Дон Уинслоу – "Современный зарубежный детектив-2" Компиляция. Книги 1-20 (страница 1035)

Я кивнул. Фила Корлисса из полицейского управления в Блэк-Ридже я помнил. Он со своим начальником первым приехал к нам, когда умер Скотт, но в конечном счете они уступили главную роль более крупному полицейскому управлению — в Кле-Элуме. Из всех полицейских, которые являлись в течение недели, Корлисс, кажется, был единственным, кто не пытался выстроить версию о моей заинтересованности в смерти сына. Никто не говорил и вроде даже не подавал вида, что им хочется затолкать меня или Кэрол на заднее сиденье полицейского автомобиля и хорошенько допросить в комнате без окон, но всех, кроме Корлисса, казалось, посещала эта мысль. Точнее, Корлисса и его босса, который уехал так быстро, что я даже имени его не запомнил.

— Женщина говорила, что Фил рассказывал ей что-то о том, как… слушайте, вы…

— Я в порядке. Продолжайте. Мое терпение не безгранично.

— Тот полицейский говорил, что, когда он увидел тело, лицо у вашего мальчика выглядело каким-то странным. Он словно был напуган?

Я промолчал.

— Ну вот… я тогда отправилась в библиотеку и взяла газеты из архива. Прочла, что случилось. И тут у меня появились подозрения.

— Я пока что не понимаю…

— Джерри умер не от инфаркта, — заявила Эллен. — Вот у моего отца — у него случился инфаркт. Мне тогда было четырнадцать, и я все видела. Он сказал, что ему не по себе. Потом несколько часов все было хорошо, но я видела, как он морщится и трогает себя за руку. Вот так. — Она довольно сильно потерла ладонью правой руки левое плечо. — Потом он перестал трогать плечо, но сказал, что плохо себя чувствует. Еще час ничего не происходило. Потом он снова принялся тереть плечо, прижимал руку к груди и продолжал говорить, что, мол, ничего страшного. Он поднялся, чтобы взять какие-то таблетки от желудка, но его левая нога словно подломилась. Он соскользнул на одно колено, согнулся. Начал что-то говорить… и тут я увидела: он понимает, что с ним происходит. Он знал, что у него инфаркт. С Джерри все было иначе.

— И как же?

— Я его позвала. Он повернул голову и улыбнулся. И это была такая хорошая улыбка, она говорила, что наш скандал не имеет значения. Я хотела ему сказать что-нибудь ласковое, но тут поняла, что он уже не смотрит на меня.

— Что вы имеете в виду?

— Он смотрел сквозь меня — туда, где начинался лес. Вид у него был недоуменный. От него и пахло необычно — не так, как всегда после пробежек. Он уставился на меня, будто увидел впервые в жизни, и я испугалась.

Она резко схватила сумочку и вытащила что-то из нее.

— У меня есть фотография, — сказала она.

— Вы сделали фотографию?

— Уже потом. Меня оставили с ним наедине.

Она протянула мне фотографию. Я увидел ярко освещенное лицо человека лет шестидесяти пяти, мягкие черты, редкие седые волосы. Глаза его были закрыты, и выглядел он мертвым. Ничего более.

— Выражение изменилось, — сказала она, оправдываясь.

Я чувствовал себя обманутым, во мне закипала злоба.

— Ну конечно, Эллен. Выражения не застывают на человеческих лицах навечно. Черт побери, вы просто издеваетесь надо мной.

— Но дело было не только в его лице, — быстро добавила она. — Дело было в том, что он сказал.

— А что он сказал, Эллен?

— Он сказал: «Что за чертовщина… Кто ты?» Я повернулась в ту сторону, куда он смотрел. День стоял яркий и солнечный — все видно хорошо до самого леса, но там ничего не было, кроме разве что деревьев за главным домом. Я повернулась к нему — спросить, что он имеет в виду, но… он умер.

— Значит, у него случился удар или из-за инфаркта миокарда ухудшился приток крови к мозгу и в глазах помутилось.

— И то же самое произошло со Скоттом?

— Я не понимаю, с чего вы взяли, будто знаете, что произошло с моим сыном, — отрезал я.

Меня взбесило, что она назвала его по имени.

— В газетах сообщалось только, что он умер. С чего вы…

— Женщина в кафе рассказывала своей спутнице, что, по словам полицейского, у вашего сына было испуганное выражение лица. Как у Джерри. Оно исчезло потом. Он что-то увидел — и от этого умер. Коронер разгладил его лицо. Чтобы никто не узнал.

Я смотрел ей прямо в глаза.

— Эллен, это все… чепуха.

— Кто-то сделал это с Джерри, — гнула она свое. — А теперь они пытаются то же самое сделать со мной.

— Сделать что, Эллен?

— Они все время наблюдают за мной. Они приходят ко мне в дом по ночам. Они повсюду следуют за мной. А стоит мне повернуться — прячутся.

— Кто? Кори и Брук?

— Нет. Не они.

— Вы уверены? Мне звонил кто-то из дома. Мой номер они могли узнать, только считав его с вашего телефона, а это означает, что они роются в ваших вещах. А кого еще вы имели в виду, когда говорили, что вашу почту перехватывают?

