Доминика Арсе – Звездный Титаник (страница 9)
А помощь чего ждет?! Опомнилась и бросилась к нему сама. Базовый курс реанимации знаю, откачивала пиратские морды, которые потом оставались неблагодарны до конца своих дней. У нас же с техникой беда, все ручками, да ножками.
Скинула плащ на ходу под недоумение окружающих. Рванула рубаху с треском и разлетающимися пуговицами, обнажая отнюдь не волосатое тело. Грудь должна быть голой, уж простите. Обе женщины ахнули в голос. А мужчины отшатнулись. Но мое внимание только на область сердца. Ладонь на ладонь, прямые руки. Толчки телом, и никак иначе. Быстрый темп. Пошла! Пошла! Раз – два – три – четыре, раз – два – три – четыре… Дыхание, нельзя забывать и о нем. Делаю искусственную вентиляцию легких, как папа учил. Без предрассудков и сомнений загоняю воздух через рот, касаясь своими губами его посиневших губ, не забывая зажать нос. Далее снова на сердце. Раз – два – три – четыре, раз – два – три – четыре…
– Что она делает?! – Раздается недоумевающий голос Флавии. – Зачем она целует мертвого?!
– Я тоже хотела бы поинтересоваться, – ответила Миранда, обескуражив меня окончательно. – Леди Селеста, он умер. Остановитесь.
– И вы! Так! Просто! Об этом! Говорите! – Отвечаю в такт толчков.
– Зачем вы подаете мнимые надежды? – Заревела девка, что меня тут же взбесило, и я выдала злость на грудной клетке бедолаги.
Давай, давай, давай. Под моим натиском тело треплется как кукла. Есть в нем тепло, а значит, шанс вытащить тоже есть.
– Прекратите издеваться над телом, леди, – произнес один из охранников. – Это кощунство…
Но я работаю усердно, как умею, соблюдая счет, темп, временные интервалы и порядок.
Один попытался остановить. Подошел, но мнется, из – за того, что я в платье без белья, не может никак пристроится и поднять. Непристойные действия с графиней – это вам не шутки. Мужчина за свою шкурку трясется. А я не оставляю надежды, но она все более призрачна, с каждым холостым действием отчаяние пытается взять надо мной контроль.
Выдох, выдох, выдох – толчки – выход – толчки. Снова и снова, и снова. Мутнеет в глазах, руки слабеют, локти гнутся, готовые переломится, как соломинки. Ударила из последних сил по грудной клетке. Кончилась я. Звучный вдох… его вдох – и это все для меня, по крайней мере сейчас.
Только когда глаза его голубые увидела, успокоилась. Зрачки сузились, на меня успели посмотреть с ужасом запоздалым и недоумением. Мальчишка в сознании, соображает. Все хорошо.
– О Великая бесконечность!! – Выдали хором зеваки.
– Как вы это сделали?! – Ахнула Миранда.
– Чудо! – Взвизгнула Флавия.
Чудо?! Вот чудики… Слезу смахнула незаметно.
На бок поворачиваю его, тут уж и Миранда сообразила помочь. Вода пошла изо рта. Кашляет, скрючило бедного и колотит. Поднимаю глаза с торжеством в груди. Откачала, слава Великим туманностям и пиратском богам удачи.
– Жить будет, – шепчу хрипло, падая на задницу. Под ней что – то хрустнуло. Похоже, очки сварщика.
Позади толпы подплывает белый гроб, который здешние называют медкапсулой.
Флавия к парню подскочила, отогнав врача, обняла. Тот еще не опомнился, а она шепчет на ухо признания всякие, на меня посматривает с непонятным выражением. Ты ж его похоронила, тварь такая… Девка в сторону охраны вдруг с такой злостью обернулась.
– Вы мне все ответите, – прошипела. – Всех вас казнях.
– Нет вины нашей, госпожа, – решился вступиться за всех один из охранников.
У девки вид, будто собственным ядом подавилась. Парень приобнял ее, видимо, сбил с мыслей. Мол, успокойся, пойдем в кроватку.
– Что без дела встали?! – Перевела тему избалованная сучка. – Брошь доставайте! Быстро! Пока рыбы не облобызали! Мне ее двоюродный брат самого императора подарил, она стоит больше, чем вы можете себе представить! Я… я… пожалуюсь ему! Что встали, как бараны?! А платье?! Что с моим платьем?! Оно испорчено, кто будет платить ущерб?! Я засужу вашу грязную компанию и эту посудину…
Почему – то на меня обреченно посмотрели все трое охранников. Увела взгляд, тяжело мне смотреть при белом свете, и так щурюсь, как наркоманка. В воду больше не полезу, сил не осталось.
– Рыбы не ядовитые, он просто застрял, зацепился, – выдала я, валясь спиной на траву и с хрустом доламывая очки. Закрываю глаза, без сил совсем. Плащ укрывает сверху, ох уж эти их манеры. Я на грани провала сознания и уже не слышу их возню. Но чувствую, как кто – то довольно сильный берет меня на руки.
