Dominik Wismurt – Кромешник. Том 3 (страница 42)

— Настырная.

— Неправда! Давай свой посох, если по-другому нельзя.

— Вот это уже разговор.

Я развернулся и поспешил в сторону выхода.

Дежурная посмотрела на меня с ещё большим подозрением: пришёл, называется, новый сотрудник и мечется туда-обратно, как неприкаянный.

— Вы куда? — крикнула она мне вслед.

— Простите, забыл кое-что!

Вышел на улицу, пересёк стоянку и шагнул за защитный периметр.

— Наконец-то, — недовольно поджала губы призрачная старуха, и тут же белёсой расплывчатой тенью взмыла вверх, чтобы в следующую секунду втянуться в посох.

Я же потопал обратно в сторону здания.

Сам не мог сказать, зачем поступил подобным образом, просто на интуитивном уровне чувствовал, что Голицыну нужно взять с собой, а к своей интуиции, я привык прислушиваться.

Вообще, удивился, что посох у меня не отобрали на входе. Думал, придётся сдать, пока нахожусь внутри, но всё обошлось, на него никто не обратил внимания.

Теперь, когда формальности были соблюдены, я наконец позволил себе нормально оглядеться.

Коридор за турникетом оказался на удивление современным, не тот облезлый казённый ужас, которого я ожидал увидеть. Стены были выкрашены в светло‑серый, почти белый цвет. Потолок оказался выложен подвесными панелями, между которыми в линию тянулись длинные светодиодные светильники.

На полу тёмно‑графитовая плитка с лёгким блеском. По центру коридора она была уже чуть затёрта, но по краям оставалась почти новой. Где‑то у дальней стены негромко жужжал кулер, и это жужжание странно сочеталось с редкими приглушёнными голосами, доносившимися из-за дверей.

Левее, почти сразу, в стену была вмонтирована панель с чёрным прямоугольником считывателя, под ним красовалась аккуратная табличка с надписью: «Прикладывайте пропуска».

Красный светодиод подмигивал в такт тихим щелчкам внутри. Всё это больше напоминало офис крупной компании, чем особый отдел Следственного Комитета.

Слева за стеклянной дверью виднелась небольшая приёмная, где стояла пара стульев, на стене висел телевизор, работающий без звука, стол, за которым уткнувшись в монитор компьютера и вооружившись мышкой, не обращая ни на что внимания, стучала по клавишам молодая сотрудница.

В отражении стекла я поймал своё отражение, лицо оказалось чуть бледнее обычного, с усталыми глазами и залёгшими под ними тенями.

Надо бы отдохнуть хотя бы пару дней. Да только кто мне позволит это слать?

Воздух в коридоре пах всё тем же кофе, но уже с примесью тонкого аромата освежителя, что‑то цитрусовое, стремительно забивающее любые другие запахи.

На стенах через равные промежутки висели рамки, какие‑то приказы, графики дежурств и пара выцветших грамот.

Дверь с номером двенадцать оказалась действительно первой после поворота. В её центре висела пластиковая табличка в алюминиевой рамке: «Лейтенант Сидоров А. В.».

Я остановился на секунду, и задержав дыхание, поправил пропуск в нагрудном кармане, ещё раз скользнул взглядом по аккуратно выкрашенной стене, вдохнул прохладный воздух со вкусом кофе и цитрусов, поднял руку и постучал.

— Войдите, — раздалось с той стороны.

Нажал на ручку и шагнул в кабинет, сразу же оглядываясь и запоминая каждую мелочь. Ничего не поделаешь, привычка.

В кабинете было тесно, но не душно. Комната метров тринадцать, не больше. Слева у стены стоял высокий металлический шкаф с серой дверью. Справа притулились два стула для посетителей, между ними расположился перекошенный журнальный столик с неровной стопкой папок. Прямо по центру находился рабочий стол, заваленный бумагами, за которым сидел Сидоров.

Во всяком случае я подумал, что это был он.

Лейтенант оказался чуть моложе, чем я ожидал, лет тридцати с небольшим. Коротко стриженные русые волосы, щетина, серые глаза, в которых читалось хроническое недосыпание. Форменная рубашка сидела на нём так, будто парень давно смирился, что идеально она не будет сидеть никогда. На носу обосновалась тонкая металлическая оправа очков, чуть сползающая к переносице.

Сидоров поднял глаза от монитора и посмотрел на меня быстрым, оценивающим взглядом, затем поднялся и протянул руку.

— Александр.

— Алексей, — представился я в свою очередь.

