Дон Уинслоу – "Современный зарубежный детектив-2" Компиляция. Книги 1-20 (страница 1287)
– Прости, Учитель! – Женщина отерла лицо от слез и позволила Самуэлю обнять себя за плечи и отвести в очередь.
Томас смотрел и не верил своим глазам. За все годы службы в специальном подразделении он еще никогда не сталкивался с подобным ужасом. Он был бессилен что-то сделать, слишком неравны были силы и слишком велика была власть Якоба над членами общины. В этот момент еще кто-то из них свалился замертво на пол. Томас смотрел на безжизненные тела, лежавшие на полу, и валявшиеся рядом пустые одноразовые стаканчики. Он подумал, что этот яд должен быть гораздо сильнее, чем тот, которым напоил его Якоб.
– Кев… Кевин, – послышался слабый голос матери Кевина, сквозь предсмертный хрип она звала сына, протягивая к нему руку. Она пыталась сказать что-то еще, но вместо слов изо рта вырвалась пена.
– Мама, ма… – Только и успел выговорить Кевин, прежде чем Томас закрыл ему рукой рот.
Кевин завертел головой и старался вырваться, но Томас из последних сил крепко его держал.
– Перестань, Кевин! – потихоньку уговаривал он мальчика, пятясь с ним к выходу. Когда Томас отнял одну руку, чтобы открыть дверь, Кевину удалось вырваться.
– Кевин, стой! – крикнул Томас.
Но мальчик уже бросился бежать по коридору на сцену. Томас слышал, как он зовет свою мать, и в следующий миг из репродуктора зазвучал голос Якоба. Он славил случившееся чудо: невинный агнец Кевин вовремя успел вернуться в стадо, чтобы выпить чашу.
Томас кинулся в кусты и лег плашмя на землю. Он тяжело дышал, держась за живот. Его внутренности разрывались от боли. В следующий миг дверь черного хода открылась, и из нее высунулся один из охранников Якоба. Включив фонарик, он направил луч на лужайку. Ничего не обнаружив, он выключил свет и ушел в дом. Томас глядел из-за кустов на приземистое здание. Внутри творилось нечто уму непостижимое. Массовое убийство происходило так организованно, что невольно напрашивалась мысль: оно изначально входило в планы Якоба Месмера. Смерть Беньямина послужила удобным поводом для создания образа внешнего врага, против которого Якоб мог объединить всю общину. Необходимо было что-то предпринять. Нужно было срочно призвать на помощь полицию, чтобы спасти всех запертых в храме в ожидании смерти, но Томас не мог придумать, как предупредить полицейских, чтобы они начали штурм. Если бы только у него был мобильный телефон или какое-то другое средство связи! Ничего этого у Томаса не было, не было даже фонарика, чтобы подать сигнал с помощью азбуки Морзе. Но ведь надо же как-то, черт возьми, помочь этим людям! В очереди стояли дети, там был Кевин! Может быть, этот психопат Якоб уже подносит стаканчик к губам мальчика. Так или иначе негодяй за это ответит! Больше всего Томасу хотелось вернуться в дом и вонзить нож ему в горло, но это не спасет ни Кевина, ни других, кто там находится. В качестве последнего отчаянного средства он подумал вызвать на бой стоявших у ворот постовых. Заставить их стрелять в себя, чтобы это послужило сигналом тревоги для полицейских. Однако это еще не значит, что в ответ на выстрелы полиция начнет штурм. Напротив. Они постараются как можно дольше следовать принятому плану, чтобы измотать осажденных. В этом случае к тому моменту, когда полицейские приступят к активным действиям, осажденные уже будут трупами, и они застанут здесь груду жертв массового убийства. Женщин и детей, лежащих среди верных бойцов Якоба, и кучу разбросанных вокруг пустых чертовых стаканчиков. Если он хочет это предотвратить, то нужно каким-то способом спровоцировать полицию на активные действия. Если они будут знать, что
В голове у него зрела безумная идея, и он сам не знал, удастся ли ее осуществить и останется ли он в живых при ее исполнении. Но если он сумеет выполнить задуманное, то полиция, в этом он не сомневался, пойдет на штурм «Гефсимании».
62
Томас держался в тени деревьев, окружавших аллею, которая вела к производственному зданию и баракам. «Гефсимания» словно обезлюдела, и он решил, что охранники Якоба распределились вдоль стены внешней ограды и у ворот, готовые вступить в бой с полицией, если та попытается проникнуть на территорию. Он был убежден, что в планы Якоба, замыслившего мученическую гибель общины, не входило оставлять кого-то в живых, и не знал только одного: намеревался ли Патрик вместе со своей командой погибнуть в перестрелке с полицией или присоединиться к жертвам в храме? Во всяком случае, Томас полагал, что может передвигаться по ферме незамеченным, пока не найдет то, что ему требуется. Боль в животе заставила его остановиться, и ему показалось, что одну сторону парализовало. Здоровой рукой он стал крепко бить себя по ляжке, чтобы вернуть ноге чувствительность. Отчасти это ему удалось, и, не обращая внимания на боль, он медленно побрел дальше. Пройдя немного, он доковылял до открытой двери производственного помещения. Над головой раздавался шум кружившего в темноте полицейского вертолета. Внизу все было тихо. Он заглянул в раскрытые двери: там, как свежевыпавший снег, белела раскиданная по компосту известка. В нос ударил острый запах аммиака, на передней грядке лежало два примитивных опрыскивателя с алюминиевыми емкостями, которыми недавно у него на глазах пользовались работники. Раствор аммиака, который был в емкостях, не годился для выполнения его плана, но если найдется емкость, в которой хранится неразбавленный аммиак, это будет уже совсем другое дело. Томас был уверен, что бак с аммиаком должен находиться где-то поблизости от производственного помещения, может быть в одном из низеньких домиков, которые он видел между большим ангаром и бараками. Томас двинулся дальше, завернул за угол здания и направился к полуразвалившимся постройкам впереди. Он прошел мимо крытой стоянки и понял, что приближается к самой отдаленной части «Гефсимании», где наверняка есть посты небесных ратников Якоба. Но пока что рядом никого не было.
