Дон Уинслоу – "Современный зарубежный детектив-2" Компиляция. Книги 1-20 (страница 1032)
— Нет-нет, — отмахнулся я. — Статья в «Дайджесте» в девяносто седьмом была довольно обстоятельной. Мой интерес сугубо личного свойства.
Он устроил мне короткую экскурсию по большому ухоженному дому и удобным неброским пристройкам к нему. За пять минут в интернет-кафе я почерпнул достаточно сведений о доме, чтобы говорить с видом знатока, вдобавок приплел имя архитектора.
Верхний этаж был разбит на два отдельных крыла. Эллен говорила, что здесь живут дети Джерри. Предположительно, у Кори есть брат или сестра, живущие на половине, которую мне не показали. Половина Кори оказалась аккуратной и прибранной. Кроме фотографий в рамочках, изображавших его с такого же патрицианского вида друзьями в плотных куртках и оранжевых охотничьих шапочках, я не увидел никаких личных вещей. На физиономиях друзей гуляли посткоитальные улыбки. Один из них показался мне знакомым.
Мы вернулись на место, с которого начался обход. Из окна виднелся крытый бассейн и теннисный корт, а поодаль — лес. Было заметно также, что опущены жалюзи в доме напротив.
— Другой дом тоже перестраивался?
— Да, — сказал Кори. — И посерьезнее, чем этот, — с тыльной стороны был сооружен целый флигель.
— Замечательно. Могу я посмотреть?
— К сожалению, это невозможно, — ровным голосом ответил он. — В данный момент там постоялица. Сейчас ее нет дома, но мне не хотелось бы вторгаться на ее территорию.
— Конечно, — согласился я. — Значит, вы его сдаете?
— Что-то вроде того. Но скоро она съедет.
— Удивительно, — сказал я. — Если бы мне повезло поселиться здесь, черта с два меня заставили бы съехать.
Кори только улыбнулся в ответ.
— Вы были очень добры, — сказал я, когда мы спускались по лестнице.
— Не стоит благодарностей. Если ты счастлив, почему бы не поделиться этим с другими?
— Благородная философия, — заметил я, зная, что его благородство явно не распространяется на мачеху.
Когда мы спустились в холл, я снова обратил внимание на панель со стихами. Кори, глядя на меня, прочел эти строки вслух:
— «Бремя белого человека», — сказал я.
— Превосходные стихи. Дед любил.
— Что любил — Редьярда Киплинга или империализм в целом?
— Киплинга. — На его лице мелькнула едва заметная улыбка. — Но когда прадед явился сюда с женой и четырьмя детьми, можете мне поверить, местных обитателей еще только предстояло сделать цивилизованными.
Я шел по дорожке, а он смотрел на меня с крыльца. Но когда я оглянулся, выяснилось, что смотрит он не на меня, а на соседний дом. Мне показалось, что в одном из верхних окон дрогнула занавеска, но по небу бежали облака, и я вполне мог обмануться.
Я вернулся в машину, переваривая полученную информацию, и сведения о Кори Робертсоне в том числе. Конечно, он был исполнен высокомерия (следствие богатства и семейной репутации), но не лишен благовоспитанной вежливости, и трудно было представить, что он способен нагнать на кого-то страху. Если не брать в расчет, пожалуй, тех мгновений, когда он говорил об ожидаемом отъезде постоялицы и декламировал строки, которые (оставим в стороне благородные намерения автора и тот факт, что любовь к отечеству отнюдь не равна расизму) могли послужить оправданием тому, кто считал себя «цивилизованным» в противовес остальным.
Еще я задавался вопросом: отдает ли Кори себе отчет, что эти строки можно обратить и к его матери? Она ведь ушла из жизни в одиночестве, зажатая железными клещами в овраге под дорогой, проложенной в этих горах людьми вроде его деда и прадеда.
«…И ляг в землей чужой».
Что-то подсказывало мне, что отдает.
