Доминика Арсе – Космос во мне (страница 57)

Потянулась сладко, понежилась, как коша, повернула голову и снова посмотрела на меня. С такой нежностью, что стало противно.

— Мой…

— Зачем я тебе? — Вырвалось из меня хриплое.

Филисия рассмеялась гадко. И в глазах что — то просияло. Она ведь, наконец, услышала мой голос.

— Ты, ты… чертова избалованная сука, — прошипел раздосадовано. — Прикончи меня уже! Закончи дело, убей.

Пусть и взыграла моя гордость. Но я в полной мере осознавал сказанное. Издеваться над собой не позволю!

Принцесса подорвалась с кровати, как ужаленная.

— А ну брысь отсюда! — Рявкнула на ворвавшихся карать меня гвардейцев и подошла ко мне с бешеными глазами.

В голове кольнула боль. Я стиснул зубы, понимая, что это сделала она, и готовясь к худшему. Но все прошло, будто Филисия на мгновение потеряла контроль и свершила это случайно.

— Убить? — Прошипела она, как та еще змея и ухватила обеими руками за волосы. — Убить и лишиться всего этого?!

Руки опустились к лицу и стали мять его и щулать, будто она слепа и невменяема.

Я не мог сопротивляться, ибо руки скованны. Но дернул шеей, дабы выказать свое недовольство. Я ей не кукла!

Она тут же влепила пощечину. А я оскалился в ответ. Получил еще… затем еще.

Принцесса отступила тяжело дыша. В зеленых глазах что — то непонятное. Будто спохватилась. Тут же развернулась, пряча свое лицо.

Я ждал, а она стояла. Минут пять, может больше. А затем я услышал ее тихий голос.

— Я ненавидела тебя, — произнесла, продолжая стоять спиной. — За то, что ты сделал со мной. Я миллионы раз убивала тебя, придумывала самые мучительные расправы…

Замолчала, выдохнула тяжело. А у меня почему — то затлело в груди. И не боль, и не горечь, а будто струну задело, старую, давно забытую струну души.

— Потом я поняла, что не смогу этого сделать, — продолжила еще тише. — Множество мужчин было у меня, но тех ощущений, что испытывала с тобой, ни с одним я так и не смогла испытать. Не знаю, почему ты сбежал Риннидейл, я все тогда продумала, чтобы мы могли остаться. Я… я убила наше дитя. Ни дед, ни отец не узнали о моем позоре и бесчестии.

Обернулась. В глазах слезы.

— Ты считаешь меня жестокой?

Я не ответил. Да… это и есть моя история. Будучи самым доверенным лицом династии, лишил девственности любимую внучку императора, да еще и обрюхатил. Поэтому и сбежал. Духу не хватило принять наказание. И это было моей местью за смерть родителей. За мою поломанную жизнь, лишение родины и детства. Пусть скажет спасибо, что не убил ее. Быть может Филисия и не виновата в моей трагедии, но она часть династии, что приложила к этому руку. Я вынашивал месть давно, но по прошествии времени все будто бы сошло на нет. Повзрослев, я просто перегорел, а когда достиг высоты, решился все же на безрассудный поступок. Месть тогда уже была оправданием перед самим собой.

Я знал, что она не родит, если предоставлю ее самой себе. Знал, насколько сильно она может возненавидеть меня. Ведь обманул ее, вселив надежду и веру в любовь. Обещал, что сбежим, но бросил. Лишил счастья нелюбимую маленькую дурочку. Жаль, что император не узнал. Этого я не мог учесть. При дворе стучали только в путь, а тут почему — то обошлось. Удивительно, даже досадно. Ее бы сослали, быть может на время. Тогда бы многих жертв можно было избежать. Ведь она с самого детства была жестока к подданным, ее капризы поломали судьбы многим. Ее любовь ко мне была наказанием судьбы, я ведь не любил ее, даже не пытался. И чем меньше обращал на нее внимание, тем больше получал. А потом просто воспользовался. И не жалею об этом. Даже в нынешнем положении.

— Почему ты молчишь? Скажи хоть что — то, Габриэль? — Принцесса вдруг стала такой слабой и уязвимой.

Я все понял. Не нужно было ничего больше говорить. Эти ощущения мне были так знакомы… Но Филисия уже не могла остановиться.

— Долгие годы я искала тебя по всей галактике. Когда поняла, что дело безнадежное, стала собирать рабов похожих на тебя, но все было бес толку. Я и сама понимала, что затея глупая. Они не могли заполнить пустоту. Что я с ними только не делала. Пусть и не жалею об этом, но…

Замолчала, присела рядом, ухватила за лицо. Стала рассматривать блестящими от слез глазами.

— Ты, ты больше никуда не уйдешь от меня, понял?! — Выдала и в это же мгновение показалась мне совсем другой.

Мудрой?

Получается, я бежал не от ее гнева, не от страшной расправы… Я подавил свое удивление. Это было не сложно, ибо все еще не мог поверить в реальность происходящего.

