Дон Пендлтон – Сицилийский набат (страница 9)

Дон Кафу резко повернулся и пронзительно посмотрел на Эдди. В его змеиных глазах так и сверкали ядовитые искры. Наконец он немного успокоился, тяжело вздохнул, встал и, подойдя к своему телохранителю, положил ему на плечо руку.

— Ты прав, Эдди. Ты хороший парень, и ты прав. Напрасно я на тебя так, это несправедливо... Иди за стол, Эдди. Садись, выпей чашку кофе, налей себе немного граппы, а то сегодня что-то прохладно.

Никакой утренней прохлады Эдди не чувствовал, более того, его крестьянская рубашка насквозь промокла от пота. «Минута общения с Доном Кафу стоит пяти лет жизни», — подумал он, устраиваясь за круглым столиком прямо напротив своего босса.

Старый мафиози налил кофе себе и Эдди. Смачно причмокивая, выпил свою чашку, открыл запыленную бутылку, налил в опустевшую чашку граппы и почему-то тщательно перемешал ее почерневшим пальцем.

Эдди подумал: «От привычек старых усачей стошнило бы и стервятника».

Дон Кафу опрокинул в себя водку, снова причмокнул от удовольствия и кивнул подбородком в сторону телеграммы:

— Там написано, Эдди, что за наших «солдатиков» мы не будем больше получать семьдесят пять тысяч долларов в день.

— Что за мерзость? Это все Фрэнки, сукин сын!..

Старик жестом успокоил его.

— Не ругай покойников. Это приносит несчастье.

— Покойников? Каких покойников?

Дон Кафу повторил свой жест, и Эдди замолчал.

— Ты слышат о человеке по имени Мак Болан, который называет себя Палачом?

— Послушайте, босс, не станете же вы мне рассказывать сказки, что один тип укокошил семьдесят пять наши лучших бойцов!

Эдди совсем разошелся и горячо продолжал:

— Извините меня, босс, но при всем уважении к вам прошу не вешать мне на уши лапшу. Это невозможно! Я лично готовил этих людей. Все они крепкие ребята, блестяще стреляют из любого оружия, владеют приемами борьбы, отлично знают тактику...

Эдди с презрением щелкнул по телеграмме и покачал головой.

— Если здесь на самом деле об этом написано, то вас просто обманывают, босс. Кому-то хочется заставить наших людей горбатиться и не платить за это ни гроша.

— Ты хороший парень, Эдди. И ты мне нравишься. Но язык у тебя длинный, и когда-нибудь ты жестоко поплатишься, если только не научишься держать его за зубами.

И Дон Кафу изобразил улыбку, но Эдди показалось, будто он видит перед собой посмертную маску.

— Понимаешь, Эдди, эта телеграмма сверху, от capo di tutti capi.

— Босса все боссов.

— Именно так, Эдди. Так что никто меня не обманывает и никто не стремится увести от нас наших «солдат». Ты понимаешь, Эдди?

— О'кей, о'кей, босс. Извините. Но все-таки, что же произошло?

Только умоляю вас, не говорите мне, что один-единственный человек, будь то Болан или кто-то другой, застрелил семьдесят пять наших ребят.

— Он убил не всех. Полагаю, что собственноручно Болан отправил на тот свет около тридцати человек. Но ведь и это кое-что, не так ли? Один — и тридцать покойников! Остальные ребята перестреляли друг друга, а часть оказалась за решеткой. Вот так.

— А Фрэнки?

— Послушай меня, Эдди. «Коммиссионе» направила в Филадельфию одного отличного парня, настоящего профессионала, аса. И знаешь, что произошло? Этот подонок Болан пристрелил его.

Дон Кафу щелкнул пальцами. Раздался звук, похожий на выстрел.

— Но это еще не все: он продал Фрэнки труп этого парня, выдав его за себя. Улавливаешь?

— Черт побери! — Эдди ошеломленно хлопал глазами, глядя на Дона Кафу.

— Вот так-то! Этот ублюдок Болан отхватил сто десять тысяч долларов премиальных за свою собственную голову. А ведь это наши с тобой денежки, Эдди!

— Не хотите ли вы сказать, что теперь мы ничего не получим за наших парней?

