ДОМИНАТРИКС – Мои сводные монстры (страница 6)

– Стефания… Я не хочу, чтобы ты даже разговаривала с ним. Такой… кхм… человек, как он, способен на все. А ты слишком хрупкая натура, моя девочка, чтобы пережить подобное еще раз. Мне бесконечно жаль, что я не могу оградить тебя от него.

Пережить подобное… Иногда мне кажется, что я и сама уже не понимаю, и толком не помню, что тогда случилось. Что было между нами. И так удобно прятаться за ее версией. Особенно сейчас, когда он стал таким.

– Я и не собираюсь с ним общаться, – фыркаю я, вздергиваю подбородок. – С Русланом тоже.

– Ты понимаешь, что человек, который, – она кривится, – совратил свою сестру, с которой он вырос, и которая младше на целых семь лет, априори ненормален. Я так рада, моя хорошая, что я успела вовремя тогда, – тянется рукой ко мне и сжимает мою ладонь. – Мне жаль, что я допустила до такого. Пообещай мне, что… если он хотя бы посмотрит на тебя не так, ты мне расскажешь.

Совратил… Может быть, так оно и было, но тогда мне казалось, что это любовь. У меня, по крайней мере. У этого бессердечного монстра точно нет.

– Конечно, – натянуто улыбаюсь. – Все хорошо, не переживай.

– А насчет Руслана, я не была бы так категорична, – отстраняется мать, снова надевая на себя маску непробиваемого холода. – Он хороший мальчик. Не заслуживает твоего такого к себе отношения.

– Хороший, да, – отпиваю глоточек давно остывшего кофе. – Ты всегда хорошо к нему относилась.

– Потому что он не чужой нам, – безапелляционно, спокойно, словно о котятах. – Он часть семьи. Гордей – нет. Ты должна это понимать. Особенно, после того, что он сделал.

– И все же дядя Гриша ему доверяет, даже после того, что он сделал, – отчего-то мне все еще больно слышать ее рассуждения о нем.

– Мы же не будем такими легковерными, как Григорий, верно, Стефания? – мама приподнимает бровь, склоняя меня к одному верному в ее понимании ответу.

– Конечно, нет, – киваю я и резко меняю тему: – А Руслан действительно женится? Все так серьезно с этой… Не помню имени.

– Да, прекрасная девочка из нашего круга, – мама заметно расслабляется. – Ты вспомнишь ее, когда увидишь. Виктория, дочь Черных Ярослава Викторовича, партнера Григория. Сегодня как раз мы едем знакомиться с семьей невесты. Конечно, мы уже знакомы давным-давно, но, знаешь ли, в новом статусе встретимся впервые. Ты отправишься с нами?

7 (Стеша)

– Нет, не думаю, что это уместно, – хватаю свою сумочку с соседнего стула. – Знаешь, я ужасно устала. Поеду домой и лягу пораньше.

– Ну если устала, то поезжай, конечно, Стефания, – протягивает недовольно и подставляет напудренную щеку под поцелуй. – У нас с Гришей планы на вечер, так что позвони, как доберешься до дома. И закройся на замок на ночь.

– Конечно, – бросаю я и иду к выходу из кафе.

Вхожу в темный холл и надеюсь, что мне повезет не наткнуться ни на одного из них. Или, наоборот, жалею. Хочется либо высказать всю обиду Гордею, либо оторваться с Русом.

Принимаю душ, надеваю любимую пижаму, подсовываю под живот подушку и почти сразу забываюсь сном.

Звонок врывается в мои сновидения ураганом. Я не сразу понимаю, что происходит, сердце колотится ото сна. Нащупываю, наконец, на тумбочке смартфон. Щурюсь, смотрю на экран и замираю.

Видеозвонок от него. Он что теперь каждую ночь меня будет доводить? Нажрался, вероятно, и звонит. Ну все, сейчас я точно выскажусь, и рот он мне не заткнет. Тяну трубочку на зеленое поле.

– Что те…? –замолкаю на полуслове, физически чувствуя, как округляются собственные глаза.

– Помаши ручкой, красавица, – его хриплый голос близко к микрофону.

На экране темноволосая девушка старательно двигает головой, пытаясь затолкать его член как можно глубже в свое горло. Смотрит прямо в камеру и машет мне рукой.

– Ты… – задыхаюсь, слова не идут, вязнут в горле, и такое чувство, что я почти чувствую там его член. – …мерзкий извращенец.

– Глубже, малышка, – вместо ответа командует он, кладет руку ей на затылок, давит на него. Двигает навстречу ее рту бедрами, дышит шумно, и эти звуки вколачиваются мне в мозг. – Вот так, да…

Я вижу, как она начинает дергаться, пытается его оттолкнуть, бьет ладошками, но он отпускает ее только тогда, когда хочет сам. Ниточки слюны тянутся от члена до ее рта и не рвутся, даже когда она надсадно кашляет.

– Ты животное, – проговариваю, морщась, а сама не могу оторвать взгляда от экрана. Уговариваю себя сбросить вызов. И не могу.

– Просовывай ручку в свои шортики, девочка, – Гордей ненадолго переключает камеру на себя, закусывает губу, чуть ли не закатывает глаза, и мне становится маниакально интересно, что там происходит. – Порно в режиме реального времени. Как раз для таких лицемерных сучек, как ты.