— Да понял уже, — махнул парень рукой в сторону стула, — Бери, садись, — он щёлкнул мышью, пробежался взглядом по открытому на экране документу, — Сейчас распечатаю. Тут нужно подписать. Документ задним числом составлен, торопились, чтобы всё успеть вовремя.

В углу тут же загудел принтер, выплёвывая несколько распечатанных листов.

— Вот, держи, — протянул он мне стандартное заявление о приёме на работу, правда с дополнительным соглашением о неразглашении информации, согласием на обработку персональных данных и ещё один лист, где было написано, что руководство ОАР не несёт никакой ответственности в случае моей смерти во время выполнения оперативного задания.

Ну да, работа здесь опасная. Впрочем, не опаснее моей нынешней жизни, так что, как только прочитал документы, сразу же подмахнул подпись на всех листах.

— Для начала сделаем постоянный пропуск, а то наша церберша тебя не пропустит, — усмехнулся Александр, — Кстати, ты не против, что я на «ты»? Не люблю официоз.

— Нет, конечно, так даже проще. Погоди, а церберша, эта та «милая» женщина, что сидела в дежурке?

— Ага, — вытаращил глаза лейтенант, — Как ты её назвал? Милой? Я, вообще, если честно, думал она тебя затвавит ждать у входа. Для Марфы вот это все, — парень описал рукой круг в воздухе, — Не просто работа. Это её дом, её территория, а на свою территорию она чужих не пускает.

— Странно, ничего подобного не заметил, кроме того, что эта ваша Марфа препарировала меня взглядом.

— Может, почуяла в тебе что-то?

— Александр, а она, вообще, кто? — не удержался, спросил.

— В смысле?

— Не человек ведь?

— Ну, сказал же тебе парень, что Марфа цербер? Что тут непонятно, — донёсся до меня приглушённый голос Голициной.

— Оборотень, — подтвердил слова призрачной княгини лейтенант, — Но мы так и не поняли к какому виду её отнести. На волколаков не похожа, точнее — похожа, но не совсем, да и в полнолуние в момент превращения полностью теряет разум, становясь зверем, готовым растерзать любого, кто попадёт в её поле зрения.

— И как она с этим справляется? Не бегает же по городу в поисках добычи? Иначе наверняка о разодранных телах трубили по всем местным СМИ.

— Кто бы ей это позволил, да Марфа и сама боится кому-нибудь навредить, потому, живет здесь. А в период обращения сидит в заговорённой клетке на цепи и в ошейнике.

— Уф-ф, вот это страсти.

— Ага, — кивнул разговорчивый лейтенант, — Ты не думай, что я трепло. Об этом все знают. Просто, будь осторожен, не хами ей, а то откусит голову, не в прямом смысле, конечно, но… Характер, уж больно дрянной у Марфы, под стать второй ипостаси.

— Так она действительно цербер с тремя головами?

— Ну, да, — ответил Сидоров, словно говорил о чем-то обыденном, — Так, фото твое уже в базе. Сейчас сделаем пропуск, — он повернулся к монитору, несколько раз щёлкнул мышкой, набрал что‑то на клавиатуре.

Принтер на тумбе сбоку недовольно загудел, выплёвывая тонкую ламинированную полоску с моей физиономией и фамилией.

— Красавец, — отрывисто констатировал он, поднося карту к небольшому настольному устройству с узкой щелью. Оно пискнуло, проглотило заготовку и через пару секунд выплюнуло её обратно уже с чипом и логотипом управления.

— Ну всё, Гаврилов, теперь ты официально числишься в системе, — лейтенант протянул мне пропуск, — Носи всегда при себе, не теряй.

Я повертел карту в пальцах. Под глянцем красовалось моё фото, фамилия, пара буквенных кодов, которые мне ни о чём не говорили.

— Спасибо.

— Теперь пальцы, — продолжил Сидоров, пододвигая ко мне небольшую чёрную коробку со стеклянной панелью сверху, — Без биометрии доступ будет обрезанный.

— Все пальцы? — уточнил я.

— Все. По очереди. Правая рука, потом левая.

Стекло под пальцами оказалось неожиданно тёплым. Устройство негромко пикало каждый раз, когда сканирование заканчивалось. Сначала большой палец, указательный, средний… На экране монитора напротив меня мелькали расплывчатые серые отпечатки, поверх них появлялись зелёные галочки.

— Ладони тоже, — произнёс лейтенант, не отрываясь от экрана.

Я послушно приложил сначала правую, потом левую ладонь. Сканер дважды возмущённо пискнул, пришлось прижимать сильнее.

— Есть, — наконец выдал Сидоров, что-то печатая, — Добро пожаловать в базу, — Ладно, формальности почти закончились. Чай будешь?

— А встреча с полковником?