Долорес Редондо – Северная сторона сердца [Литрес] (страница 53)

Глава 34

Бессонница

Центральная станция 911, Новый Орлеан

С 10:00 до 12:00 понедельника, 29 августа 2005 года

Амайя подошла к окну, надеясь разглядеть что-нибудь в импровизированный надрез, который кто-то сделал на клейкой бумаге, защищавшей стекла. Поверхность стекла показала ей собственное отражение. Загородив обзор руками, она глянула еще раз. Город был свинцово-сер: пару часов назад рассвело, но небо оставалось темным, как глубокое озеро. Ей показалось, что вдали виднеется зарево пожара — вероятно, где-то взорвался газ.

Она видела, как мимо проплывают крыши машин, торчащие из воды, словно мертвые черепахи.

После общения с капитаном спасательной группы Амайя попыталась вернуться к работе, перечитала показания свидетелей: Джозефа Эндрюса, капитана Рида из Галвестона, команды криминалистов, обследовавшей дом, а также самого Нельсона, который тоже там побывал. Они с Джонсоном перерыли всю криминальную историю страны за последние восемнадцать лет, но с момента убийства семьи Ленкс и вплоть до Галвестона не было ни одного преступления со схожими особенностями. Все началось там. Убийство семьи Эндрюс в точности копировало почерк изначального творца смерти.

Но каков был сигнал, которого тот дожидался, чтобы продолжить свой Армагеддон? Как и откуда должен был прийти этот сигнал?

Шум, доносившийся из отделения неотложной помощи, вывел ее из задумчивости. В дверях появились Джонсон и полицейские из Нового Орлеана. Амайя закрыла ноутбук и последовала за ними.

Линии были перегружены. Как только операторы отключались, раздавался следующий звонок. Саласар подошла к женщине-оператору, с которой разговорилась накануне, и та жестом поздоровалась с ней, отвечая на очередной звонок. Тон ее голоса не изменился, она сохраняла спокойствие, хотя на лице читалось напряжение. Выслушав просьбу о помощи, оператор поджала губы так, что это сделало их почти невидимыми, как будто она решила проглотить собственный рот.

Начальник включил громкую связь, чтобы они услышали некоторые звонки.

Рыдания.

«Пожалуйста, помогите, мой дом сдвинулся с места, а я здесь одна с двумя маленькими детьми, вода уже проникает внутрь дома…»

— Мэм, мы ничего не можем сделать, я не могу сейчас кого-то к вам отправить; полицейские не могут выйти, пока не пройдет ураган.

Обреченное спокойствие.

«Привет, мы на берегу, мы сделали большую глупость, и, думаю, мы умрем».

— Мэм, сделайте все возможное, чтобы обезопасить себя; мы не можем отправить к вам кого-то прямо сейчас.

Отчаяние.

«Прошу вас, помогите, мы на чердаке, но тут нет выхода, вода уже сочится в щель под дверью; пожалуйста, вытащите нас отсюда…»

— Сэр, полицейские покинули улицы, им приказали вернуться в штаб; если хотите, я могу записать ваш адрес и имена.

«Наши имена? Чтобы знать, кто мы такие, когда нас найдут мертвыми?»

Безнадежность.

«Я умираю, меня зовут Этель Бурел, я в 9-м округе».

— Вы не умрете, мэм. Постарайтесь обезопасить себя; мы пришлем кого-нибудь, как только стихнет ураган.

«Вы не понимаете, я умираю».

— И так целый день…

Директор положил ей на плечо руку, требуя продолжать; оператор снова надела наушники и ответила на очередной звонок.

— Люди просят о помощи, а мы можем лишь одно: взять у них данные и добавить в лист ожидания.

— Какая сейчас ситуация? — спросил Джонсон.

Директор хмуро покосился на него и указал на экраны, свисающие с потолка. Все перевели на них взгляд, кроме Джонсона, который пристально изучал искаженное лицо координатора по чрезвычайным ситуациям.

— Одно слово: хаос. В городе все еще нет света. Сообщают, что упало несколько высоковольтных вышек. Перестала работать мобильная связь — скорее всего, ветер сорвал телефонные антенны. В «Супердоуме» ливень, люди толпятся в коридорах, а из канализации выплескиваются сточные воды, затапливая помещение. Было несколько нападений, изнасилований и драк, как в «Супердоуме», так и в конференц-центре. Говорят о погибших от ножевых ранений. Дома горят — возможно, пожары произошли из-за утечки газа при смещении фундамента. Из разных районов сообщают о вихрях и небольших смерчах, только этого не хватало… По улицам плавают трупы. Целые дома смыты водой. Но если вы имеете в виду вашу «череду выстрелов», то пока ничего подобного нам не сообщали.

Джонсон недоверчиво посмотрел на оператора. Сделал шаг вперед. Теперь их разделял только узкий столик, на котором стоял компьютер. Он прочитал имя на стоявшей на столе табличке. Бернард Антее.

— Послушайте меня внимательно, мистер Анте.

— Антее, — поправил тот, не отрывая глаз от работы.

— Посмотрите на меня, мистер Антее, — приказал Джонсон.

