Долорес Редондо – Откровение в Галисии (страница 51)

Затем вышел в коридор и направился в сторону широких солнечных потоков, лившихся из окон на лестницу. Проходя мимо двери комнаты Альваро, писатель увидел, что она приоткрыта. Он вошел и взял из тумбочки книгу, затем быстро набрал код на двери сейфа и достал оттуда все содержимое, включая экземпляр романа «Цена отречения». Вынув фотографию из рамки, засунул ее вместе с документами в книгу. Затем вспомнил про кольцо и бросил взгляд на руку. Две полоски желтого металла поблескивали на пальце, сливаясь в единое целое. Мануэль вышел из спальни.

На кухне он в изнеможении опустился на стул около дровяной печи.

— Эрминия, ты, кажется, предлагала мне чашечку кофе? Что-то чай, которым меня угощала старая маркиза, встал поперек горла. Не удивлюсь, если она добавила туда яду.

Экономка грустно посмотрела на писателя.

— Ну, вот ты и познакомился с Вороной… Я очень сожалею о том, что произошло. Сантьяго был на конюшне. Он видел, как ты вошел в кухню, и явился с расспросами. Я не могла ему лгать.

— Я все понимаю, Эрминия, не переживай. Брат Альваро весьма неуравновешен, так что его реакция была предсказуема.

— Об этом я и хотела поговорить, — сказала экономка, беря стул и устраиваясь рядом с Мануэлем. — Ты уже знаешь, что я нянчила сыновей старого маркиза с самого рождения и любила их больше, чем родная мать. Я хорошо знаю Сантьяго, он неплохой человек.

Ортигоса хотел было возразить, но Эрминия его перебила:

— Он очень импульсивный, это правда. Из-за слабости характера. Когда Сантьяго был маленьким, то ластился к Альваро, словно любимый пес. А в подростковом возрасте пытался завоевать любовь отца. В этом доме его всегда считали пустым местом. Альваро был сильным, Фран пользовался благосклонностью, а их среднего брата — пухлого, вечно ноющего мальчика — старый маркиз презирал и даже не пытался этого скрыть. Но, несмотря ни на что, Сантьяго любил братьев больше всего на свете.

— Это еще ни о чем не говорит, — возразил писатель.

— Нет, послушай меня, — настаивала экономка. — Когда умер Фран, нынешний маркиз целыми днями не поднимался с постели и только и делал, что рыдал. Мы даже решили, что он заболел. А на прошлой неделе, когда ему сообщили, что Альваро попал в ДТП, Сантьяго помчался в больницу, а после ужасной процедуры опознания, через которую ему пришлось пройти, вернулся домой и пришел ко мне, а не к матери. Потому что знал, что я чувствую то же, что и он. Сантьяго остановился в дверях и молча смотрел на меня. «Что случилось с моим мальчиком?» — спросила я. Он разрыдался и принялся колотить кулаками по стене, крича, что его брат мертв. Именно тогда Сантьяго и повредил руку. Он не падал с лошади, а сломал себе пальцы, когда горевал об утрате. Я изучила нынешнего маркиза лучше, чем кто-либо другой. После смерти Альваро он каждый день ходит в церковь и рыдает. Правда, при этом думает, что я об этом не знаю.

«И что же его гложет? Скорбь или чувство вины?» — подумал Мануэль.

Эрминия, словно услышав его мысли, добавила:

— Полагаю, средний брат мучается отчасти из-за того, что в день гибели Альваро они повздорили.

Писатель с интересом взглянул на нее.

— Какая-то глупая была ссора, — продолжала экономка. — Сантьяго сидел здесь, пил кофе. Вошел Альваро и спросил: «И кого ты решил надурить с этими канделябрами?» Барт ничего ему не ответил, но покраснел, как помидор. Твой муж развернулся и пошел к машине, а Сантьяго поднялся наверх и хлопнул дверью. Я совершенно не разбираюсь в искусстве, и новые канделябры показались мне такими же красивыми, как и старые. Возможно, я ошибаюсь. Но нынешний маркиз так старался найти что-то похожее… Он из тех, кто ждет одобрения от окружающих. И когда не получил его от старшего брата, то обиделся. Разумеется, о подобных размолвках быстро забывают, когда случается нечто ужасное. Но тот, кто знает маркиза так же хорошо, как и я, понимает, что он мучился из-за того, что брат погиб, будучи с ним в ссоре.

Ортигоса повернулся к входной двери и внимательно посмотрел на стену. Светлые пятна на ней обозначали те места, где Эрминия отмывала кровь.

— Где Сантьяго сейчас?

— Дамиан отвез его в больницу, чтобы поправили гипс. Средний сын маркиза всегда быстро терял контроль, с самого детства.

— А какие у него отношения с женой? Кажется, он не особенно хорошо с ней обращается. Кроме того, Катарина говорила, будто мужу не нравится, что она работает.

