроился здесь всерьез и надолго. Через пятнадцать минут она наконец сломалась и провела меня в кабинет шефа. Бертел Коллинз, немолодой мужчина с очень бледной кожей, копной нечесаных волос и огромным носом величиной с перезревшую хурму, широко улыбнулся и пожал мне руку так, будто хотел продать мне автомобиль.
– Значит, ты и есть тот самый мальчуган, который меня донимает, – произнес он.
– Похоже, вы получили мои голосовые сообщения, – ответил я.
Справившись с секундным замешательством, он кивнул мне на стул.
– Ты наверняка понимаешь, – сказал он, – что нам не так уж часто звонят с просьбой раскопать дело тридцатилетней давности. Подобные вещи мы храним в другом месте.
– Но у вас все же есть это дело?
– О да, – вздохнул он. – Оно у нас есть. Нас обязали хранить дела об убийствах без срока давности. Вчера я попросил курьера доставить его сюда. Оно вон тут. – Он показал на коробку для хранения документов, стоявшую у стены за моей спиной. Бумаг оказалось неожиданно много. Я рассчитывал на папку с документами, но никак не на коробку. Я прикинул, сколько часов уйдет на то, чтобы прочесть материалы процесса, после чего попытался уложить полученные цифры в голове. Затем разложил на множители время, необходимое для выполнения этого домашнего задания, и время, отпущенное мне на домашние работы по другим предметам, на подготовку к тестам и лабораторным. И мне сразу стало дурно. Как перелопатить такую гору документов? Я даже пожалел о том, что затеял всю эту историю с материалами процесса. Ведь, по идее, это было всего-навсего простое задание по английскому.
Порывшись в кармане, я достал доверенность и протянул ее мистеру Коллинзу:
– Итак, я могу это забрать?
– Не все, – ответил он. – И не сейчас. Некоторые документы уже готовы, а некоторые мы еще должны сверить с нашими записями и обработать, прежде чем отдавать на сторону.
– А сколько времени это займет? – Я поерзал на стуле, пытаясь сесть поудобнее, чтобы пружины сиденья не так сильно врезались в ягодицы.
– Как я уже говорил, несколько папок с делами готовы уже сегодня. – Он улыбнулся. – Нам пришлось поручить работу с ними стажеру. Остальные дела будут готовы очень скоро, может, через неделю-другую. – Коллинз, положив ногу на ногу, откинулся на спинку легкого кресла в георгианском стиле, которое, как я заметил, было на добрых четыре дюйма выше остальных кресел в комнате и с виду гораздо удобнее. Я снова поерзал на сиденье, пытаясь восстановить циркуляцию крови в ногах. – Но так или иначе, в чем тут твой интерес?
– Скажем так, меня интересует жизнь Карла Айверсона.
– Но почему? – искренне удивился Коллинз. – В этом деле не было ничего интересного.
– Вы знакомы с делом Айверсона? – спросил я.
– Да, знаком. В тот год я работал здесь клерком. Я тогда был на третьем курсе юридической школы. Адвокат Карла Джон Петерсон попросил меня провести изучение законодательства и правоприменительной практики. – Коллинз задумчиво уставился на выцветшее пятно на стене, вспоминая подробности дела Карла. – Я несколько раз встречался с Карлом в тюрьме, а во время процесса сидел на галерее для зрителей. Это было мое первое дело об убийстве. Да, я помню его. Я также помню и девушку. Кристал как-то там.
– Хаген.
– Верно. Кристал Хаген. – Лицо Коллинза окаменело. – Как сейчас помню фотографии – те, что были представлены на суде. До этого мне не приходилось видеть снимки с места преступления. Это было впервые. На фото все выглядело не так мирно, как обычно показывают по телевизору, когда жертвы словно закрыли глаза и уснули. Нет, ничего подобного. Фото убитой девушки были жуткими, от них буквально выворачивало наизнанку. Они до сих пор стоят у меня перед глазами. – Его слегка передернуло, затем он продолжил: – Ты в курсе, что он мог пойти на сделку с правосудием?