Дон Уинслоу – "Современный зарубежный детектив-2" Компиляция. Книги 1-20 (страница 1290)

Эдуардо, опечаленный, с мокрыми от слез глазами, держал в руках букет лилий. Он привел с собой Мёффе, рядом, обняв Эдуардо за плечи, стояла Виктория. Глотая слезы, чтобы не разрыдаться, Эдуардо сказал:

– Надо было мне с ним поехать, тогда бы ничего этого не случилось.

Йонсон, который тоже был тут, взглянул на Эдуардо:

– И какой был бы от этого прок? Оба там бы и лежали.

– Все-таки было бы легче на душе. А так я всю жизнь буду себя упрекать.

Виктория погладила Эдуардо по руке:

– Не убивайся так, Эдуардо! Все пройдет. Мне что-то не помнится, чтобы Томас звал тебя с собой. Он всегда предпочитал делать все в одиночку.

– Вы говорите так, как будто он умер, – покачал головой Йонсон и подошел поближе к больничной койке, на которой с закрытыми глазами дремал Томас.

У него был вид умирающего. Он лежал на большой кровати, весь опутанный электродами и резиновыми трубками, подсоединенными к разнообразной аппаратуре. Из вены на шее торчал катетер, соединенный пластиковой трубкой с аппаратом для гемодиализа. Увидев бегущую по трубке кровь, Йонсон сглотнул комок в горле.

– Надеюсь, ты не собираешься падать в обморок? – забеспокоилась Виктория.

– Нет, конечно, – ответил Йонсон, поспешно отводя взгляд от трубки. – Раньше я занимался боксом – вот где было кровищи! А здесь сущие пустяки, – фыркнул он.

– И небось все больше твоя, – послышался слабый голос Томаса.

– Воскресение Лазаря! – прокомментировала Виктория.

Отпустив плечо Эдуардо, она подошла к изголовью.

Томас посмотрел на них затуманенным взглядом и улыбнулся.

Эдуардо чуть не выронил цветы, потому что Мёффе натянул поводок, бросившись к кровати.

– Тише ты!

Но Мёффе одолел Эдуардо и оказался возле больного. Томас посмотрел сверху на пса и слабо помахал ему рукой. Мёффе что-то проворчал и быстро зачавкал, выражая этим, как страшно он скучал по Томасу и как счастлив наконец-то его видеть.

– Ну, как ты себя чувствуешь? – спросила Виктория, присаживаясь на кровать.

– Уже лучше. За мной хорошо ухаживают.

– Я слышал, что ты чуть было не отдал концы, – сказал Йонсон.

– Врачи говорят, что я на несколько минут отключился.

– Ты… ты умер? – так и ахнул Эдуардо.

– Совсем ненадолго.

– Madre mia! И как оно было?

Йонсон послал Эдуардо выразительный взгляд:

– Откуда ему это знать! Он же сказал тебе, что был тогда мертвый.

– Ну да, понятно. Но что ты видел? Свет? Иной мир?

– Кажется, у нашего испанца шарики за винтики зашли, – покачал головой Йонсон.

Эдуардо посмотрел на него возмущенно:

– Не знаешь разве, сколько есть сообщений про людей, которые пережили клиническую смерть, а очнувшись, рассказывали потом, что выходили из своего тела и смотрели на себя сверху.

– Я ничегошеньки не видел, ни себя самого, ни чего другого. Последнее, что я помню, – это как я летел на вертолете. А когда очнулся, то был уже весь в бинтах и со всей этой дребеденью.

– Что говорят врачи? – спросил Йонсон.

– Что мне повезло. Вероятно, Якоб дал мне другой яд, не тот, которым он напоил свою общину. Я думаю, это было то же зелье, которое он дал Беньямину. По словам докторов, это ядовитый коктейль из мухоморов и псилоцибиновых грибов.

– Звучит довольно неприятно. И каковы… перспективы?

– Выживу.

Йонсон кивнул:

– Это самое главное. Когда тебя выпишут, с меня угощение.

– Оно тебе дешево обойдется.

– Почему это?

– Врач сказал, что даже от маленькой рюмочки я могу сыграть в ящик. У меня серьезно пострадала печень. Почки тоже. Даже когда меня снимут с диализа, мне придется быть очень осторожным.

– Чертов maricon[687] Якоб! Надеюсь, он горит в аду, – сказал Эдуардо.

Йонсон бросил взгляд на батарею аптечных пузырьков на столике и взял один посмотреть:

– Нитроглицерин. Смотри не взлети на воздух!

– Так у тебя еще и сердце барахлит? – спросила Виктория.

– Только когда я забываю принять таблетку.

Друзья уныло замолчали. До них наконец стало доходить, как серьезно обстоит дело.

– А ты знаешь, почему он так поступил, зачем убил столько людей и покончил с собой? – поинтересовалась Виктория, явно пытаясь переменить тему.

– Потому что он был психопатом, – сказал Йонсон.

– Очень похоже на то, – ответил Томас. – По-моему, Якоб считал, что у него нет выбора. Что для него лучший выход – мученическая смерть.

– А как же контракт, который ты должен был ему передать. Ты хоть прочитал его содержание? – спросил Эдуардо.

– Нет, – соврал Томас и закрыл глаза.

От диализа у него кружилась голова. Может, дело было в лекарствах, которыми его накачали. Как бы там ни было, его снова одолел сон, и он впал в забытье.

66

Через несколько дней дежурная сестра сообщила Томасу, что к нему пришли два полицейских. Томас надеялся, что одним из них будет Миккель, который решил его навестить, но оказалось, что это следователи из группы криминалистов, которой поручено изучить обстоятельства, связанные с массовым убийством в общине «Избранников Божиих». Оба следователя были ему незнакомы, зато они не поленились раскопать о Томасе как можно больше информации. Они держались дружелюбно и разговаривали с ним как коллеги с коллегой. Они похвалили Томаса за его действия, сказав, что решиться устроить такой взрыв потребовало от него большого мужества.

Томас как смог ответил на их вопросы, которые в основном касались событий, предшествовавших массовому убийству. Для следователей было важно восстановить всю картину, чтобы подвести надежный фундамент под обвинение, выдвигаемое против ответственных за это преступление, то есть против небольшой группы охранников Якоба, которые выжили после штурма и были задержаны полицией.

– Сколько человек выжило, не считая охранников? – спросил Томас, когда закончился опрос свидетеля.

– Только восемь взрослых и шестеро детей, – сказал старший из криминалистов, лысый мужчина по фамилии Грегерс. – В конце концов тебе, наверное, дадут медаль за этот подвиг, – добавил он, вытирая вспотевший лоб.

– Не надо мне никакой медали, – ответил Томас. – Надеюсь только, что после этого дела будут внесены изменения в инструкции и в следующий раз полиция не станет так долго тянуть с началом штурма.

Грегерс кивнул и засунул руки в карманы гигантских ковбойских штанов.

– Ну как там, Нильс, все как будто? – спросил он, обернувшись к своему сослуживцу, расположившемуся на стуле у двери.

Нильс кивнул. Казалось, его совершенно разморила царившая в палате Томаса жара.

– Еще один, последний вопрос.

– Давай! – сказал Томас.

– Что ты там у них делал?