Долли Олдертон – Все, что я знаю о любви. Как пережить самые важные годы и не чокнуться (страница 19)

Гэри начинает свой «Монолог о концепции сезона» – еще одна его фишка, к которой я скоро привыкну. Это грандиозная речь о его надеждах и планах на сюжет и атмосферу грядущих десяти эпизодов – и, как я скоро пойму, пустая трата времени. На доске он пишет слова типа «возмездие» и «предательство». Затем выбирает «тему» сериала; обычно это ничего не значащая общая фраза типа «пути назад нет», или «мужики остаются мужиками» или «девчонки рулят», все запишут ее без малейшего представления о том, как это может повлиять на непредсказуемые события реальной жизни, которые диктуют сюжет реалити-шоу.

– Мы должны всегда держать в голове девиз любого шоу: «что посеешь, то и пожнешь», – говорит он.

Внезапно Гэри заканчивает свой монолог о потенциальных сюжетных поворотах сериала, снимает очки и поворачивается ко мне, чтобы заговорить впервые за время двухчасовой встречи.

– Ты собираешься устраивать ивент в своем эпизоде? – спрашивает он.

Все поворачивают головы в мою сторону.

– Собира… что, простите? – переспрашиваю я. – Собираюсь ли я что сделать в моем… что?

– ИВЕНТ, – орет Гэри. – Вечеринку. В своем ЭПИЗОДЕ.

– Э… не знаю.

– Думаю, мы все объясним Долл чуть позже, – обнадеживающе говорит Бригитт.

Всю оставшуюся часть встречи я сижу, лихорадочно делая записи. Когда планерка заканчивается, Тим распечатывает краткие изложения предыдущих эпизодов, чтобы я переварила их дома. Позже я узнаю, что после той встречи ассистенты продюсеров прозвали меня «Шестеркой, которую Бригитт наняла для смеху».

– Сценарист? – говорит Фэйрли по телефону вечером того же дня, такая же ошарашенная, как и я сама.

– Ага, – отвечаю я.

– Типа ТВ-сценарист?

– Типа того. Всего на один эпизод, чтобы посмотреть, как я справлюсь.

– А тебе не надо было ради этого сначала поработать курьером? Потаскать коробки, позаказывать такси и все такое?

– Думаю, я вроде как перепрыгнула этот этап.

– Я очень горжусь тобой, и я в полном шоке, – говорит Фэйрли. – Ты вообще хочешь на телевидении работать?

– Наверное, – говорю я. – Думаю, хочу.

Первые две недели на новой работе оказались очень тяжелыми. У телевидения был свой язык, столь же запутанный и не поддающийся расшифровке, как эсперанто, и меня бросили в его глубокие воды без надувных нарукавников. Я узнала о существовании программы TX’d, о том, что слово «врезка» не имело отношения к бумаге, а «долли» – ко мне. «Черновой монтаж» означал первую версию эпизода в очень сырой форме. Об этом я узнала на собственном горьком опыте, когда продюсер прислал мне эпизод вчерне и попросил высказать свои замечания. Я не могла поверить своим глазам, настолько низкого качества он был, и написала в ответ длинное, максимально вежливое письмо, перечислив все свои наблюдения типа «после пятой сцены появляется просто надпись «музыка», а музыки при этом нет» и «между сценами большой промежуток времени занимает черный экран». «Если мы покажем это по телевизору в таком виде», – написала я, – «это поставит нас в исключительно неловкое положение».

Моя должность появилась вместе с новым телевизионным жанром всего пару лет назад, поэтому по ней не существовало учебников или курсов. Самым быстрым способом научиться было: следуй всему, что происходит в жизни твоих героев, и потом представляй это в наиболее драматичном и развлекательном свете. Соблюдай баланс между драмой и юмором – 75 % напряжения, романтики и разоблачений, 25 % абсурда, милоты и фарса. Добавляй саспенс в реальные истории везде, где только можно, дразни и будь компульсивной. В центре внимания всегда держи любовную линию. Будь в курсе взаимоотношений между героями через общение с менеджерами на площадке. Ничего не выдумывай. Вместо этого развивай реальные истории. На экране не должно происходить ничего такого, чего не может случиться без камер; сценарист эпизода просто следит за тем, чтобы в нужный момент была нажата кнопка записи.

После того как я начала говорить на их языке и закончила свой первый эпизод, к моему восторгу, меня пригласили остаться в команде. Вскоре я привыкла обсуждать личную жизнь совершенно незнакомых мне людей во всех ее тревожащих подробностях. Моя почта была переполнена сообщениями типа: «СРОЧНО – КОШЕЧКИ СЦЕПИЛИСЬ ВЧЕРА В МАХИКИ, ССОРА ПОВЛИЯЕТ НА ЧЕТВЕРТЫЙ ЭПИЗОД». Еще я стала «Консультантом по золотой молодежи». Из-за того что я была одного возраста с большинством участников шоу и ходила со многими из них в одну школу, меня приглашали на встречи как знатока юных аристократов. «Долли, а они ходят на студенческие вечеринки?», «Долли, ты нужна нам на штурме по золотым каникулам в Барселоне», «Долли, а приглашать прислугу на свой день рождения это нормально?».