Что это за люди?! Все они?! Роскошь и комфорт сделала их беспомощными перед стихией. Ничего не могут без своих медицинских капсул. Мягко говоря – разочарована. Вот почему мы так легко расправлялись с гражданскими судами, они беспомощны, как малые дети. А что если захватить этот лайнер, взять в заложники капитана, выдвинув какие – нибудь нелепые требования и прославиться на всю империю? Это была последняя мысль перед провалом в небытие.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ПОБЕГ
– Леди Селеста, в вашу честь организовывается целый бал! – Заявила Миранда, глядя плотоядно, с явным намерением сделать из пациентки себе подобную куклу. – Для меня будет честью представить вас ко двору и познакомить с капитаном корабля.
Сердце забилось в стремительно холодеющей груди.
– Когда?! – Ахнула я, стараясь выдавить какую – нибудь улыбку.
– Завтра, миледи! Нужно срочно заказать для вас платье! Как же я волнуюсь…
А каково мне?! О, великие боги удачи, вы издеваетесь над бедной Элли?!
– Нельзя ли отложить?! Дней на десять хотя бы.
– О вас узнали высокие чины, я едва сумела предотвратить массовое посещение вашей палаты, – ответила врач, нагоняя страха еще больше.
Стараюсь успокоиться, выровнять дыхание. Нельзя показывать страх, нельзя… Соберись, тряпка.
Сил набралась, как и массы. Теперь я не просто кукла зажравшаяся, а мясная такая женщина, что в зеркало глядя, не нарадуюсь. Медкапсула действительно сотворила чудо, с массой у меня наросли мышцы, а главное возросло желание действовать. Роскошь, уют, комфорт и все самое – самое… это не для меня. Пусть сейчас могу этим насладиться, но придет время, когда меня раскусят. А оно придет уже завтра, на балу! Когда внучка настоящей Селесты заявит, что я – самозванка. Она ведь в трезвом уме и твердой памяти. А я совсем не похожа на ту, что лежала в криокамере.
Три дня подряд я чуть ли не бегом тащила врача в оранжерею. И вот настал момент, когда она предложила прогуляться самостоятельно. Как раз, за день до мероприятия. Совпадение? Или провокация? Днем я уже выходила на разведку, изъявила желание и вечером, узнав о празднике в мою честь. Побег откладывать нельзя.
Как на иголках, жду, пока она уберется из палаты... Мозг усиленно работает, сопоставляю схемы, что запомнила с реальным маршрутом. Придется выбираться через оранжерею, чтобы не вызвать подозрений у моего опекуна. Судя по схеме, выйдет довольно большой крюк, но у меня нет иного выхода.
На вторую прогулку с неподдельной застенчивостью выпросила у Миранды рабочий костюм персонала, чтобы знатные пассажиры не обращали на нас внимания. Мол, я в таком виде не могу показываться, а так хочется погулять среди цветов благоухающих, ручьев журчащих и звуков птичьих электронных.
Натягиваю форменную серую юбку, не спеша и не дождавшись ухода врача. Это мой намек, чтобы свалила. Миранда все еще возится с интерактивной панелью, тыкает на виртуальные кнопочки. Так хочется дать ей пинка, но я просто улыбаюсь и делаю вид, что рада присутствию и взволнованна новостью.
На каблуке едва научилась ходить сегодня. Ненавижу этот аксессуар, Миранда же уверяет, что сие творение – эталон женской красоты, без которого в обществе показываться нельзя. А мне это сплошное мучение. Я бы лучше в кроссовках, но просить не стала, чтобы не вызвать подозрений. Пиджак накинула тугой в плечах и на груди, приталенный и короткий, никак не прикрывающий располневшую пятую точку. Во внутреннем кармане греет сердце сорванный врачом Императорский цветок Филанэи. До сих пор не завял, все еще держится, бедный. Меня напоминает в условиях отсутствия жизнеобеспечения. Он – это все, что у меня есть, не считая одежды и линз. Наконец, Миранда поменяла очки сварщика на синие линзы. Как ни старалась врач убрать сверхчувствительность глаз, до конца не вышло. Синеватый фильтр на зрачке дает комфорт, линзы незаметны и не вызывают подозрений у окружающих, в отличие от очков.
Еще у меня в кармашке фамильное кольцо рода Уирнского, которое позаимствовала у покойной Селесты. Его мне вернули почищенным, сияющих блеском драгоценных камушков и зеркалящим дорогим металлом. Оно не мое, и я легко с ним расстанусь, продав или обменяв на что – то более необходимое. Ведь на пути потребуются средства. Никогда не ценила подобные побрякушки, я к ним равнодушна. Да и раньше не занимались мы подобными вещами. На сей рынок сбыта пиратской командой не претендовали, нам важны были продукты, баллоны кислорода и энергетические блоки.
Приоделась, превратившись в невзрачную сотрудницу из обслуживающего персонала лайнера. Рубашка белая с твердым воротником, давящим на шее, штаны, обтягивающие мои откормленные бедра донельзя, при этом со стрелочками, пиджак, едва застегнутый на груди, ну и сапоги высокие на каблуке. Форма выглажена, нигде ничего не помято, не оставляет ощущение строгости и некой должности, наброшенной на меня вместе с костюмом.