Переключает камеру снова, и я вижу, что уже какая-то блондинка насаживается ртом на его член, а та, первая девушка, с чавкающими звуками втягивает в рот его яички.

– У тебя, что, не встает, если я не смотрю? – спрашиваю максимально холодным тоном. – Ты жалок… и отвратителен. И мне все равно, что ты с ними делаешь.

– Когда ты смотришь, кончаю приятнее, – смеется с придыханием, совершенно не стесняясь ни того, что происходит, ни своих признаний. – Смотри, начинается моя любимая часть.

Он чуть отталкивает девушек, и они, как дрессированные, разворачиваются к нему задницами, становятся рядом, соприкасаясь друг с другом бедрами. Гордей шлепает их по попкам, поочередно сжимает половинки.

“Стеф, сбрось вызов… прекрати это”, – умоляю я себя мысленно, и все равно смотрю на это, хотя внутри меня сердце словно прокручивают в блендере. Ненавижу его. Ненавижу. И себя тоже. Когда это закончится, пойду к Русу, и просто заставлю его сделать это. Хотя…

– Не удивил, – улыбаюсь той самой стервозной улыбкой. – Он все еще лучше. Первый и единственный. Хочешь, расскажу о своих ощущениях от первого раза? Чтобы тебе приятнее было кончать.

– Давай, Стефа, – я практически слышу, как он улыбается. – Расскажи мне про свой первый раз. Ты когда-то пообещала, что сделаешь это с кем угодно, но не со мной… Рад, что у тебя получилось сдержать слово.

Он приставляет головку к анусу одной из девчонок и давит, стараясь протиснуться внутрь крошечной дырочки.

– Я, в отличие от тебя, умею держать слово, – я почти плачу, слезный ежик в горле мешает говорить.

– А я, в отличие от тебя, умею не давать слово, которое не хочу давать, – простанывает он, проталкивая головку в ее узкую дырочку.

Я слышу, как девушка стонет, дергается вперед, но он удерживает ее сильной рукой, начинает двигаться в ней. И каждый его стон летит режущим осколком в мое сердце.

– Он стонал еще громче, когда первый раз вошел в меня. Я с ним боролась. Было больно. И Русу пришлось удерживать за бедра, чтобы преодолеть преграду и войти глубоко, по самые яйца. Никакой романтики. Прямо на полу. И я уже хочу его так же, как ты ее. Чтобы он и в этом плане стал моим первым мужчиной. Не пальцем, как некоторые, членом, – я вру, чувствуя кожей, как жалка и неправдоподобна моя ложь.

– А тебе бы хотелось романтики, мой маленький фетиш? – он выходит из попки первой девчонки, подтаскивает к себе вторую и так же, как и с первой, врывается в нее.

– Мне хотелось… и хочется никогда больше не видеть твою рожу, – выдыхаю я, чувствуя, что вены сейчас разорвутся от ведер больного адреналина, который выплеснулся в кровь. – Я нашла своего мужчину и больше не поведусь на твои дебильные игры.

– Главное, на свои не ведись, – хрипит он и ускоряется.

Он трахает ее жестко, так, что она едва не падает. Долбит во всю силу, а когда начинает кончать, почти достает член, оставляя в ней только головку. Чтобы я видела, как он пульсирует. Его сдавленный стон режет уши, пропускает через мясорубку внутренности.

– Жалкий неудачник, – мой голос сел, меня просто разрывает от боли и нездорового возбуждения (кажется, коснусь себя даже через пижаму и кончу вместе с ним). – Ты можешь перетрахать хоть всех в этом городе, мне насрать. Вот и бесись дальше оттого, что никогда не получишь желаемого.

Переключает снова камеру на себя, дышит тяжело, на лбу испарина.

– А я получаю желаемое прямо сейчас, – сверлит взглядом прямо в камеру. – Я хочу, чтоб ты сходила с ума. Как я сходил. И у меня это получается. Пока, Стефания. На сегодня шоу закончено.

Он сбрасывает, оставляя меня наедине со своими мыслями.

– Сволочь, – воплю, срывая голос, и запускаю чертов телефон в стену.

Реву в голос, наблюдая, как он разлетается на части. Совсем как я.

8 (Стеша)

Не знаю, куда себя деть. Мечусь по своей спальне, натыкаясь на мебель. Сама того не осознавая, вылетаю в коридор, бросаю взгляд на дверь спальни Руслана.

– Приспичило тебе устраивать дебильные смотрины, когда ты так нужен, – зло выпаливаю в тишину абсолютно пустого дома.

Внутри словно все разрывается, превращается в кровавую труху. И если бы было так только из-за ненависти и обиды. Нет же. Я скучаю по этому мудаку. Точнее, нет, не так… Скучаю по тому, кем он был однажды. И это злит, бесит так, что я готова рвать на себе волосы и крушить все вокруг. И его тоже, но Гордея тут нет. Развлекается с этими шалавами. Господи, да сколько вообще их у него?

Спускаюсь на первый этаж и иду на кухню. Мне надо притупить эту боль. Стою у бара и выбираю анестетик. Шампанское? Нет, не оно – у меня не праздник. Тяну руку и беру с верхней полки квадратную бутылку с чем-то явно крепким. Долго вожусь с тугой крышкой, а потом делаю глоток обжигающего до тошноты спиртного прямо из горлышка. А потом второй… третий… пока в голове не образуется вата, и я не начинаю чувствовать себя отупевшей.