Дом – Портал домой (страница 9)

Никто не отозвался. Сестры прошли вперед и остановились в центре холла.

– Там что-то двигается, – сказала Мая, устремляя взгляд на стену лестничного пролета, вибрирующую едва уловимой зыбью.

Юка решила приблизиться, чтобы убедиться в реальности увиденного. Едва касаясь, она притронулась к зыби, – на лице отразилось мерцание голубых и красных цветов.

– Очень странно. Я бы решила… что это портал. Надо бы спросить у Рокосуда, – сказала Юка, задержав на Мае настороженный взгляд. Просунув руку глубже, ощущая покалывание, сменившееся жжением по всему телу, она не заметила, как очутилась во тьме.

Мая похлопала глазами, осознавая произошедшее. Приблизила ладонь к порталу. В тот момент, когда зашел гусь, что-то ей крикнув, она устремила руку вглубь.

Вокруг стояла тьма, отчего сестры не догадывались, что они рядом, если бы…

Ощутив, как клаустрофобия медленно сдавливает ее, Юка стала себя утешать:

– Я жива, это просто ночь…

Мая на радостях бросилась к сестре в объятия:

– Какое счастье, что ты рядом!

Юку затрусило при ее словах: теперь она сомневалась, что это не воображение, – но бездонная чернота пугала сильнее.

– Успокойся, цветочек, все хорошо!.. – выдержав паузу, Мая задумалась. – Но… только… что же теперь? – в прежде безмятежном голосе прозвучала озабоченность. Юку это несколько успокоило: ощущение, что кто-то боится больше, придало ей сил. Раз не она одна видит это, значит, она не сошла с ума и все поправимо. Мая обняла Юку и, задрожав, заплакала навзрыд:

– И зачем ты его трогала? – умоляюще спрашивала она, прижимаясь головой к Юкиной груди.

– Хочешь, сказку расскажу?.. – предложила Юка в ответ.

Мая помолчала и выдавила:

– Да…

– Жила себе девочка, не совсем простая. И была она неразлучна, – Юка ткнула ее под ребро, отчего та отстранилась, засмеявшись сквозь слезы, – с другой такой девочкой. Вместе они росли и преодолевали трудности… Они боролись за все то чудесное, что осталось в мире, хотя никогда не были уверены, что для них есть место в нем, – ведь они не были как все. Поэтому они нашли себе семью – этот клуб. Сколько нам было, лет четырнадцать? – спросила Юка.

– Да… прекрасное было время… – отвечала Мая с придыханием.

– Еще будет, Мая. Так вот… Здесь мы в безопасности, потому что это – наш дом. А если это не так, то что нам терять? Но это совсем не конец сказки, – бодро довершила Юка.

– Очень красивая, добрая сказка, – отвечала Мая, шмыгая и всхлипывая.

– Я же знаю, как ты их любишь! – добавила Юка, оглядываясь и разубеждаясь в сказанном. Все-таки тьма оказалась сильнее ее воображения.

И хотя в душе Юка оспорила бы преувеличенное значение клуба – пусть и для себя самой, – Маино спокойствие было для нее важнее.

Тьма вокруг казалась непроницаемо-черной. Послышался низкочастотный шум, похожий на движение грузовика. Поначалу звук был прерывистый, но спустя время стал постоянным.

Сестры испытали повторную тревогу: Юка вдруг решила, что они погребены заживо, а Мая стала тихо, благоговейно бубнить сказку с хорошей концовкой, – на этой хорошей концовке она испуганно подпрыгнула к Юке, сжав ее в объятиях.

Вскоре сестры уловили еще один звук, вплетенный в непрерывную партитуру шума: сперва едва слышно, а затем громче стали повторяться их имена бесполым голосом, накатывающим слово на слово. Юка стала задыхаться; верх и низ смешались.

– Я не пойму, что им от нас нужно?! – вскрикнула Юка, зашатавшись; она уселась на пол, протянув ноги. – Я знаю! Нужно проверить портал, может, он еще открыт?! – добавила она, рывком поднимаясь; обернулась в поиске портала, и у нее закружилась голова. – Выпустите! Мы здесь! – заорала она. Мая в это время со всей искренностью напевала молитву.

– Как бы было хорошо сейчас оказаться дома. Когда мы…

Не успела Юка договорить, как Мая добавила:

– Когда мы были маленькими. Ты помнишь, как все было?.. – говорила она рассеянно-мечтательно, шмыгая носом. Сестры не заметили, как повторение имен поутихло.

– Да… а ты помнишь ту старую фотографию, где мы с тобой сидели в манеже? Я точно помню, что мы с тобой ругались насчет игрушки. Совсем по-взрослому… Я помню, мы даже говорили между собой… хоть со стороны, может, это и не так звучало, – размышляла Юка. Мечтая, она забывала о реальности; теперь ничто не приходило ей на ум, кроме воспоминаний.

– По-моему, родители сидели дома – какой-то праздник, кажется, был. Нас отправили в летнюю кухню… – дополнила Мая. – Они или ночью, или поздним вечером сидели… А когда нас вынесли из кухни, было очень холодно… Я помню, что небо было усыпано множеством звезд, – говорила она, мечтательно вздыхая. – Потом мне еще часто снилось, что папа жив и они живут с мамой. А потом опять кошмарная реальность… До сих пор не по себе.