— Ты умный парень, Эдди. Сразу все понял...

— Ну и засранец же этот Фрэнки! Я бы его...

— Не надо так о мертвецах, не надо. Так и на себя беду накличешь.

— Болан и его прикончил?

— Нет, его судьбу решила «Коммиссионе».

— Как так? Не понимаю, босс...

— Что ж, для тебя это должно послужить уроком. Никогда не паниковать! Паника — вот что погубило наших людей в Филадельфии. Паника навредила и самой «Коммиссионе». Мне очень горько признать. Фрэнки принес им голову, чтобы получить премию. «Коммиссионе» решила, что Фрэнки хочет ее надуть, выдавая голову нашего человека за Болана... Так что нет больше Фрэнка Анджелетти, как нет и семейства в Филадельфии... А все из-за паники...

— А Болан? Безнаказанно скрылся?

Эдди схватился за голову. Рассказ босса поверг его в уныние. Он воспринял потерю, как физическую боль. Долгие месяцы работы, деньги, что ушли на тренировки, на вывоз этих ребят в Америку, — все коту под хвост... Господи! За что кара твоя?..

А Дон Кафу тем временем все говорил и говорил. Эдди поднял глаза и внимательно посмотрел на старика. Дон подливал кофе.

— Хочешь еще кофе, Эдди? А может, выпьешь граппы?

— Да, пожалуй.

— Бери, наливай.

Эдди налил себе стаканчик, а босс продолжал:

— Нет, на этот раз Болану не удалось выйти сухим из воды. Он был серьезно ранен: ему в нескольких местах попортили шкуру. Естественно, мы надеялись, что он подохнет от полученных ран. Но наш человек из дорожной полиции опознал его, когда тот на «мазерати» въезжал в город, и тут же позвонил нам. Ребята из Нью-Йорка знают наперечет всех врачей, к которым мог бы обратиться за помощью Болан. Они заблаговременно переговорили с каждым из них и вручили всем по хорошему подарку, отказаться от которого было просто невозможно.

Дон Кафу по-акульи ощерился, залпом выпил чашку кофе вперемешку с граппой и с отвращением поставил чашку на блюдце.

— Но этот подонок сумел все-таки улизнуть, несмотря на лошадиную дозу наркотиков, которую ему ввел врач!

Дон Кафу направил на Эдди крючковатый указательный палец и медленно заговорил:

— Постарайся понять, парень. Мы имеем дело с крепким орешком. Не с таким, как в гангстерских фильмах с Эдвардом Робинсоном и Джеймсом Кагни и их глупой болтовней, а с поистине крутым типом. Это очень серьезно, Эдди.

— Да, да, босс, я понимаю, — ответил Эдди, не совсем догадываясь, куда все же клонил Дон Кафу. — Страшный человек, что и говорить, но нам-то что до него?

— А то, дурачок, что я все это рассказываю тебе не ради собственного удовольствия. Неужели ты думаешь, что я вызвал тебя на посиделки? Он едет сюда! Теперь ты понимаешь? Теперь хоть до тебя дошло, сукин ты сын?!

В порыве ярости Дон Кафу так сильно ударил кулаком по столу, что чашка вылетела из блюдца, упала на мозаичный пол и разбилась.

— Сюда!

— Здесь у него нет никаких шансов, босс...

К величайшему удивлению Эдди, старик громко расхохотался. Однако смех его был какой-то странный, жалкий, и не было в нем ничего от веселья или юмора.

— Эдди, ты славный парень. Ты мне нравишься, ты мне нравился всегда. Но если ты будешь продолжать в том же духе, то я просто перестану тебя уважать, потому что мертвецы не требуют к себе уважения.

Эдди ошеломленно смотрел на Дона.

Дон Кафу тяжело встал, медленным старческим шагом подошел к полке, взял стакан, сдул с него пыль, снова вернулся к столику и налил себе граппы. Выпив глоток, он вздохнул, облизал языком губы и сказал:

— Ну что ж, Эдди, продолжай считать, что у Болана здесь нет никаких шансов.

И он снова сильно ударил кулаком по столу.

— Придется мне, видно, подыскивать себе нового начальника охраны.

Эдди поднял вверх руки.