— Ну да, — сказала она. — Это делает Кори. Они хотят, чтобы я уехала. Но это не они. Это что-то другое. Они пытаются наказать меня за смерть Джерри… за что-то, чего я не совершала.

— Кто? — спросил я.

Я был готов сорваться на крик.

— Кто, по-вашему, это делает?

Она пробормотала что-то — слово, которое я не расслышал. Что-то вроде «стриж».

— Что вы сказали?

Она рассерженно и с отвращением вскрикнула, вскочила на ноги и бросилась к машине. Когда я догнал ее, она уже распахнула дверь.

— Послушайте, Эллен, — проговорил я. — Вам нужна помощь. Серьезно. Смерть близкого человека творит с нами невероятные вещи. Поверьте мне. Я знаю.

— Ничего вы не знаете, — крикнула она, и глаза ее сверкнули то ли от злости, то ли от слез.

Она захлопнула дверь и укатила.

Я вернулся к столу за сигаретами, сел и закурил. Я был разочарован, но в то же время испытывал облегчение. Облегчение от того, что выслушал до конца рассказ этой женщины. Разочарован, потому что все это оказалось бессмыслицей.

Я злился на нее. Я не был откровенен с Кэрол по телефону. Я ведь не сам решил прокатиться к нашему дому. В течение последних лет я неоднократно говорил себе, что никогда больше не появлюсь ни у дома, ни вообще в этом районе. И я бы не приехал сюда, если бы не Эллен Робертсон. После возвращения на Северо-Запад я чувствовал, как моя новая жизнь блекнет, словно сходит на нет расстояние между «тогда» и «теперь», и начало этому положило мое посещение дома. Последние двадцать четыре часа были пустой и опасной тратой времени, и настало время возвращаться в будущее.

Я сунул окурок в пачку — у меня это вошло в привычку еще до того, как разные фашисты, борющиеся за здоровье нации, сказали, что курение сродни геноциду. Я вспомнил, как Эллен зашвырнула свой окурок в лес, и отправился на его поиски. Я, конечно, не ждал, что найду его, — мною двигало скорее ханжеское раздражение, которое во всем этом свинстве выглядело как дополнительное свидетельство того, что она просто-напросто глупая сучка.

Я прикинул возможную траекторию полета окурка и сообразил, что именно там увидел Эллен, как только приехал. И действительно, рядом с поросшим лишайником камнем лежал свежий окурок. Я поднял его и уже собирался вернуться, когда мое внимание что-то привлекло.

Я помедлил и углубился в лес еще на несколько ярдов. Земля здесь, поросшая сероватой травой, была усыпана (чего и следовало ожидать в лесу в это время года) опавшими листьями самых разных оттенков коричневого, повсюду виднелись камни, покрытые зеленоватым мхом.

Но я увидел площадку приблизительно в три квадратных фута, на которой лежали прутики и маленькие ветки. Я поднял голову и убедился, что вокруг растут исключительно одни ели. То есть деревья, с которых ни эти ветки, ни прутики упасть не могли. Вдали я видел стволы ольхи и березы, но не рядом.

Мозг человека мыслит шаблонами, что иногда приводит его к неверным выводам. Я стоял, глядя на нагромождение веточек, и мне вдруг показалось, что они образуют какую-то фигуру, которую и разглядишь-то не сразу. Но теперь она не казалась мне случайной.

Было еще кое-что. Слабый запах. Земляной, но с более отчетливым сладковатым привкусом, словно где-то рядом умерло маленькое животное.

Над головой вскрикнула птица, и я от неожиданности подпрыгнул. Я понял, что смотрю на разбросанный осенний мусор, и почувствовал себя идиотом. Я пнул ветки, разбросав их футов на десять, и пошел назад к машине. Пора было возвращаться домой.

Глава 17

Работая в библиотеке, вы часто встречаете людей, которые кажутся вам знакомыми. Книгоеды, которые проглатывают по два-три романа в день, постоянно таскают туда-сюда свои сокровища. Молодые женщины, которые знают, что на публике они менее раздражительны, приводят детишек, чтобы те пока поиграли на детской площадке с побитыми и тяжелыми пластмассовыми игрушками. Мужчины, ищущие работу (или, по крайней мере, делающие вид), ошиваются здесь целыми днями, читая газеты или творения людей, которым повезло добиться финансового успеха, и теперь они наращивают капитал с помощью бестселлеров, озаглавленных, скажем, «Почему ты беден, а я — нет».

Но Кэрол не думала, что человек, которого она заметила утром, принадлежал к одной из этих категорий.

Его не было в библиотеке, когда она пришла в половине одиннадцатого, — она не сомневалась в этом, хотя все еще не могла успокоиться после звонка бывшего мужа. Меньше всего этим утром она ждала звонка от Джона, а когда узнала, что он еще и в Блэк-Ридже, это совершенно выбило ее из колеи. Она пыталась успокоиться: наводила порядок (удивительно, что люди, воспользовавшись каталогом для поиска нужной книги, ставят ее потом не на прежнее место, а как бог на душу положит), набирала на компьютере объявление для группы читателей.