Долорес Редондо – Откровение в Галисии (страница 4)

Изумление Мануэля росло и наконец достигло наивысшей точки. Он не удержался от насмешливой ухмылки.

— Вы меня разыгрываете!

— Уверяю, что каждое сказанное мной слово — правда. Если сомневаетесь, я представлю доказательства.

Писателю сделалось не по себе. Он повернулся и посмотрел на охранника, затем снова перевел взгляд на Гриньяна.

— Значит, вы заявляете, что Альваро — аристократ? Как там, маркиз? Обладатель родового поместья и кучи родственников, о которых я и слыхом не слыхивал? Вы еще скажите, что у него есть жена и дети! — Голос Мануэля был полон сарказма.

Его собеседник, протестуя, вскинул руки.

— Нет, помилуй боже! Как я уже сказал, Альваро унаследовал титул отца, скончавшегося три года назад. Именно тогда мы и познакомились. Вы должны понимать, что дворянский титул связан с серьезными обязательствами и ваш супруг всего лишь выполнял свой долг.

Писатель нахмурился. В висках начинало стучать, и Мануэль прижал ко лбу холодные как лед пальцы, пытаясь сдержать поднимающуюся волну головной боли.

— Гвардейцы сказали, что тело опознал кто-то из родственников.

— Да, Сантьяго, средний брат. Альваро был старшим. Франсиско, младший, умер вскоре после кончины отца: впал в глубокую депрессию и, по-видимому, баловался наркотиками. Итогом стала передозировка. На долю этой семьи в последние годы выпало немало испытаний. Мать вашего супруга еще жива, но очень слаба.

Мигрень усиливалась.

— Невероятно… Как он мог так долго скрывать от меня все это? — прошептал Мануэль, не обращаясь ни к кому конкретно.

Доваль и Гриньян обменялись грустными взглядами.

— Боюсь, у меня нет ответа на вопрос, почему Альваро поступил именно так. Но он оставил совершенно четкие распоряжения на случай своей кончины. Как ни печально, теперь мне придется их выполнить.

— Что вы хотите сказать? Неужели мой муж подозревал, что может умереть? Прошу, выражайтесь яснее. Войдите в мое положение: после новости, что у Альваро есть родственники, о которых мне ничего не известно, я совершенно сбит с толку.

Гриньян сочувственно кивнул:

— Мануэль, я понимаю, что вам сейчас невероятно тяжело. Я всего лишь хотел сообщить, что Альваро изложил свою последнюю волю в завещании. В этом нет ничего необычного: так принято среди людей, занимающих столь высокое положение. Первую версию документа мы составили, когда сеньор де Давила получил титул. С тех пор пришлось несколько раз вносить поправки в связи с семейными делами. Альваро оставил точные инструкции на случай своей кончины. Разумеется, в установленный срок завещание будет оглашено и вступит в силу — в приписке сказано, что сделать это необходимо в течение трех месяцев. А в ближайшие сутки я должен прочесть составленное покойным письмо с пояснениями, чтобы наследники понимали, чего ожидать.

Испытывая неприятное сочетание замешательства и бессилия, Мануэль уставился в пол.

— Полагаю, у вас не было времени подумать об отеле, поэтому мы взяли на себя смелость забронировать для вас номер. Завтра родные Альваро соберутся в моем офисе, чтобы ознакомиться с содержанием письма. Мы пришлем за вами машину. Послезавтра сеньора де Давилу похоронят на семейном кладбище в родовом имении Ас Грилейрас.

Голова Мануэля была готова разлететься на куски.

— Почему там? Кто так распорядился? Моего мнения никто не спрашивал. А следовало бы, или вам так не кажется? — Мануэль повысил голос, и ему уже было плевать, что охранник может услышать.

— Это семейная традиция… — начал объяснять Доваль.

— К черту традиции! Что его родственники о себе возомнили? Я муж или кто?

— Сеньор Ортигоса… Мануэль, — примирительно сказал Гриньян. — Такова воля покойного. Альваро хотел, чтобы его похоронили на семейном кладбище.

Двери за спиной Гриньяна и его помощника неожиданно распахнулись. Все трое повернули головы. Снова двое гвардейцев, на этот раз оба мужчины. Один совсем юнец, второму за пятьдесят. Молодой весьма тощий, а тот, что постарше, — какая-то пародия на служителя закона: ростом метр шестьдесят пять и с внушительным животом, который не могла скрыть идеально отутюженная униформа. Вероятно, раньше требования к внешнему виду были не такими жесткими. Сегодня подобный кандидат точно провалил бы вступительные экзамены в Гвардейскую академию. Красовавшиеся над верхней губой усы лишь усугубляли впечатление: в них проглядывало множество седых волосков, как и на висках и бакенбардах, форма которых говорила о том, что парикмахер безнадежно застрял в прошлом и по-прежнему работает опасной бритвой.

