Дон Уинслоу – "Современный зарубежный детектив-2" Компиляция. Книги 1-20 (страница 1274)
– Что за черт! Отдал бы лучше нам, и дело с концом!
В тот же миг Патрик занес руку, чтобы ударить Томаса в живот, но Томас заметил его движение и парировал удар. Он потянул противника на себя и стукнул его головой точно в переносицу. Патрик повалился с ног, из носа у него текла кровь. Двое других накинулись на Томаса и прижали к машине. Он попытался защититься, но удары сыпались градом, его сбили с ног и пустили в ход тяжелые башмаки. Потом до Томаса донесся гнусавый голос, призывавший их остановиться.
Патрик присел возле него на корточки. Разбитый нос у него все еще кровоточил, и весь подбородок был залит кровью.
– Где он?
– Можешь спрашивать сколько угодно, – простонал Томас. – Я отдам его только Якобу Месмеру.
Сплюнув кровь, Патрик поднялся.
Томас осторожно глянул вверх. Оба молодчика стояли над ним со стиснутыми кулаками, готовые повторить взбучку. За спиной у них Патрик говорил с кем-то по мобильному телефону. Через секунду он вернулся. Взглянув на Томаса, он произнес:
– Завтра в девять в «Гефсимании». И чтобы с конвертом.
Все трое прошли через двор к дожидавшемуся рядом пикапу и сели в кабину. Томас с трудом поднялся, хватаясь за «вольво», и, опершись на него, проводил глазами отъезжающих молодчиков. Ему досталась трепка средней тяжести. Избили изрядно, но костей не переломали. Пара таблеток панадола и несколько порций спиртного снимут боль, одно было плохо: ни того ни другого у него под рукой не имелось. Зато он сберег контракт, предназначенный для Якоба Месмера. Запечатанный в пластиковый пакет от «Нетто», он бултыхался в бачке единственной в пристройке общей уборной. Завтра, когда наконец-то состоится встреча с Якобом Месмером, Томас, возможно, и прочувствует, что вышел победителем, но сегодня, если сказать честно, у него было ощущение, что ему недоплачивают.
48
С раннего утра уже стояла жара, и, когда Томас выехал из дома, Сёллестед лежал разомлевший под лучами солнца. Проезжая мимо расположенной возле магазина заправки, он увидел там знакомого полицейского, тот заливал бензин в свой внедорожник. Томас сбавил скорость и помахал ему в раскрытое боковое окно. Полицейский не сразу его узнал, но, узнав, вежливо помахал в ответ. Томас подумал было остановиться и сообщить о том, что на самом деле представляет собой «Гефсимания», но решил, что только осложнит себе задачу: явившись к Якобу Месмеру в сопровождении местного полицейского, он вряд ли разговорит проповедника. Поэтому он продолжил свой путь по главной улице городка, а доехав до перекрестка, свернул на дорогу, ведущую в «Гефсиманию». Рядом, на свободном сиденье, лежал конверт с контрактом. Хотя раньше ему это даже не приходило в голову, сейчас при виде конверта Томаса так и подмывало вскрыть его и посмотреть, что Фердинанд Месмер предлагает сыну в качестве отступных. Наверняка это должна быть немалая сумма, но независимо от ее величины эта сторона сделки не касалась Томаса, и он удержался от искушения.
Через десять минут он подъехал к воротам «Гефсимании». Едва он собрался выйти из машины и позвонить, как автоматические створки сами раскрылись. Внутри у ворот стояли двое мужиков, наведавшихся к нему накануне. У Патрика, которого он боднул головой, на носу была шина, приклеенная к щекам полоской пластыря. Он окинул Томаса мрачным взглядом, а Томас, въезжая на песчаную аллею, ведущую к главному зданию, приветствовал его по-военному, отдав честь. Заехав на площадку перед домом, Томас увидел на высоком крыльце целую депутацию встречающих. Там было несколько персонажей военизированного вида, одетых в хаки, но между ними стояли также один мужчина в гражданской одежде и две женщины в серых платьях с высокими воротничками. Томас припарковался рядом с двумя черными «ауди» и вышел из машины. Группа стала спускаться ему навстречу, но среди этих официальных лиц Якоба Месмера не было.
Мужчина в строгом сером костюме пожал ему руку.
– Самуэль, – представился он, глубоко заглядывая в глаза Томасу, который ответил на рукопожатие.
Обе пожилые женщины также представились: одну звали Осе, другую – Биргиттой.
Осе напоминала раздувшуюся жабу, серое форменное платье было ей тесно, а долговязая Биргитта была ее полной противоположностью. Оба имени были знакомы Томасу по отчетам Беньямина. Это были члены старого руководства, управлявшие общиной еще на Бельгиенсгаде. Это они вместе с Якобом Месмером участвовали в суде над Лизой и в последовавшей затем экзекуции.