Моя жизнь также в одночасье изменилась: из безработной я превратилась в девушку с работой, по поводу которой у каждого было что сказать. Как генератор тем для разговоров это было ужасно удобно в течение целых трех месяцев, но потом наскучило.

Сначала, к своему удивлению, я устала говорить о себе. Однажды, после года работы на шоу, я сидела на свадьбе вместе с акушеркой, адвокатом по вопросам прав человека и архитектором. И угадайте, кем гости заинтересовались больше всего? Женщиной, которая могла пролить свет на то, правда ли Спенсер изменил Луизе прямо в ее постели, и гей Олли Лок или нет. Это было ужасно неловко. В подобных ситуациях ты просто не можешь выйти сухим из воды: ты мудак, если говоришь только о своей работе весь вечер, и ты еще больший мудак, если вообще не хочешь о ней ничего рассказывать; думаешь, что никто за столом не сможет уловить всех тонкостей, а ты и так ужасно устал от необходимости все время быть супергеройским сценаристом реалити-шоу, чтобы еще что-то кому-то объяснять.

Это совсем не так, просто в конце подобных разговоров мне всегда приходилось защищать от нападок саму себя и всю телевизионную индустрию в придачу. Иногда мне просто не хотелось тратить на это три часа заслуженного субботнего отдыха.

– Ненавижу такие передачи, – высокомерно сказала мне женщина за ужином на вечеринке. – Сплошная постановка, никакой человечности.

Я закатила глаза и поставила на стол свой бокал.

– Простите, но вы сильно ошибаетесь, – вздохнула я. – Там точно нет никаких политических историй. Или социальных. Или духовных. История всегда должна быть плоской и вульгарной, без второго дна, – сказала я. – Это нормально, не любить подобные шоу. Но реалити основаны на ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ историях. Все, что делают люди, – трахаются и ссорятся. Если и можно охарактеризовать эти истории одним словом, то только этим.

Поначалу мне нравилось участвовать в подобных схватках, но вскоре я перестала рассказывать людям, чем занимаюсь. Мне надоело слушать, что они думают о моей работе. Если кому-то очень хочется узнать, как делается шоу, я расскажу.

Реалити держится на трех столпах. Первый: все намного более реалистично, чем вы думаете. Я бы никогда не смогла просто придумать сценарий и раздать его всем участникам шоу. Менеджеры на площадке должны сразу узнавать обо всем, что происходит в жизнях героев: будь то коммерческие предприятия, новые увлечения или неожиданно обострившиеся конфликты, а затем докладывать сценаристам эпизодов; мы никогда не берем идеи из воздуха. Наша работа заключается в том, чтобы показать реальные истории в их нынешнем состоянии в четырех структурированных частях. Людям трудно это признать, но подумайте вот о чем: если бы все это было постановкой, то я могла бы просто приходить в понедельник, писать сценарий недельного эпизода, затем передавать его менеджерам и пропадать до следующего понедельника. Но это мы и наши сюжеты подчинялись течению жизни героев, а не наоборот.

Что подводит нас ко второму столпу: структурированная реальность намного ближе к жизни, чем вам кажется, но этого чертовски сложно добиться. Редакторы, команда продакшна и пост-продакшна этого шоу отдавали по три месяца своей жизни на каждый сезон, чтобы сделать шоу настолько приближенным к реальной жизни, насколько это возможно, чтобы оно смотрелось не хуже, чем американский драматический сериал. Каждый раз структура эпизода менялась, как течение реки, приходилось искать идеи для идеальных сюжетов снова и снова. Мы были на связи 24/7, чтобы иметь возможность изменить сюжет в зависимости от того, что происходит в жизнях героев в данный момент. У меня есть целая куча воспоминаний, которые начинаются абсолютно одинаково: я на вечеринке и в полночь получаю звонок от менеджера: произошло нечто важное, что должно повлиять на развитие событий следующим утром. Я прошу кого-нибудь одолжить мне ноутбук, устраиваюсь в хозяйской спальне и пьяно стучу по клавиатуре, редактируя порядок сцен, пока мои друзья веселятся за стенкой.

И третий столп: психология. Каждый большой босс в подобном шоу – это просто чокнутый маньяк, неустанно наблюдающий за людьми. Бригитт могла определить возраст, знак зодиака, место рождения, количество братьев и сестер и даже характер родителей каждого претендента на десятой минуте знакомства. Она могла оценить и понять человека очень-очень быстро. Когда делаешь шоу, основанное на непохожести людей, их решений и прихотей, – то чем лучше ты можешь предсказать, как они себя поведут или как они отреагируют на что-то, тем проще тебе все это структурировать.