Координатор угрюмо поднял глаза, приподняв подбородок.

— Слушаю, — сердито ответил он.

Не теряя самообладания, агент подошел еще ближе и наклонился вперед, заставив его сделать то же самое; потом заговорил на ухо:

— Мы здесь, чтобы помочь; мы ищем убийцу, монстра, который появится среди руин этого города, чтобы убить прямо в доме несчастную семью, которой посчастливилось пережить кошмар. И да, это будут непрерывные выстрелы, один за другим: он будет простреливать одну за другой их головы, включая детей, а других заставит на это смотреть. Я знаю, все это вам не нравится, но вы не имеете права предполагать, что это нравится мне. Это не «мои выстрелы»; если нам не удастся обезвредить преступника, будет расстреляна целая семья, ни в чем не повинные люди. Представьте себе, каково это: пережить катастрофу, чтобы убийца забрал твою жизнь.

Когда Антее поднял голову, лицо его изменилось. Он посмотрел на Джонсона, кивнул и не сказал больше ни слова.

Глава 35

Безупречность

Новый Орлеан, штат Луизиана

Этот отель Мартин выбрал потому, что в ванных комнатах не было окон. Ванная располагалась между спальней и стеной внутреннего коридора и с внешним миром соединялась при помощи вентиляционного люка, который Мартин забил полотенцами, чтобы не слышать гудения ветра, завывающего в металлических трубах. Было почти двенадцать утра, когда он решил приоткрыть дверь своего убежища. Стекла балкона, выходящего на улицу, исчезли, а вместе с ними все вещи, имевшиеся в комнате, включая кровать. Только изголовье, прикрепленное к стене, и бра над кроватью по-прежнему оставались на месте. Фальшивая лепнина отвалилась; ее остатки все еще свисали с потолка вместе с желтыми проводами электропроводки. Дул сильный ветер, но это уже был не ураган. Обходя мусор и обломки, лежавшие на полу, Мартин подошел к дыре, зиявшей на месте окна. Балконные перила выдержали, но кое-где искривились из-за обрушившихся на них ударов. Мартин решил не рисковать. Он смотрел на город, прижавшись к стене. Небо на востоке по-прежнему было темным, но постепенно начинало проясняться; дождь уменьшился, уровень воды снизился.

Некоторое время он слушал портативную радиостанцию, которую взял с собой. Вертолеты береговой охраны базы «Сикорский» готовились к вылету. Надо было поторопиться. Он вернулся в ванную, включил фонарик и направил его луч на зеркало, чтобы получше рассмотреть себя. Снял хлопчатобумажную футболку, которая была на нем все это время. Машинально открыл кран, издавший старческие покашливания, сопровождаемые шипением. Утром из кранов текла бурая смесь воды и ила, за эти часы ничего не изменилось. Он вымылся при помощи одной из бутылок, которые были у него в портфеле, почистил зубы, сполоснул лицо и намочил волосы, выбритые на затылке, как у морпеха. Затем достал из портфеля чистую, тщательно выглаженную рубашку, заправил ее в штаны и застегнул ремень. Снова придирчиво осмотрел себя и разгладил рубашку ладонью. Только тогда внешний вид его устроил. Прежде чем взять портфель, он отстегнул удостоверение личности и прикрепил его к рубашке с левой стороны, так, чтобы оно было видно издали.

Проходя мимо стойки регистрации, Мартин улыбнулся. Вода доходила ему до колен, но идти не мешала. Вокруг ничего не осталось. Как будто огромный пылесос высосал все содержимое отеля.

Ни дверей, ни окон, ни ступеней, ни освещения. С потолка сорвало все гипсовые плиты, а серебряные полоски изоляции свисали, как рождественские украшения, покачиваясь на сквозняке.

Он вышел из отеля и осторожно дошел до середины пустынной улицы, держась подальше от рекламных щитов, проводов и обломков стен, опасно нависавших над тротуаром. Дождь прекратился. Мартин с трудом пробирался по Эспланада-авеню. Несколько деревьев, росших перед церковью Святой Франциски Кабрини, а также высокое дерево возле кафе «Дега»[14] не выдержали напора ветра и лежали на земле, как поверженные воины. В воздухе плавала насыщенная смесь свежего аромата озона и запаха влажных грибов, цемента, мокрого дерева и черного ила. Рой москитов кружился в нескольких дюймах от воды, и Мартин знал, что, когда взойдет солнце, от болотного зловония будет не продохнуть. Он достал из кармана уличную карту, где обозначил свой маршрут, а затем сложил ее, не обращая внимания на первоначальные сгибы, чтобы можно было быстро развернуть карту на нужном месте.

Вдали Мартин видел людей: они выглядывали из окон и выходили на улицу, озираясь, как космонавты, только что приземлившиеся на новой, враждебной планете с чужеродной атмосферой. Люди двигались медленно, обозревая повсеместные разрушения, не в силах поверить, что такое действительно произошло. Словно страдая коллективным похмельем, они смотрели друг на друга, пожимали плечами, и на их лицах было написано отчаяние, которое Мартин хорошо знал. Он не обращал внимания на просьбы о помощи тех немногих, кто постепенно выходил из первоначального шока.