Доминика Патрина – Ната Ворон (страница 7)

А та старуха пила напропалую. В особенно запойные дни она говорила, что могла бы быть моей бабушкой, если бы из-за моей мамы не погиб её единственный любимый сын. Я рано, очень рано стала самостоятельной. Твёрдо решила для себя, что с алкоголем дружбу заводить не буду. Правда, как-то на дне рождения Маринки попробовала вкусное вино и поняла, что его иногда пить можно. Ну и главное, я нашла себе увлечение, заполнившее пустоту в душе. Учёба, вместе с любовью к моим подругам, стала смыслом моей жизни.

Вот и сейчас я, как на уроке, впитывала новые знания, которые, к тому же, напрямую касались меня. Существует отдельный вид ведьм. Обособленный. Со своей магией и стилем колдовства. Ведьмы Ворон. Именно необычная магия делает ведьм Ворон опаснее других. Что в моей магии такого опасного, Варт пока не сказал, но я поняла, что из-за этой особенности ведьм Ворон уничтожают.

И многих из ведьм Ворон, как оказалось, извёл Милтал. Он целенаправленно охотится на них. Для этого даже стал изучать магию Ворон. Более того, стал специалистом по моей магии. Ваня сказал, что мне для обучения и развития способностей лучшего учителя было бы не найти. Варт даже подумывал попросить Милтала обучить меня всему нужному. У меня на эти слова непроизвольно вырвалось:

– Не надо! – и меня тут же начала бить дрожь ужаса от мыслей об этом страшном человеке. Ваня постарался меня успокоить, заверив, что не будет спешить с этим, и обнял покрепче. Я понимала, что для него Милтал – брат, но для меня он был убийцей. И не могла понять, почему он убивал. Как так вышло, что я чуть не попала под удар?

Ваня попытался выгородить брата. История была грустная. Их мать пятнадцать лет назад погибла. Перед смертью она взяла с Милтала клятву. Он должен был разыскать ведьму, убившую её. Она успела сказать, что это ведьма Ворон. Я похолодела от такого известия. До чего страшно, оказывается, жить! Ваня объяснил, что такие клятвы связывают очень прочно. Милталу теперь необходимо разыскивать, ведьм Ворон. А все остальные маги смотрят сквозь пальцы на его действия по отношению к найденным ведьмам.

Для всех считалось, что магия на стороне Ваниного брата. А ещё он был достаточно ценной фигурой в магической среде. И другие ключевые фигуры помогали ему в его расследовании. Как бы далеко он при этом ни заходил. Я не поняла, почему Милтал так важен, и почему ему столько позволено, но пришлось это запомнить. В отношении меня могла помочь только его добровольная магическая клятва. Её Варт и пошёл со мной получать в клуб. И хотя всё произошло не так, как он предполагал, главная цель была достигнута.

Потом я со всё более округляющимися глазами слушала о дуэли, в которой Ваня собирался скоро участвовать. Маг или ведьмак, а также магиня или ведьма, кем бы они ни были, обязаны были держать слово. Магия сама следила за этим. Если обещание нарушалось, то терялись магические силы. Потому, будучи старше и сильнее своего брата, налетевший на Варта Милтал не смог ничего сделать. Он нарушил слово, и магия забрала его силы. В тот момент Варт был для него нерушимее любой преграды.

И по этой же причине, когда у меня был всплеск, Милтал не мог помочь Варту. И мне тоже помочь не смог бы, даже если бы захотел. Он вовремя вызвал Лельту с помощью специального артефакта. Это и спасло нас троих. А сам он сейчас без магии очень слаб, так что даже перемещаться не может и делает это с помощью заряженных магией вещей. Поэтому ему дуэль необходима. Это такое условие у магии. Силы к нарушившему слово магу не возвращаются. Вначале должно произойти сражение. Виновный должен пострадать. Как сильно он пострадает, это решает магия. Я видела, что Ваня жалеет брата, мне же было совсем его не жалко. А вот рассказ о магии мне был интересен.

– Бывали случаи, – рассказывал Ваня дальше, – что магия оправдывала нарушение слова, и дуэль походила не на наказание виновного, а на полноценное противостояние. Такое бывало редко, но в тех случаях дуэли были очень опасными. Поэтому обещание, данное Милталом умирающей матери, не просто важно. Если за невыполненное обещание магия призовёт умершего на дуэль, то это верная смерть, – Ваня зябко поёжился, глядя как будто внутрь себя, а потом тихо добавил: – Видел я такую дуэль, жуткое зрелище. И я не хочу, чтобы Милтал вот так погиб. И отец не хочет.

Так я узнала, что их с Милталом отец жив. Ваня рассказал, что он занимает важную должность и тоже ищет ведьм и даёт Милталу наводки. Самого его не было рядом во время смерти их матери, иначе бы он взял обещание на себя, несмотря на последствия. Так он сказал сыновьям. А Милталу тогда ничего другого не оставалось. Умирающая магиня могла не только взять клятву, но и проклясть, а такие проклятия убивают очень быстро. Я удивлялась тому, что мать могла проклясть своего сына за то, что тот откажется кого-то убить. Бывают же случаи!