– Странно, но раньше мне тоже снилось… Родители снова были вместе, – сказала Юка, ощутив, как по ее спине пробежала щекочущая струйка, рассыпавшаяся мурашками по коже. – А помнишь, как мы гуляли по лесу, типа грибы собирали? На тебе еще было легкое светлое платье, а на мне розовые шорты, которые мне не шли. Они были жутко вульгарные, со стразами и цепочками в две стороны от задней петельки. Фу-у! – Юка улеглась на пол, не зная, что Мая улеглась подле.

– Странно так… как будто память из прошлой жизни, – задумалась Мая.

Повисло молчание; казалось, они были готовы раствориться забвением. На ранее невидимом куполе проступили звезды.

– Откуда здесь звезды? Почему они… – удивилась Юка; усевшись, она увидела, что звезды удаляются в тоннеле.

– Я же только о звездах говорила, ты заметила?! – восторгалась Мая.

Пробегая через тоннель, они, увидев просвет синеватого цвета, направились к нему; оттуда дул прохладный летний воздух.

Сестры выбрались наружу; портал растворился на глазах.

Реальность?

Вокруг царствовала ночь; рассыпанные по небу звезды безмятежно подмигивали; раздавался стрекот сверчков вперемешку с монотонно переливающимся тарахтением козодоя и подвыванием лисиц, чередующимися с пронзительными криками.

Согнувшись, Юка уперлась ладонями в колени, облегченно и сильно выдохнув. «Вот оно – воскрешение! Все-таки выбрались…» – подумала она, восстанавливая дыхание. Сестры уставились друг на друга; радость сменилась недоумением и ужасом.

– Но почему?.. – выкрикнула Юка, очнувшись.

Несмотря на то что пропали личные вещи, на Мае теперь красовался кремовый сарафан с едва выделявшимся ярко-желтым цветочным узором; медовые волосы мягко струились, вспархивая при движениях. На Юке были пресловутые розовые шорты и зеленая майка со слезшей, потрескавшейся надписью; объявился туго заплетенный хвост и гофрированная челка, – обычно распадавшаяся на пробор, – закрученная набок и обильно сбрызнутая лаком. Все вещи сидели по размеру, что не могло не удивить.

Мая театрально пропела, приставив выправленную ладонь к щеке и деланно изогнув спину:

– И где же наш драж-жа-айший Рокосудушка?! – она вспыхнула от внезапной тревоги: – Нет, он правда шутит! Он же нас в клуб привез не просто… Ну, я ему перья повыдираю, поверь! – завелась было Мая, тотчас переключаясь на окружающие красоты.

Она зачарованно огляделась вокруг: свежий воздух и лесная природа преображали ее.

– Божечки! Ты глянь! – воскликнула Мая с придыханием. – Я только в своих снах такое видела!..

Юка исследовала лес, не реагируя на восклицания подруги – притрагиваясь и прощупывая окружающее на предмет материальности: все сохранило свои свойства.

Пространство под кронами, должно быть, имело свой источник необъяснимого свечения, отчего все казалось хрустальным. Вскоре таинственные звуки заглушились: теперь отовсюду слетались сухие ветки; некоторые падали с деревьев, подхваченные невидимой силой. Раздавался шелест и гром беснующейся природы.

Через некоторое время к звукам примешался неподалеку зазвучавший треск. Юка выискивала взглядом причину. Ее взгляд остановился на самостоятельно выстроившихся в виде шатра ветках, разгоравшихся под порывами ветра.

Улыбка медленно сползла с Маиного лица:

– Может, он не из-за нас? Может, не увидит? – сбивчиво пробормотала она.

Юка промолчала, исподлобья прищурившись на разгоравшийся костер.

В душе она не доверяла клубу, осуждая его радикальные действия, но пойди она против него, «действия» применили бы к ней. Да и пойти она бы не могла: не было уверенности в том, кто стоит на верхушке и отдает приказы, – а протестовать без знания было бы опрометчиво. С Маей же приходилось надевать маску вовлеченности, обозначая «служение» клубу смыслом своей жизни. Но скрытая тяга к авантюрам и размытые границы личного пространства не давали ей ощущать дискомфорт в роли «потакательницы прихотей» сестры. Важнее этого было ни с чем не сравнимое слияние родственных душ и понимание друг друга без слов, отдающееся мурашками по телу.

– Обычно, когда мы сдавали информацию, огонь вел себя совсем по-другому, – сказала Юка. – Как будто… он не ждет ее. Может, сбой? – рассуждала она, радуясь такому предположению.

Вторя Юке, Мая чихнула. Звуки прекратились, огонь вспыхнул; Мая прижала ладонь к губам, расширив скользнувшие на сестру глаза. Она просипела извинения, не опуская руки. Язык пламени, отреагировав на звук, вытянулся к Юке, стоявшей ближе.

– Мая, Морта! Морта… – крикнула Юка кодовое слово, обозначавшее «опасность», медленно ретируясь. Огонь последовал за ней, сильнее заклубившись; пламя замигало – то высветляясь, то наливаясь красным, переходящим в темно-фиолетовый.