Полный гвардеец бросил пренебрежительный взгляд на дорогие костюмы Доваля и Гриньяна и представился:

— Лейтенант Ногейра. Вы родственники сеньора Альваро Муньиса де Давилы?

Последняя фраза прозвучала скорее как утверждение, чем как вопрос.

— Мы его доверенные лица, — ответил Гриньян и протянул гвардейцу руку, которую Ногейра проигнорировал. Тогда юрист указал на писателя: — А это — Мануэль Ортигоса, супруг покойного.

Лейтенант даже не попытался скрыть удивления.

— Супруг? Вон того?.. — Он указал большим пальцем себе за спину, а затем многозначительно посмотрел на молодого коллегу. Тот усиленно искал в блокноте чистую страницу, и Ногейра не получил ожидаемой поддержки, что, впрочем, никак не повлияло на его настрой. Гвардеец пробормотал: — Только этого не хватало…

— Вас что-то не устраивает? — с вызовом спросил Мануэль.

Лейтенант снова посмотрел на своего спутника. Тот, не совсем понимая, в чем проблема, просто пожал плечами.

— Успокойтесь, единственный, кого что-то не устраивало, сейчас лежит на металлическом столе морга, — примирительно сказал гвардеец. Юристы отреагировали на это замечание презрительными взглядами. — Я должен задать вам несколько вопросов.

Мануэль кивнул, прожигая собеседника взглядом.

— Когда вы в последний раз видели сеньора де Давилу?

— Позавчера, во второй половине дня. Он уезжал из Мадрида, где мы живем, по делам.

— Мадрид, значит… — повторил Ногейра, следя за тем, чтобы его юный напарник делал заметки в блокноте. — А когда вы в последний раз общались?

— Вчера ночью, в районе часа. Альваро позвонил, и мы поговорили минут десять-пятнадцать.

— Вчера ночью… Ваш супруг сообщил, где находится или куда направляется?

Писатель немного помедлил, прежде чем ответить.

— Нет. Я и не предполагал, что он здесь. Думал, у него встреча с клиентом в Барселоне. Альваро — специалист по рекламе… то есть был специалистом по рекламе, разрабатывал кампанию для сети отелей…

— С клиентом…

Манера повторять слова казалась Мануэлю нахальной и оскорбительной. Хотя он понимал: злость вызвана не столько высокомерным тоном гвардейца, сколько тем фактом, что Ортигоса вынужден публично признаваться, что его водили за нос.

— И о чем вы говорили с сеньором де Давилой?

— Ни о чем конкретно. Альваро сказал, что устал и хочет поскорее вернуться домой…

— Может, он нервничал? Был раздражен или сердит?

— Нет…

— Или поссорился с кем-то?

— Нет.

— У вашего… супруга были враги? Кто-то желал ему зла?

Мануэль растерянно посмотрел на юристов.

— Нет. Не знаю. По крайней мере, мне об этом неизвестно. — Он почувствовал, как на него накатывает апатия. — К чему все эти вопросы?

— Неизвестно… — повторил лейтенант.

— Вы соблаговолите ответить? Зачем расспрашивать, были ли у Альваро враги? Или вы полагаете, что…

— Кто-нибудь может подтвердить, что вчера в час ночи вы действительно были в Мадриде?

— Я уже говорил: мы жили вдвоем, а Альваро, как я полагал, находился в Барселоне. Вчера я не покидал квартиру и никого не приглашал к себе, так что свидетелей у меня нет. Хотя ваши коллеги, сообщившие мне печальные новости, точно знают, что утром я был дома. Почему это вас интересует?

— Сегодня у нас есть возможность определить точное местоположение абонента в момент звонка с погрешностью до ста метров. Вы об этом знаете?

— Это просто прекрасно, но я не понимаю, зачем вы мне это говорите. Что происходит? Ваши коллеги сообщили, что Альваро заснул за рулем и вылетел с трассы, а других автомобилей поблизости не было. — В тоне Мануэля звучало отчаяние. Гвардеец не отвечал на его вопросы, а лишь задавал все новые, и это просто сводило с ума.

— Чем вы зарабатываете на жизнь?

— Я писатель.

Ногейра склонил голову набок и слегка улыбнулся:

— Милое хобби… А зарабатываете-то чем?

— Я только что сказал, что пишу книги. — Ортигоса начал терять терпение. Господи, ну и идиот этот лейтенант!

— Пишете, значит… — повторил гвардеец. — Назовите марку и цвет вашего автомобиля.