– Добро пожаловать в «Гефсиманию», – произнес Самуэль.
– Спасибо, – ответил Томас.
– Позвольте вас проводить.
Томас пошел следом за Самуэлем и обеими женщинами туда, куда они его повели. Шествие сопровождал эскорт бритоголовых охранников грозного вида. Самуэль повел Томаса мимо парадного крыльца за угол дома. Томас рассматривал помпезное здание. Оно составляло разительный контраст с ветхими бараками, которые он видел вчера.
– Внушительный у вас дом, – сказал он, обернувшись к Самуэлю.
Самуэль важно кивнул:
– Спасибо на добром слове, и мы благодарны Господу за оказанную нам милость.
– Поди недешево он стоил?
– Это то письмо, которое вы привезли Учителю? – спросила Осе, указывая на конверт в руке Томаса.
– Да, – коротко ответил Томас.
– Хотите, я его возьму? – предложила она, протягивая руку.
– Нет, спасибо, Осе, – сказал Томас, отводя руку с конвертом подальше. – Пожалуй, пока я его не отдам. Где Якоб?
– Сюда, – сказал Самуэль, снова заворачивая за угол, откуда стало видно большое производственное строение, расположенное в глубине участка.
У Томаса мелькнула мысль, что Самуэль заведет его к компостным кучам, чтобы там его скрутили и отняли конверт. Но не успел он додумать до конца эту мысль, как Самуэль свернул с главной дорожки к приземистому белому зданию, окруженному деревьями, с аккуратно подстриженной лужайкой перед входом. Они подошли к крыльцу, где их встретила настежь открытая дверь. Подойдя ближе, Томас увидел внутри стоящие рядами стулья. Самуэль провел их в темный прохладный зал, еще пахнувший свежей краской. Впереди находилась сцена, на которой было установлено несколько микрофонов, а на стене за нею торжественно красовался покрытый черной краской метровый деревянный крест. Два человека в поношенных синих рабочих комбинезонах ходили по рядам, вытирая тряпкой стулья. Самуэль хлопнул в ладоши, и они тотчас же прекратили работу и удалились через заднюю дверь.
– Если вы подождете здесь, Учитель вас примет, – произнес Самуэль, обращаясь к Томасу.
– Самуэль, – сказал Томас, сделав шаг в его сторону. Краем глаза он видел, как насторожился его эскорт. – Мы ведь не заставляем друг друга напрасно тратить время, а?
– Я… я не понимаю…
– Чего же тут непонятного! Я буду очень разочарован, если вдруг выяснится, что вы водили меня за нос, а Якоба тут нет и в помине.
– Но я уверяю вас, что он здесь. И скоро придет повидаться с вами.
– Хорошо. Так почему же я до сих пор торчу тут и веду разговоры с вами, а не с Якобом? Он сам назначил мне встречу в девять часов. А сейчас уже четверть десятого.
– Учитель готовит проповедь к сегодняшним библейским чтениям, которые состоятся вечером, – вмешалась в разговор Осе. – Это очень важное собрание, придет много гостей. Вы тоже можете принять в нем участие.
– Спасибо, Осе, за предложение. Но чем раньше я встречусь с Якобом, тем скорее уберусь отсюда.
Она кивнула.
– Как только он закончит работу над проповедью, он вас примет. Может быть, вы пока присядете? – предложила она, указывая рукой на ближайший стул.
– Спасибо. Я постою.
– Всех благ вам. – С этим пожеланием Самуэль направился к двери.
Осе и Биргитта попрощались с Томасом кивком и в сопровождении эскорта удалились, оставив Томаса в одиночестве.
Томас подумал, что выращивание шампиньонов, или чем там еще промышляли «Избранники Божии», должно быть прибыльным делом, если это позволяет им содержать такое имение. Хотя, с другой стороны, дармовой рабский труд, по-видимому, существенно облегчал им задачу. Он мысленно прикинул, сколько народу находится в «Гефсимании». Считая тех, кого он видел вчера в бараках и в производственном помещении, тут должно быть человек сорок-пятьдесят. Кроме них, нужно учесть также
Проведя в ожидании более получаса и видя, что Якоб Месмер даже не думает показываться, Томас понял, какая с ним ведется игра, и потому не поддался искушению спросить о нем у двух крепышей, которые остались стоять на страже. Ожидание нужно для того, чтобы взять его измором; Томас и Миккель сами прибегали к подобному методу перед предстоящим допросом арестованного. Каждый, кому приходилось вести допросы, знает, что подозреваемого доводят до нужной кондиции не вопросами, а ожиданием в камере. Чем дольше человеку приходилось сидеть в одиночной камере, тем меньше у него оставалось сил для противостояния. Ожидание усмиряло даже самых вспыльчивых и агрессивных. Таким образом к началу допроса повышался авторитет следователя, которому арестованный сам отдавал инициативу.