— Пойми, члены этой семьи — не такие, как большинство людей. В отличие от нас они считают труд зазорным. Катарина принадлежит к одной из самых древних семей в Испании, но по ряду причин дела у них в последние годы шли плохо, и им пришлось искать другие способы заработать на жизнь. Родители жены Сантьяго распродали большую часть земель, оставив себе лишь тот участок, на котором стоит дом. А пару лет назад они превратили усадьбу в ресторан и проводят там свадьбы и разного рода мероприятия. Сантьяго не слишком приветствует такое положение дел и, хотя Катарина не видит в этой ситуации ничего особенного, стыдится того, что она работает. Подобное чувство испытал бы человек, вынужденный просить подаяние.

— Мне кажется, это нельзя сравнивать. Превратить родовое имение в ресторан и проводить там свадьбы — это одно, а умолять подать на пропитание — совсем другое.

— Для меня и для тебя это так. Но испанские аристократы считают необходимость работать унизительной. С тех пор как поместье открыли для посещений, Сантьяго туда ни ногой. В любом случае он не только поэтому против того, чтобы Катарина работала. Он просто хочет защитить жену.

Мануэль непонимающе взглянул на Эрминию, и та пояснила, понизив голос:

— У Катарины проблемы по женской части. Они давно пытаются завести детей, и в конце прошлого года ей удалось забеременеть, но вскоре случился выкидыш. Жена Сантьяго до сих пор не оправилась до конца. Она была со мной, здесь, на кухне, когда все случилось. Катарина почувствовала резкую боль, началось кровотечение. В больнице ей сделали чистку. Жена маркиза вроде бы оправилась. Она избегает говорить о выкидыше, но достаточно обратить внимание, как она смотрит на Самуэля, чтобы понять, как сильно ей хочется иметь детей. Но вот Сантьяго… Ты уже знаешь, что он за человек. Тот случай очень повлиял на него, и теперь он изо всех сил пытается убедить жену бросить работу. Доктор сказал, что нет повода беспокоиться, потому что первая беременность часто заканчивается подобным образом и что в будущем они без проблем смогут родить ребенка. Но молодой маркиз просто одержим состоянием здоровья и лечением жены. Мучается так, словно он виноват в случившемся. Такой уж Сантьяго человек, вечно раздувает из мухи слона…

Писатель кивнул.

— А что Висенте?

Эрминия сделала вид, будто не понимает, о чем он.

— Он помогает Катарине…

— Думаю, ты знаешь, что я имею в виду. Вчера, когда Сантьяго бранил жену, у юноши был такой вид, будто он готов взорваться. Словно Катарина для него — нечто большее, чем работодатель. — Экономка молчала. — Как думаешь, между ними что-то есть?

— Она равнодушна к Висенте, но, возможно, юноша считает иначе. Я видела, как он на нее смотрит. Он так молод, а она очень красива. Они работают весь день бок о бок, окруженные цветами… Но Катарина очень предана своему мужу. Она всегда о нем заботилась. Когда умер Фран, именно жена вытащила Сантьяго из депрессии. Несколько недель она чуть ли не кормила мужа с ложки и силой вытаскивала на прогулку. Они часами сидели на скамейке у пруда. Катарина говорила, а Сантьяго внимал ей, повесив голову. А теперь история повторяется. Иногда я слышу, как молодой маркиз рыдает, а жена всегда рядом и утешает его. Терпения ей не занимать, ведь, как ты понял, у ее мужа характер непростой. Неудивительно, что Висенте защищает свою хозяйку. Хотя, возможно, испытывает к ней и более нежные чувства. — И Эрминия небрежно добавила: — Хотя если этот юноша не дурак, то уже должен был усвоить урок.

— Ты о чем?

Экономка недовольно пожала плечами.

— О том, что ты, возможно, не так уж далек от истины.

Мануэль выжидающе смотрел на нее, и Эрминия неохотно пустилась в объяснения:

— Послушай, fillo, я начала работать в этом доме еще до того, как вышла замуж. Я нянчила детей, готовила, заботилась о больных и посвятила всю жизнь членам этой семьи. Но никогда не поддавалась заблуждению и не считала себя частью их мира. Мы всего лишь слуги. Да, нам хорошо платят, иногда могут обнять или сказать ласковое слово. Да, мы знаем много секретов и не раз были свидетелями неприятностей, в которые попадали члены этого семейства. Но мы всегда будем лишь прислугой. И если кто-то из нас забудет свое место, то ему быстро об этом напомнят.

Ортигосу очень задела эта речь. Экономка повторила слова своей хозяйки, правда находясь по другую сторону баррикады. Преклонение перед аристократией возмущало лишь Ногейру, все остальные же воспринимали ситуацию как должное. Только сейчас писатель начал понимать, насколько все серьезно.

— Эрминия, ты пытаешься что-то мне сказать?

Экономка бросила на Мануэля встревоженный взгляд.

— Нет, я говорю не о тебе и не об Альваро, он держался просто. Я о Висенте.

— О Висенте?

Эрминия с досадой щелкнула языком, и Ортигоса не понял, оттого ли, что ей не нравится тема, которую они обсуждают, или оттого, что она не владеет всей информацией.