Глава 15
По дороге в мотель я пытался дозвониться до Эллен Робертсон, но она не отвечала. В мотеле я за пару минут собрал вещи. Если я поеду прямиком в Якиму, возможно, доберусь до «Пеликана» к вечернему наплыву, но придется поторопиться, а мне казалось неправильным хотя бы не попытаться увидеть Кэрол, раз уж я здесь. Но в этом случае я доберусь до Марион-Бич поздновато, и нужно предупредить Теда.
Логично сначала было позвонить бывшей жене. Эта перспектива сразу же вывела меня из равновесия. В последний раз мы говорили пять месяцев назад. Короткий, вежливый обмен новостями, которых у нас обоих накопилось немного. Беседы с людьми, которых ты когда-то любил, искажают восприятие реальности. Пропасть между настоящим и прошлым слишком глубока, и не замечать этого нелепо, и нет никого более чужого, чем человек, который когда-то был родным. И тем не менее я набрал сотовый Кэрол, отрепетировав легкомысленный тон, как будто я самого себя приглашаю на кофе.
— Эй, это я, — сказал я, когда она сняла трубку.
Получилось совсем не так, как я проигрывал у себя в голове.
Последовала пауза.
— Джон говорит, — пояснил я.
— Ой, привет, — ответила она с напускной теплотой, словно это ее, а не Эллен я от имени менеджера из книжной лавки извещал о доставке книги.
Именно из-за этого тона, в котором слышалась расчетливая уравновешенность, я и не набирал номер Кэрол чаще.
— И тебе привет. Как дела?
У нее все было в порядке. И у Тайлера тоже. С братом Кэрол, к сожалению, случилось небольшое несчастье — он поскользнулся на сыром полу в супермаркете и повредил щиколотку. Подробный рассказ о колебаниях Грега — то он собирался подавать в суд на супермаркет, то не собирался — занял куда больше времени, чем разговор о ней и о нашем сыне. Не выдержав, я закурил и вышел с телефоном на улицу. Есть ли что-нибудь скучнее, чем жизнь родственников бывшего супруга? Это как если бы вам с гордостью демонстрировали новенький видеомагнитофон и ждали восторженных отзывов.
— Дело в том, — сказал я, когда тема была исчерпана, — что я тут неподалеку. И я подумал, может…
— Ты здесь?
— Почти. В Блэк-Ридже.
Последовала пауза.
— А что ты там делаешь?
— Прошло время. Я хотел посмотреть дом.
— Ты заходил в дом?
— Да. Там сейчас никто не живет.
— А зачем ты туда поехал?
— Потому что давно пора.
Я начал нервничать и раздражаться, голос сделался отрывистым.
— Я собираюсь назад, на юг, но поскольку я здесь, то подумал, что хорошо бы увидеть вас.
— Я сейчас по пути на работу.
— Тогда вечером. Я могу улететь из Си-Таки[542] и…
— Сегодня вечером я не могу.
— Кэрол, у меня есть право видеть сына.
— Неужели? По прошествии трех лет?
— По прошествии трех, десяти или двадцати лет. Какая разница? Ты что-то от меня скрываешь?
— Мы с тобой, Джон, разведены. Я ничего не должна тебе говорить. Я не обязана тебя видеть и не хочу тебя видеть. Возвращайся в Орегон.
Несколько секунд я не знал, что ответить.
— Пошла ты в жопу, Кэрол, — выдавил я наконец.
Думаю, она уже повесила трубку.
Минуту-другую я стоял, с такой силой сжимая телефон, что у меня заболела рука. Разговоры между супружескими парами не всегда следуют законам логики или вежливости. В еще большей степени это относится к разведенным, которые иногда говорят друг другу такое, что в любой иной ситуации привело бы к поножовщине. Но между нами с Кэрол подобного никогда еще не было. Я попытался понять, взволновало бы меня, если бы в ее жизни появился другой мужчина, но никак не мог решить. До некоторой степени — наверное. Я все-таки большой мальчик и смирился бы с этим. Ей это должно быть известно.
Я снова позвонил ей, но она не ответила. Оставлять сообщение, судя по всему, не имело смысла.
Я укладывал чемодан в багажник машины, когда зазвонил телефон.