Подойдя к первой двери, он открыл ее, осторожно нажав плечом. Петли громко скрипнули, и он поспешил зайти внутрь. Томас стал вглядываться в темноту маленькой мастерской. У одной стены там стоял токарный станок, вдоль другой тянулись полки, заставленные ящиками с запасными деталями. Он уже хотел уйти, как вдруг заметил четыре придвинутые к стенке металлические канистры. Он подошел и, приподняв их, убедился, что они пустые, только четвертая была наполовину заполнена жидкостью. Он отвинтил крышку и по запаху понял, что внутри дизельное топливо.
Томас вышел в темноту с запасной канистрой в руке. Силы были на исходе, надо было поскорее найти запасы аммиака. Он волок канистру по земле, но вынужден был останавливаться каждые несколько метров. Он уже пожалел, что затеял это дело, лучше бы пошел за Кевином. Может быть, воткнув нож в Якоба Месмера, он вызвал бы переполох и направил бы мысли собравшихся в другую сторону. Однако разве можно тут было что-то предугадать наверняка! С таким же успехом его поступок мог оказаться бессмысленным и только ускорил бы страшный конец. Подойдя к ближайшему сараю, Томас толкнул плечом дверь и, ввалившись внутрь, рухнул навзничь в неосвященном помещении. Секунду он лежал, собираясь с силами. Втянув носом воздух, он тотчас же ощутил запах аммиака. Кажется, склад тут, подумал Томас, переворачиваясь на живот. В глубине помещения он увидел у стены очертания большого бака. Он медленно поднялся и пошел к баку с аммиаком, который своей овальной формой и ржавым корпусом напоминал старинную авиабомбу времен Второй мировой войны. Если он сумеет открыть кран, чтобы выпустить аммиачные пары, то получится тот же эффект. На военной службе он в свое время слышал истории о том, как взрывы аммиака стирали с лица земли целые населенные пункты. Сжиженный аммиак не является легковоспламеняющимся веществом; другое дело – газ, который из него выделяется, если у емкости течет кран. Томас нашел кран под циферблатом манометра, но отвернуть его и открыть кран мешал висячий замок. Томас поискал глазами, чем бы можно было взломать замок, но не увидел ничего подходящего. Он вернулся к двери, возле которой оставил запасную канистру, и подтащил ее к баку. Напрягая силы, он поднял канистру и опустил ее на тонкую трубочку, которая тянулась от бака к манометру. Приподняв канистру, он всей тяжестью обрушил ее на трубку, трубка задрожала. Снова и снова Томас колотил по трубке. Хотя сил у него почти не осталось, он настойчиво продолжал ее долбить. Пускай это будет последнее усилие, на которое он способен, но…
И тут соединение с манометром не выдержало, и из трубки с шипением вырвались пары аммиака. Томас выронил запасную канистру на пол и в изнеможении глядел на трубку. Высвободившийся газ вызвал у него приступ кашля, и Томас прикрыл нос и рот рукавом. Глаза заслезились, нос потек, и Томас подумал, что скоро помещение наполнится взрывчатым газом. Схватив канистру, он оттащил ее к двери в другой конец помещения и открыл крышку. Затем облил дизельным топливом деревянную лавку и примыкающую стену. Опорожнив канистру, он отбросил ее на пол и вынул зажигалку. Было слышно, как в другом конце помещения из сломанной трубки продолжает с шипением вырываться газ. Приставив большой палец к зажигалке, он немного помедлил. У него не было ни малейшего представления о том, какая концентрация газа требуется для того, чтобы произошел взрыв. Может быть, достаточно одной искры, чтобы все вместе с ним взлетело на воздух. Ему стало страшно, и он задумался об альтернативных возможностях, но тут же напомнил себе о Кевине, который прибежал, чтобы спасти свою мать, и помог ему освободиться. Какого черта! Неужели он уступит в мужестве маленькому мальчику! Затаив дыхание, он нажал на зажигалку. Появился крошечный огонек, и он поджег лужицу дизельного топлива на столе. Топливо тотчас же вспыхнуло, языки пламени поднялись по стене. Он хотел уже открыть дверь, но тут снаружи послышались голоса. Схватив нож, он прислушался. Когда ручка двери опустилась, Томас бросился к двери, и она распахнулась. Он успел заметить оторопелое выражение на лице Патрика, прежде чем оба покатились по земле.