— Я уже давно не рыцарь Габриэль Риннидейл, — ответил жестко, чувствуя над ней некое превосходство.

Убрала ладони и вскочила, ее затрясло от гнева. Но она не стала кричать и посылать сигналы на ошейник, чтобы наказать меня. Подавила в себе бешенство быстро, просто выказав строгой вид. Императорские особы это умеют.

— А что если ты вновь станешь тем, кто ты был? — Заявила вдруг. — Все титулы, регалии и прочее. Ты бы хотел вернуться к прежней жизни?

Глаза ее вдруг загорелись. Она увидела в моем взгляде искру.

В душе моей стало что — то распускаться. Я не хотел показывать эмоций, не хотел поддаваться на провокации. Мне ли не знать, как играют с чувствами рабов господа. Ты даришь надежду, оживляя, затем отнимаешь, злорадствуя и делая больнее. Однажды мой гвардейский наставник сказал, если человеку нечего терять, дай ему что — то…

До этого момента мне и казалось, что больше нечего терять.

— Сними с меня все это, — произнес я так строго, как мог в своем жалком положении.

Через несколько мгновений по велению ее мысли цепи осыпались, от легкого движения рук слетели кандалы, а затем отпал и ошейник. Я мог в любую секунду наброситься на Филисию. Придушить бы не успел, рыцари бдят. А вот свернуть шею легким движением рук вполне.

Но я не сделал этого. Даже если бы вдруг захотел, стало бы поздно. Ибо женщина бросилась в мои объятия, как та… несмышленая, маленькая принцесса из прошлого, влюбившаяся без ума и без памяти в славного Рыцаря черной гвардии. Циничного бабника, разбивавшего сердца придворным дамам и некоторым кавалерам. Куда ж без таких в славной империи?!

Я обхватил ее и прижал в ответ. Мои руки почувствовали упругую спину. Это не было предательством собственных убеждений, просто я думал о другой, что даже сейчас не выходила из моей головы. Думал и мечтал, вспоминал и теплился, пусть в мои объятия бросилась другая, безгранично властная, несметно богатая и очень опасная женщина. Которая может в любой момент лишить меня жизни. Вот оно… это липкое мерзкое чувство уязвимости, что приходит, когда понимаешь, как хочется все же существовать дальше.

— К Черному Квазару все, — шептала она. — Я так скучала по тебе.

Вдруг подумалось, что эта женщина такая же несчастная и безнадежная, как я. Смогу ли заполнить пустоту в ее душе? Как скоро она поймет, что ответных чувств ей от меня не суждено дождаться?

Филисия отпряла. Посмотрела с легкой улыбкой, так счастливо и открыто. Я почувствовал что — то теплое и одновременно опасное. Тонкую грань, край пропасти, острое лезвие, по которому начал движение. Я ощутил гадкое волнение и предательскую сладость. Может, к черту все?! К черту ее…

Я поднялся и бросил принцессу на кровать, уловив удивление в ее взгляде. А затем взял, как самую дорогую проститутку, от которой хочется взять, как можно больше, ибо заплатил непомерно много… Душой заплатил.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Месяц спустя.

К хорошему привыкаешь быстро. А к лучшему — прочти мгновенно. Мы добрались до Столичной системы менее, чем за пять суток по стандартному имперскому исчислению, не слезая при этом с кровати. Я наслаждался вкуснейшими блюдами и лучшей выпивкой. Кушал свежее мясо, приготовленное искусными поварами, запивая виски стоимостью в годовой заработок рейдера. Нежился от массажей и спа — процедур в исполнении профессиональных и трепетных служанок, получал удовольствие от оральных ласк ненасытной и неугомонной принцессы. А еще куражился от бассейна длиною в пятьдесят метров! Кто бы мог подумать, что на крейсере такое возможно…

Система Ария Эм не являлась прародительницей империи. Но была одной из самых благоприятных систем, что находилась в относительном центре всех владений Великой и неповторимой империи людей. Она была абсолютно защищена и очищена от всякого отрепья. Только самые знатные и самые богатые могли иметь здесь недвижимость и право быть в одной солнечной системе с династией. Ария Эм имела три кислородные планеты, две из которых были созданы искусственным путем. И являлись олицетворением райской жизни, о которой даже не мог помыслить и мечтать любой, кто не видел сказочно цветущей зелени, не ощущал чистейшего кислорода и не вкушал фантастически прекрасной атмосферы мира и беззаботности, которую обеспечивали рабы, прислуга и пик нано — технологического развития.

Конечно, кроме столичных планет, у династии было несметное количество резиденций в других системах, курортных уголков и прочего. Плюс ко всему, вся обитаемая галактика принимала гостей императорских кровей с распростертыми объятиями и трепетом, отдавая лучшее и стремясь получить милость императора. Милость императора… Как смешно, что горько.

Планета Зэрдин. Будучи рыцарем первого круга я лишь несколько раз удостаивался чести быть здесь. Первый раз, когда получал награду и титул. А второй, когда представляли ко двору принцессу Филисию.