ДОМИНАТРИКС – Друг моего сына. Мой сладкий грех (страница 16)

Выскальзываю из нее и рывком разворачиваю лицом к себе. Гляжу в волшебные глаза, и мы набрасываемся друг на друга. Целуемся пошло, буквально пожирая друг друга.

Она гладит мой член ладошкой, заставляя меня стонать.

— Любимый, я так люблю, как ты стонешь, — ее голос словно звучит в моей черепной коробке.

А я люблю ее. Больше жизни люблю. Только меня слегка парит, что мы уже три месяца вот так, как кролики, а она не беременеет.

Подхватываю под попку и сажаю на столешницу. Обнимает меня ногами, и я тут же вторгаюсь в ее тело. Не могу терпеть, нет никаких тормозов. Все никак не получается насытиться.

Она обнимает меня и царапает спину. На каждом толчке все болезненнее вонзает ногти в мое тело. Так острее, так ощущения еще ярче.

Я работаю членом как сумасшедший. Не потому, что тороплюсь кончить, просто хочу в очередной раз ее присвоить.

Она кончает громко, на всю квартиру. Всегда плачет. По Евиным слезам можно понять, что она реально кончила.

Хватаю ее за шею, чуть сжимаю и смотрю в глаза. Насаживаю еще быстрее. Выстреливаю в нее мощно, до боли в яйцах. Меня выжимает. Ни с кем не было так, как с ней. И ни с кем не будет — я точно знаю.

— Любимый мой, — проговаривает, обняв меня уже нежно. — Мне надо тебе кое-что сказать.

— Все хорошо? — меня напрягает ее тон. — Ты не больна? Я сделал тебе больно?

— Ты сделал мне… — не договаривает и отстраняется от меня. — Это не болезнь.

— Ев, ты меня пугаешь, — с трудом отпускаю ее от себя.

Ева прямо обнаженная идет в спальню, а я как дурак — за ней.

Достает что-то из комода и показывает мне на ладошке.

— Это… — пялюсь на тест.

— Я беременна, Кир, — расшифровывает для меня смысл двух полосок.

Да я понял, что это, и полоски заметил, мне просто не верится, что оно случилось.

— Ты чего такой? — пугается? — Не рад?

— У меня будет ребенок! — выкрикиваю, подхватываю ее на руки и кружу по комнате. — Какая охуенная новость! Офигеть, Ев! Это точно? Реально?

— Да точно, папашка, — смеется и обнимает меня за шею. — Еле стерпела, чтоб не сказать до секса, иначе бы ты осторожничал.

— Я тебе не навредил? — вдруг становится страшно за нее.

За них.

— Ты подарил мне чудо! — чмокает меня в щечку.

____________

Завтра выйдет эпилог. Как думаете, кто родится?

ЭПИЛОГ

— Давай учиться лепить куличики, Оливка, — сажусь на корточки и беру маленькое розовое ведерко.

Доченька смотрит на меня папиными глазами, а еще у нее темные кудряшки как у Кирилла.

Наблюдает с интересом, как я утрамбовываю песок, помогая мне маленькими пальчики. Они такие милые, что я бы их так и зацеловала.

Я целую, но мне все мало.

— Па-па! — вдруг громко и отчетливо.

Показывает пальчиком куда-то мне за спину.

Это ее первое слово. Не “мама”, а “папа”. Но оно и понятно — он так ее ждал. Заботился, постоянно целовал и гладил растущий живот. Когда я ходила беременна Максом, у меня и близко такого не было.

Поворачиваю голову и смотрю туда.

Кирилл приехал домой на обед и чтоб поцеловать нас. Выходит из тачки, идет к нам, и дочка вообще приходит в восторг.

Когда я еще ходила беременная, Кирилл в складчину с другом купил убитый бар. В кредиты залез по уши, работал там как проклятый, но сделал это заведение очень популярным в городе.

Какой он у меня красивый. Черные брюки и такая же рубашка, расстегнутая на груди, делают его фигуру еще более идеальной.

Я бы умерла от ревности, если б муж постоянно не доказывал мне, что любит только меня.

— Оливочка моя маленькая, — подходит к нам и тут же подхватывает дочку на руки.

Маленькая кокетка чмокает его в щечку.

Кирилл присаживается на корточки, вместе с маленькой, которая такая крошка в его сильных руках, и целует меня в губы. Очень целомудренно при ребенке, но и в этом поцелуе я чувствую, как он скучал.

— Как дела на работе? — спрашиваю, пока Кир пальцем чертит в песке сердечко.

— На работе много работы. Я соскучился по своим девочкам и решил остаток дня побыть дома. С вами.

— Классно, Кир, — чуть не плачу. — Мы тоже по тебе дико скучали.

Он последнюю неделю приходит домой в ночи. Оливка папу не видит: уходит, она спит, возвращается, тоже спит.

Он устраивает малышку у себя на ноге, и мы все втроем принимаемся лепить куличики.

Оливка старается. Сдвигает свои умилительные бровки и деловито стучит по дну пластикового ведерка.

— Молодец, доча, — хвалит Кир, который светится гордостью и любовью к нашей малышке. — Поднимай осторожно. Все получится.

Обычно мужики хотят сыновей, а Кирилл ждал дочку. И с каждым днем он любит ее все больше.

У меня была чудесная беременность. Я ею просто наслаждалась. Мне немного стыдно перед Максом, но с ним так не было. Потому что я сама была еще почти ребенком, а его отцу было на нас плевать.

— Привет, семейство! — слышу голос сына.

Надо же, только успела о Максе вспомнить, и вот он.

— Здорово, — Кир протягивает моему сыну руку. — Как там подготовка к свадьбе?

Удивительно… Вот и сын женится, а вроде только недавно был свидетелем на нашей свадьбе.

— Привет, сыночек, — улыбаюсь ему.

— Пливет, — повторяет за мной маленькая.

— За платьем съездили, но Вера мне на него посмотреть не дала, — у него такая детская обида в голосе.

— Я бы радовался, — смеется Кир, помогая Оливке снять ведерко. — Ведь лучше смотреть на любимую девчонку без шмоток. Даже свадебных.

В меня летит взгляд, еще более заводящий, чем его слова с намеком на “обед”.

— Мм, а это мысль, — Сын, как и всегда, относится к Киру как к гуру. — Оливка, это ты сама сделала? — восхищается тем, что сделала сестричка.

— Да, — Оливка заливисто смеется, радуясь своему маленькому достижению. — Макс, делай, — кидает брату ведерко.

— Слушай, Максон, — Кирилл целует малышку в щечку. — Ты с малявкой часик куличики не полепишь?

У меня загораются щеки. Кирилл — мой муж, но я все равно чувствую себя девчонкой с ним.

Весь оставшийся день и вечер он проведет с любимой малышкой. Выкупает ее, уложит в кроватку и будет читать сказки и петь песенки на разные голоса. Но этот час он хочет для нас.