Dominik Wismurt – Кромешник. Том 1 (страница 45)

— Каким образом?

Парень пожал плечами.

— Не знаю. Просто душа у неё тёмная. Грехов, как мышей в подполе.

— А у меня? — спросил Устимова.

Усудец чуть больше минуты вглядывался в моё лицо.

— Ничего не могу разглядеть. Словно пелена перед глазами.

— А у Марты что-то видел?

— Не-а, но я и не пытался, — Сергей обернулся назад и вновь глянул туда, где недавно стояла Авдотья, — Красивая, зараза.

— Ага, очень, — тут я был полностью согласен с Устимовым, — Только смотри не влюбись, а то сожрёт и не подавится.

— Не думаю, она сама меня испугалась. Может, взять на перевоспитание?

— Ха-ха, попробуй, но поддержки от меня не жди. Самому придётся справляться. Странно, — пробормотал я, заходя в дом, наполненный тишиной.

Прямо как в первый раз: ни бряцанья посуды, ни недовольного ворчания, ни топота ног.

Единственное отличие — запах. Сейчас в помещении чётко ощущался аромат жареного мяса и печёной картошки.

— Еда-аа, — потянув носом, выдал Серёга и блаженно улыбнулся.

Понятное дело, мы не ели почти сутки. На Кромке не хотелось, а вот сейчас — голод обрушился на усталый организм как гром среди ясного неба. Я чувствовал себя смерчем, который готов засосать в себя всё что угодно.

Устимов был солидарен со мной. Парень на автомате потопал в сторону кухни, ориентируясь по запаху.

Я двинулся следом. Очень уж хотелось добраться до стола со снедью, всё остальное могло подождать.

— Да твою налево! — воскликнул шедший впереди Устимов, споткнувшись о чёрный комок, метнувшийся ему под ноги, и полетел на пол.

— Вот сейчас не понял, — протянул я, — Кузьма, что происходит?

— Бу-бу-бу, — раздалось откуда-то со стороны печки, но домовой не показался.

— Пшш-шшш, — донеслось до моих ушей из противоположного угла.

— А это что ещё такое? — взгляд метнулся в угол, где, изогнув спину и выпустив когти, на нас с Серёгой горящими глазами уставилось нечто похожее на кошку, но при всё этом — кошкой не являлось.

Длинный толстый хвост, больше напоминающий львиный; огромные острые уши с кисточками на конце, как у рыси; приплюснутая морда с обвислыми щеками, точь-в-точь как у шарпея — наводили на мысль, что перед нами не просто животное, а ещё одна разновидность нечисти.

— Какая занятная киса, — восторженно протянул Сергей, и сделал шаг по направлению к шипящему комку.

— Стой, — крикнул я, но было поздно.

Пушистая гадина стрелой метнулась навстречу Устимову, подпрыгнула в полёте, выпуская из мягких лап внушительные когти, метя прямо в лицо.

Рванул вперед, отталкивая Усудца в сторону и не лету перехватывая тварь, за что тут же поплатился.

Нежить вцепилась мне в руку зубами, раздирая её в кровь. Когти прошлись по коже, оставляя алые борозды.

— А ну, тихо! — рявкнул громко и встряхнул нежить так, что у той затряслась голова, — Кузьма, убери своего помощника!

То — что это коргоруш, я не сомневался. Удивляло, что домовой скрывал его от меня столь длительное время.

За печкой опять зашуршало, но Кузя так и не показался, зато пушисто-когтистая нежить вывернулась из моих рук и была такова.

— Весело у тебя, — усмехнулся Сергей.

— Угу, — проворчал недовольно, — Сутки всего не было, а уже беспредел какой-то, — Кузьма, живо вылезай. В конце концов, это не прилично, у нас гости.

— Вот поэтому и не вылезу, — послышалось недовольное брюзжание, — Ты, хозяин, кого домой притащил? Это же Усудец. Я пред его очи представать не собираюсь. Чтобы меня судили ни за что — ни про что? Нет уж, дудки!

Ага, походу мой смелый домовой испугался Устимова.

