ДОМИНАТРИКС – Дядя моего парня. Хочу тебя и возьму! (страница 5)

— Правда? — спрашивает, пока я плавно опускаю малышку на член. — Ох… — тут же выкрикивает, когда мой член мощно пробивает преграду.

Вот и все. Она моя.

Дрожит на мне и вздрагивает, давясь слезками. Когда любимая девочка плачет на твоем члене — это трогает. Вот только плакать должна от оргазма.

— Ага, люблю и никому не отдам.

Обнимаю ее за талию и плавно вколачиваю снизу член. Вздрагивает, стонет и извивается.

— А как же твой племянник? — спрашивает наивная моя ромашка.

— Потом, — отмахиваюсь.

Беру ее за попку и натягиваю на член, все еще с трудом проникая в тугую и нерастянутую щелочку.

— Это всегда больно? — спрашивает, всхлипывая.

— Нет… — всасываю в рот кожу на ее шее, оставив красивый засос. — Давай сменим позу, Мари.

Встаю прямо с ней на члене и несу к любимому столу. Для нее заменил. Антикварный, французский, между прочим.

Нехотя выскальзываю из горячей и узенькой девочки и любуюсь собственным членом, который в ее девственной крови.

— Ну все, — целую ее, устраивая на столе. — Теперь ты моя насовсем. Встань вот так.

Помогаю ей встать на четвереньки и достаю из ящика стола другую смазку. Притупляет все неприятные ощущения и действует как конский возбудитель для дам.

Как же она манит меня своей шикарной попкой. Но это потом. Не все сладости разом.

— А ты часто так влюбляешься? — спрашивает, метнув в меня взгляд через плечо.

Вообще ни разу, честно говоря. Да и не веду я себя обычно как сексуальный маньяк.

Не, секс люблю. Женщин в моей жизни куча. Но так крышу по прелестнице сносит первый раз.

Пока смазываю член для более приятного для нее слияния, решаю вопрос на берегу:

— Трахаюсь много, влюбился первый раз. Ты моя, Мари, а я — твой. Не думай, что я и дальше буду ходить по бабам.

— Сделай это со мной, — просит жалобно.

Поглаживаю головкой между складочек, которые перемазаны кровью и смазкой.

Очень возбуждающее зрелище.

— Еще миллион раз сделаю, — ввожу в ее тугость головку, закусив нижнюю губу.

Уже лучше, уже могу в ней двигаться.

— Ох…

Она опускает голову и рефлекторно выпячивает попку.

Расслабилась, впускает меня в себя.

Насаживаю ее мелкими толчками, вгоняя член на всю длину. Впиваюсь пальцами в попку, не позволяя ей соскочить.

— Уже приятнее? — спрашиваю малышку.

Влажными кончиками пальцев скребет столешницу, оставляя на ней блестящие следы.

— Еще хочу, — рыдает от переизбытка эмоций и моего члена в организме. — Стажируй уже в полную силу.

Ничего такая смазка. Да и ромашечка попалась с зубками.

Толкаюсь в нее, и просто крыша едет от кайфа.

Хочу, чтоб кончила. Чтоб у нее случились те самые сто оргазмов. Или больше.

— Сладкая моя карамелька, — насаживаю ее с рыком.

Подсовываю руку под Мари и пальцами в той самой смазке тру клитор.

Она стонет и вся сжимается.

Кончает сладко и с криками.

Удивительная малышка, на которой можно испробовать весь ассортимент.

Толкаюсь в нее судорожно и сливаю все в нее. Знаю, что тороплю события, но пора бы мне уже остепениться, сделать сына, раз дом с бизнесом уже есть.

— Боже мой, — рыдает она уже от удовольствия.

Чувствительная девочка.

Выскальзываю из нее, сгребаю в охапку и укладываю на стол. Подсовываю ей под голову свою руку и целую в затылок.

— Сейчас выдохнем и продолжим, — обнимаю крепче.

7

Некоторое время спустя

Третий день моей стажировки. Иду по коридору, сердце колотится в груди, а половые губки пульсируют.

От всего того, что уже сделал со мной Лука, я почти забыла, что в другой, детской жизни, у меня был парень. Который, кстати, свалил.

Захожу в лифт и натыкаюсь на Дениса с какой-то девкой.

— Марианна? — спрашивает так, словно не ожидал меня увидеть. Слушай, солнце, ну так всем лучше. У меня учеба оплачена, у тебя — тоже.

— Ты о чем? — спрашиваю, глядя, как он обжимается с незнакомой девкой.

— Ну, я договорился с дядей Лукой… — выдает он неопределенное и затыкается.

До меня доходит тут же.

— Ты продал меня собственному дяде?

Вот откуда у него такой крутой телефон и дорогущие кроссовки.

— Ну тебе же нормально, — выдает он нагло.

Лифт останавливается на нужном мне этаже.

— Да пошел ты, придурок! — пихаю его в грудь.

— Эй, не смей его трогать! — вступается девица.

— Смотри, как бы он тебя тоже не продал!

Ах да, больше некому! Ведь его дядя уже занят.

Выхожу из лифта и, громыхая каблуками, подаренных Лукой туфелек, иду к любимому.

Обалдеть, как быстро можно влюбиться во взрослого мужчину, который овладел твоим телом. Душой, наверное, тоже.

Не знаю, как это объяснить, просто умираю по нему.