Dominik Wismurt – Кромешник. Том 3 (страница 56)

— Тогда куда? — растерялась тётка.

— В Навь.

— Это ещё что такое? Хватит морочить мне мозги, парень.

— Навь — мир мёртвых… — начал я объяснять женщине, как неразумному ребёнку.

— Я не знаю никакой Нави, мы люди православные…

— Заткнись, дура, — прокашлял старик, — Ты же неверующая. Какой тебе Рай?

— Не имеет значения верующая или нет, все люди попадают или туда, или в Ад.

— Вы не правы, — набираясь терпения, ответил я, — Впрочем, если не хотите в Навь, можете и дальше куковать в морге, а затем, на кладбище. Незавидная участь, должен сказать.

— Почем ну кладбище? — икнула тётка.

Перспектива провести вечность на погосте, её не прельщала.

— А где ещё? Вашего мужа уже осудили, значит, умерли вы давно. Тело похоронили, а ваша душа продолжает обитать в морге. Я так понимаю, вы привязаны к какой-то вещи, которая находится где-то здесь, — я задумчиво постучал пальцем по подбородку, — Дайте угадаю. Ожерелье.

Женщина непроизвольно вздрогнула.

— Откуда вы узнали?

— Не имеет значения. Так вот, — решил я дожать Навью, — Найду я это ожерелье и отнесу на вашу могилу. Вы догадываетесь, что тогда произойдёт?

— Мой дух перенесёт на кладбище, — прошипела тётка, — Только попробуй это сделать и я…

— Что вы? Не стоит меня пугать, лучше прослушайте про альтернативу.

К чести Навьи, она не была совсем уж отбитой на голову и сумела взять себя в руки.

— Что ты предлагаешь?

— Я уже озвучил своё предложение.

— Навь?

— Да.

— А меня в вашу Навь можно забрать? — поинтересовался толстяк, — Страшно мне, не хочу тут оставаться, только вряд ли меня примут на той стороне, я ведь… Ну, я сам… того…

— Самоубийца, что ли?

— Ага. Полиция ещё не разобралась толком наложил я на себя руки или всё же убили, — хмыкнул пузан невесело.

— Думаю, проблем не будет.

— А я? — подал голос парень с обожжённым лицом, — Я даже не стану дожидаться конца расследования, от меня всё равно ничего не зависит. Мать только жалко.

— Извини, не выйдет, ты верующий. Здесь батюшка нужен, впрочем, как и вам, — кивнул я на старика, у которого на груди висел призрачный крестик.

Парень грустно покачал головой.

— Ну, и чего голову повесил? — рявкнул дед, — Успеешь ещё на той стороне оказаться, я вот никуда не спешу. Мне и тут хорошо.

Я не поверил, потому что видел в глубине глаз призрака затаённую боль.

Спрашивать не стал. Не время.

— Так, вы двое, — посмотрел я на пузана и дородную тётку, — Готовы уйти?

— Прямо сейчас? — опешила женщина.

— А чего ждать?

— Я готов, — смело ответил толстяк.

— Ну, тогда и я, пожалуй, не против.

— Уф-ф, — выдохнул облегчённо и позвал, — Морана, иди, забирай души.

В этот раз не было никакого света, сама Богиня тоже не материализовалась в Яви, просто по помещению прошёл лёгкий ветерок и две призрачные фигуры растворились в пространстве, словно их здесь и не было.

— Ух, это было круто, — произнёс парень.

— Ты давно здесь? — поинтересовался у него.

— Пару дней?

— А-а, понятно, — произнёс успокаивающе, — Потерпи ещё немного, тело о отдадут родне. Батюшка прочитает молебен, то есть, отпевание проведёт, и ты упокоишься с миром.

— Спасибо

— Не за что.

— Дед, а не хочешь ли ты…

— Не-не-не, давай своими делами занимайся, а я как-нибудь сам решу, что мне делать в своей нежизни.

Пожал плечами и вернулся к столу, на котором лежала жертва отступников.

Сосредоточился и постарался нащупать то, ради чего, собственно, и просил судмедэксперта выйти.

Искал не душу, с душой всё было предельно ясно. Мне необходима была тень, след, отпечаток.

За последнее время я стал намного сильнее и хотел кое-что проверить. Получится или нет, не знал, но очень на это надеялся.

Каждая смерть оставляет за собой слабый шлейф, это как запах духов в комнате, где недавно кто-то был. Если смерть насильственная, шлейф становится гуще, плотнее, иногда из него можно вытащить картинку, обрывок последнего впечатления, вспышку боли, лицо убийцы или хотя бы направление удара.

Всё это я вычитал в дневнике бабы Стефы и только сегодня решил применить на практике.

Положил ладонь над грудной клеткой погибшей, не касаясь кожи. Холод от металлического стола потянулся вверх, воздух вокруг дрогнул, стал тяжелее. Свет в морге чуть потускнел, лампы словно заволокло призрачной паутиной.

— Во даёт, — восторженно прошептал парень-призрак, — Как в кино, только без билета.

— Заткнись, — шикнул на него старик, — Ты сам призрак, чему удивляешься?

Я сжал зубы, усиливая концентрацию. Темнота под пальцами чуть сгустилась. Воздух над телом дрогнул, словно от горячего пара над асфальтом. Я ухватился за это дрожание, потянул как нитку и получил удар.

Не физический, эмоциональный, похожий на внезапный всплеск чужого страха и боли, обрушившийся на меня ледяной волной. В горле защипало, в груди будто что-то надорвалось, а в висках звонко загудело.

Перед глазами мелькнула лестница, бетонные ступени, обшарпанные стены, тусклая лампочка под потолком. В нос ударил запах сырости и дешёвого освежителя воздуха.

Я скорее услышал, чем увидел, как женский каблук поскользнулся на чём-то влажном. По ушам ударил чужой, сорвавшийся крик.

— Получается, надо же, получается, — вспыхнула мысль где-то на периферии сознания.

Перед взором образовалась неясная тень: не лицо, не фигура, а просто тёмное размытое пятно,

Картинка распалась.

Я выдохнул, ослабляя хватку и позволяя сконцентрировавшейся вокруг меня энергии рассеяться. Лампы в морге мигнули и засветили обычным светом.

— Ну, — нетерпеливо спросил старик из угла, — Что наколдовал?

Я проигнорировал вопрос, убирая руку от холодного тела.