Доминика Арсе – Хозяева Земли (страница 24)

Отрицательно мотаю головой. Они думают, там сумасшедшие живут?! А если я заявлю, что с планеты Земля? Такой же посчитают?

— Как ты оказалась у нас? — продолжает допрос.

Все затаились.

Вот уж дилемма. Что им сказать? Формирую ответ, как на семинаре в институте по теме, которую не знаю конкретно, но представляю абстрактно. Лень матушка порождает находчивость.

— Побежала на крики, — сиплю. — Выпутала из паутины дочь вашего начальника, э… лорда, меня вместо благодарности сюда упекли.

Удивленный вид делает. Сглатываю.

— Из деревни? — вдруг спрашивает.

Киваю.

— А отец кто?

Пожимаю плечами. Тут дедуля ко мне корпус подает, руками на коленки облокачивается. В такой позе, будто с претензией ко мне.

— Может, какой высокий лорд мимо вашей деревеньки проезжал? Аль на ночь оставался? Что мать говорила? Где отец твой?

— Пилей, да нет в ней кровей благородных… — встрял сидящий сбоку мужчина. Этот на дровосека или кузнеца похож. Широкие плечи, борода, как у султана.

— Да дикарка чистой воды…

— Тшш! — Шикнул дед резко.

— А, да, — начинаю молоть чушь под нужную версию. — Было, кто — то когда — то. Да… но мать она скрытная была…

— Была? — Удивляется дедуля. — Померла что — ли?

— Померла, бать, — говорю, изображая горечь. Сиплым голосом проще.

Кивает понимающе, наконец — таки, взгляд свой испытывающий в сторону уводит. Выдохнула с облегчением.

— И не дурна ж, — выдает кто — то за спиной. — Порода есть аристократская. Иль мать ее красивая была. Ты в мать внешностью? Матушка какая была?

— Первая женщина на селе, — выдаю.

— Ну тогда да, — соглашается дедуля, снова взглянув на меня. — Дочь, раз не с Поляны ты. То откуда? С наших земель, аль с чужих?

Пожимаю плечами.

— Вчера так ударило, что память пропала, отец, — хриплю. — Что — то помню, что — то нет.

Кивает понимающе. А я вздыхаю печально.

— Деточка, тебя Владыка услышал, — говорит с некой печалью. — Иначе реакции бы такой не было. Значит, кровь в тебе коренных аристократов. Если бастард ты, оно легче объяснить происшествие. Мы в любом случае держать тут не станем. Нам неприятности не нужны. И обижать боле, не будем.

Последнее сказано с направленной злостью. Дедуля и посмотрел на вчерашних пьяниц.

— А ущерб кто платить будет? — бурчит инструктор.

— А по совести, — усмехнулся дедуля. — Как с ней, так и она. А барон Шоберт, пусть на себя пеняет. Нечего было в плен брать деточку.

— С Поляны ж, — брякает охранник, который сопровождал до каторги.

— Да мало ли! — возмущается староста. — Деточка, чем помощь тебе можем?

Начинаю усиленно размышлять. Что б попросить?! Вот он мой шанс… Так, нет. Я сирота с деревни, внебрачная дочь коренного лорда. Сойдет такая версия. А что мне нужно при таком сценарии?!

— Отец, — отважилась. — А владыки только аристократов слышат?

— Королей только династических, — бросает дедуля. — И то, когда в пору за пыльцой прилетать.

По собравшимся прокатился смешок.

— Тогда мне нужно к королю, — говорю, выпятив грудь.

— О, как, — у старосты глаза округлились.

Все вокруг засмеялись и загалдели:

— Говорил же сбрендила.

— Не от мира сего.

— Давай ее барону отдадим, пусть кухарит или шьет в домовом хозяйстве.

— Да в любовницы ее.

— Ты чего! Жену его знаешь? Та еще бестия!

Га — га — га. Ха — ха — ха.

Смотрю на дедулю пристально. Только он не смеется. Задумался.

Пожалуйста, отправить меня к королю. Вызовем с ним Эрея Авеля. Поговорим в нормальной обстановке. Попрошу сестру мою вернуть, и сама туда же на Землю. А следующим летом приглашу моего хорошего в гости.

Его вспомнила, потеплело в душе. Ты мой хороший, живой.

— Дочка, — начал дедуля, все замолчали. — Из нас тут никто короля в жизни не видывал. Только на монетах. Дальше Семистрелья мир не знаем. Город славный наш помнишь хоть?

Отрицательно мотаю головой. Выдохнул тяжко.

— К земельным лордам тебя везти — там и погрязнешь. А вот в город если… Бургомистр ближе к родовитым. Шанс будет. Может, кто из проезжих узнает в тебе родовитую. Внешность примечательная.

— Город Семистрелья? — уточняю.

— Город, город, дочка. Забросим тебя с поставками, отправишься сегодня же.

Киваю. Чем не движение вперед? Город — это демократия и свобода слова. О короле поспрашиваю, вряд ли он такая уж важна особа. Не президент же.

Выпроводили. А сами дальше обсуждать, услышала выходя, как дедулю укорили за то, что на поводу у сумасшедшей пошел. Что дальше уже не слышала.

В общем, я запуталась. На Поляне миров одно говорят. Тут другое. Нет поголовного рабства и невольничьих рынков, как я понимаю. А то накрутила в своей голове античный мир.

Собрали телегу с тюками, забитыми пыльцой. Две лошадки худые и угрюмые смотрят на меня глазами недоверчивыми. Да, бедненькие, и меня потащите, держитесь мордахи грустные.

Позавтракала из общей пайки. Снарядили в путь дорогу. Бабуля местная узелок вручила с сухариками и картошкой вареной. Так и сказала, мол чем богаты, тем и рады, не серчайте, если вдруг королевой окажитесь. Слухи расходятся быстро. Эрей Авель услышал меня, а значит я — родственница королевской династии. Кровь у меня аристократки. Мало ли разгневаюсь, спалю тут все в чертовой бабушке. Но я же добрая и отзывчивая. Улыбнулась ей мило.

Пока на телегу примерялась, где бы присесть поудобнее, дедуля подскочил на коричневой лошади. У той ноги мощные, сама высокая, красивая. Клячи две с завистью смотрят и тоской. Спрыгнул староста бодро, будто передо мной решил выпендриться. В руках лук мой эльфийский с колчаном.

Усмехнулась, не сдержалась. Вот преследует меня теперь этот промысел. Нужен он мне?!

— Нам чужого не надо, дочка, — брякнул деловито, протягивая мое боевое. — Ты бери, бери.

— В город же еду, — возмущаюсь. — Или у вас безвластие и произвол?

— Что ты, деточка, — охнул дедуля. — Продашь его. По пути, аль в городе. За такой комплект можно пять монет серебра запросить с уверенностью. Ты ж без денег едешь. Как раз на первое время будут средства. Своего дать не можем. Мы народ простой, продуктами, да вещами рассчитываемся, серебро не держим. Лорд не велит.

— Коль такая песня, дедуль, где мой кинжал эльфийский? Пояс и фляжка?

— За это не знаю, деточка, — спохватился староста. — Боюсь, барон увез. Лук — то свои хотели мне продать. А за другое не знаю. Лорд Шоберт кинжалы собирает. Стало быть, он и забрал.

Киваю, что уж теперь. Значит, этого папашу неблагодарного, владельца здешней каторги Шобертом зовут. Надо будет Эрею Авелю пожаловаться.

— Спасибо отец, спасибо за все, — говорю с грустью.