– А как вызывают на дуэль? – спросила я.

Мне и это было интересно. В обычных дуэлях для вызова наносилось формальное оскорбление. Говорилось слово – трус, подлец, хам и тому подобное. Либо формальное насилие. Не настоящее, а только знак – пощёчина, удар перчаткой по лицу или удар тростью. Всё это достаточно оскорбительно, и после такого дуэль была неизбежна. И дуэли были только между дворянами. В магических кругах так же? Дуэли только между магами?

Было столько всего нового и интересного, что мне хотелось узнать… Но оказалось, что мы просидели за разговором всю ночь. Ваня отложил рассказ о дуэлях на потом и предложил отвезти меня, куда я скажу. Заверил, что он всё понимает. У меня отсутствуют многие необходимые знания. Но он собирался исправить это. Я, кажется, постоянно смотрела на него с обожанием. Он ловил мои восторженные взгляды, но я несмотря на свою восторженность, отмечала, как смотрел на меня он сам. К сожалению, Ваня выглядел при этом скорее виноватым, чем радостным. Он сказал, что замолвит за меня словечко перед нужными людьми, с которыми он сам уже знаком. Его забота просто заставляла меня таять, как воск. К сожалению, я подмечала у него некоторую рассеянность. Кажется, он всё больше о чём-то задумывался.

Я не могла унять своё огромное счастье, даже видя, что оно вызывает в нём чувство ответственности, а вот ответного счастья я не заметила. Но всё же при прощанье он вглядывался в моё лицо и снова сказал, что я невероятно красивая.

– Слишком красивая. Ты стала ещё красивей после инициации. Не знаю, как это возможно, – таковы были его тихие слова, когда мы прощались. О моей красоте он говорил искренне. Провёл ладонью по моей щеке. Задумчиво и грустно. А я так надеялась, что сейчас он меня поцелует! Посмотрела на его губы, и мои приоткрылись. Это был такой момент… Я потянулась к нему, как цветок тянется к солнышку. Непроизвольно и неосознанно. Но он отступил, тяжело вздохнул и сказал, что позвонит. И ушёл.

Я ещё простояла возле общежития, вначале пережидая, когда уляжется моя эйфория, а потом – когда пойдёт на спад разочарование. В конце концов, моя думающая голова вынуждена была признать: как это бывает у многих, моя первая любовь безответна. И я поплелась в общагу. Мы экстренно успели в неё вселиться. Подруги пока что занесли туда только основные вещи, а остальное собирались доносить постепенно. А вот я уже вселилась полностью.

Так экстренно мы переезжали как раз из-за меня. Потому что мне пришлось сдать однушку, в которой я жила раньше. Раиса, жившая со мной и непробудно пьянствовавшая, допилась – не выдержала её печень такой жизни. Однажды она упала на улице, и прохожие вызвали ей «скорую». Я тогда была на подработке и поехала к ней сразу, как мне позвонили из больницы. Но она уже умерла. Врачи недоумевали, как она вообще продержалась так долго.

А мне как раз оставался месяц до восемнадцатилетия. Прямо в больницу нагрянули всякие соцслужбы. И ждало бы меня государственное учреждение для таких, как я, для сирот. Но подруги мне, как всегда, помогли. Хорошие они у меня. Маринка мне тогда позвонила. Мы должны были встретиться, погулять по Невскому проспекту. Узнав о моих неприятностях, она подключила родаков, а те использовали свои связи.

Месяц я прожила у Марины. А с квартирой пришлось так решить из-за огромного запущенного долга. Папа Марины, чувствуя себя явно неловко, попытался предложить мне выплатить долг. Я сразу отказалась и предложила сдавать жильё, чтобы его оплата шла в счёт погашения суммы долга и набегающих процентов. В общем, выходило, что о квартире мне можно забыть лет так на пять или даже дольше. С учётом того, как у нас любят накручивать проценты должникам.

О похоронах Раисы тоже позаботился папа Марины. Я провожала её и понимала, что не чувствую в этот момент ничего. Я столько лет жила в одной квартире с этим человеком, но близкими людьми мы так и не стали. Меня больше волновало, уживусь ли я с Мариной, не даст ли наша дружба трещину из-за такого близкого соседства. Но, как ни странно, всё оказалось лучше, чем я думала. И, вероятно, поэтому Марина захотела переехать со мной в общагу. А Ира тоже давно мечтала о комнате в общежитии. У неё была злющая старшая сестра, которая постоянно плела против неё интриги.

Вспоминая всё это, я, наконец, поняла, что впервые напрочь забыла о подругах. А ведь я так и не попала в клуб, где они меня ждали! И они не в курсе того, что со мной происходило. Хотя это как раз было очень хорошо. Они, наверное, и так волнуются. Но если они думают, что у меня просто романтическое свидание, их волнение не такое сильное.