— Кузьма, — произнёс вкрадчиво, — Что ты там трясёшься, как осиновый лист? Ничего тебе Сергей не сделает. Он наш гость. На моей земле и без моего разрешения, дар применять не станет. Поэтому, вылазь, кому говорю!

— Ну раз так, — неохотно произнёс домовой, бочком выползая из-за каменной кладки.

— Знакомьтесь. Это — Кузьма, мой домовой, а это — Усудец Сергей. Он погостит у нас пару дней, так что будь любезен, веди себя хорошо.

— Слушаюсь, хозяин, — выдавил Кузя нехотя и с подозрением покосился на Устимова.

— Привет, — ошарашено произнёс в ответ Серёга, с пристальным интересом разгадывая нечисть.

Вроде бы после посещения Кромки, удивляться уже нечему, но у Серёги было такое выражение лица, словно он только что развернул самый драгоценный подарок.

— Самый настоящий домовой?

— Ага, — кивнул, усмехаясь.

— Я что, красна-девица, чтобы меня разглядывать? — насупился Кузьма.

— Извини, — покаялся Сергей, — просто задумался, — Леша, — обратился он ко мне, — Ты не поверишь, но в детстве я всегда говорил ребятам из детского дома, что у нас живет домовой. Понимаешь, я его видел, а мне никто не верил. Естественно, за это получал тумаки, пока не научился давать сдачи. Жаль только, что к тому времени он перестал появляться.

— Это потому, что ты больше не верил, — глубокомысленно изрёк Кузя, — А дар твой ещё не раскрылся.

— Так, парни, хватит болтовни. Кузьма, накрывай на стол, а то у меня сейчас желудок к позвоночнику прилипнет.

— Это я быстро, это я запросто! — хлопнул в ладони домовой и засуетился.

Уже через десять минут мы с Серёгой за обе щёки наворачивали приготовленный домовым обед.

Устимов вел себя дружелюбно, и Кузя почти сразу забыл свой страх перед Усудцем, начав расспрашивать о том, что случилось за последние сутки.

— Всё из-за этой шельмы! — неодобрительно покачал головой Кузьма, — Говорил тебе, хозяин, не связывайся с Мартой. Одни неприятности от ведьмы.

— А что мне было делать? Не оставлять же её на расправу вурдалаку?

— Да хоть бы и так. Она бы ради тебя и мизинцем не пошевелила. Наверняка подвезти вызвалась, только по тому, что просчитала твои шаги наперёд. Теперь этому Валерию, не столько она нужна будет — сколько услуги Кромешника, и поверь, он своего добьётся. Такие от своих целей не отказываются. Марту, конечно, при удобном случае, тоже сцапает. Не любят вурдалаки, когда кто-то их обманывает и обещания не исполняет. Накажет он ведьму, мало не покажется, но так ей и надо.

— Эх, Кузя-Кузя. Ты что, думаешь, я не знал, что за поездкой в Чердынь какой-то подвох стоит? Понял ещё в дороге, что Марте опасность угрожает.

— Так зачем полез не в своё дело? Она же тебя использовала.

— Может и так, — пожал плечами, — но я ни о чём не жалею. Даже зная, чем обернётся моё вмешательство, всё равно пришёл бы на помощь. К тому же, смотри, как удачно всё обернулось. Вурдалака оставили с носом, спасли целую деревню на Кромке.

— А чего их спасать-то, они и так мертвы?

— Не согласен… — пробормотал задумчиво, уже давно отметив про себя, что после оказанной на Кромке помощи, почувствовал, как мой дар укрепился, расширился, стал более основательным, фундаментальным.

Это что получается? Чтобы стать сильнее, мне необходимо помогать людям, нежити и другим разумным существам?

С одной стороны — неплохо. С другой — я в герои не записывался. Может потом ещё и мир спасать прикажете?

Тут я, конечно, утрировал, но перспектива так себе. Становиться затычкой в каждой бочке я не собирался, но если хорошо подумать, то везде можно найти свои плюсы.

Почему только Кузьма мне раньше не рассказал, что подобным образом можно укреплять дар?

Покосился на домового.

Столько лет служить Кромешнице и не знать о подобном воздействии, вряд ли возможно.

Надо будет на досуге выяснить. Не при Серёге же говорить.