Доктор Вэнхольм – По следу пламени (страница 80)
- Новости слышал? – ответил ему конюх.
- Новости о чём? – недоумённо покосился на него Орикс.
- Зарево ночью полыхало, под утро уже… - вперемешку с грустью и злобой произнёс конюший.
- Нет, о таком не слышал, - отмахнулся «сокол». – О чём ты?
- Деревенька там была, - печально вздохнул мужик. – Охотники жили…
- И я так понимаю, её больше нет?
- Её больше нет, - подтвердил конюх.
- Понятия не имею. Мои только вот въехали, не застали ещё… - орк-полукровка покачал головой, слушая жуткий рассказ, а потом до него дошло понимание, о какой-деревушке с ним говорил хозяин. Голос слегка дрогнул.
- А это… не та деревенька, где Джекар и Чейз жили, мужики местные? – спросил Орикс, крайне надеясь на отрицательный ответ.
- Жили… Вот именно, - вновь грустный вздох донёсся до полуорка. Конюший подошёл к стойлам, опёрся рукой на угловую балку. – Нет там больше никого в живых.
- Твою… Только там недавно был… - процедил, вспоминая орк-полукровка. – Хорошие мужики… были… Даже совет батька дал… - Орикс зашёл под навес, забрал потрёпанного вида сбрую и нацепил её на Йорика. В думах, едва ли не произнеся: «Неужели это из-за нас?» - он вдруг остановился, чуть не ударив себя по губам за неосмотрительность, и произнёс. – Спасибо, мужик… Я же тебе плату уже внёс? – конюх молчаливо кивнул, а после добавил:
- Если уж хочешь, то батьку помяни, - он слегка замялся, пожевав губу, и продолжил. – Он ржаную очень любил. Опрокинь уж стопочку.
- Да много кого помянуть надо, - уже ведя коня к выходу, поразмыслил орк-полукровка. Йорик выказывал недовольство, маша мордой и длинным косматым хвостом. – Там же не только один он был. Кто-нибудь вообще в город вернулся? Ну, из деревни… - спросил он, повернувшись к хозяину.
- Двое из шести, - пробубнил, хрипя, конюший. – Хаджар и Штефан, дварф. Они в хижине были и зарево увидели. Как какие-то ублюдки деревню жгут. Там всех, кто был, подчистую вырезали. И Джекара, и сынишку его, и остальных ребят…
- Мать твою… А ты не знаешь, куда выжившие пошли? - аккуратно поинтересовался Орикс.
- Знаю, в госпитале они сидят, - процедил хозяин и закрыл со скрипом калитку стойла. – У мужиков шок, и я могу их понять. Они увидели, что полыхает. За помощью прибежали. Им отсюда гвардейцев, да не успели уже… Ничего там не осталось…
- А… не знаешь, кто это мог быть? – Орикс потупил взор, устремив его в каменистую землю. – Деревня-то рядом с городом. Это ж какую наглость надо иметь…
- Так вон, в Империи… Днях, наверное, в четырёх-пяти отсюда тоже вон, - было бы странно, если бы ужаснейшие новости сюда не добрались. – Гриобридж и деревеньки рядом – всё нещадно тоже жгли… И ведь не побоялись… Эти же, наверное…
- Спасибо тебе, что предупредил, - напоследок попрощался полуорк. – Без тебя бы не знал.
- Удачи на дорогах, - только лишь кивнул ему конюх.
- Однажды он меня уже спас от стрелы, - Орикс улыбнулся и потрепал коня по морде. – А конь, однажды убежавший от неё, теперь непременно от неё убежит. Да, Йорик?
***
Дорога сама привела полуорка к знакомому местечку. Рыбацкий паб «Старый угорь» служил ему пристанищем на протяжении четырёх дней и оставил в душе тёплые, практически родные чувства. Своего коня Орикс привязал к ближайшему толстому дереву, дабы Йорик-тяжеловоз уж точно не сбежал, а затем прошёл внутрь.
- Здоров, бать, не забыл меня ещё, - он приветливо махнул рукой хозяину, тут кивком и коротким «Здоров» ответил ему.
В бедном зале паба стояла гнетущая атмосфера. Пусть корчмарь не был столь мрачен, как конюх, и даже выдавил из себя скупую улыбку, пришедшие новости вогнали его в печаль. Немногие мужики, вернувшиеся с ночной рыбалки и не отправившиеся ещё спать, тоже выглядели невесело.
Орикс заказал выпить, и хозяин быстро, не задавая никаких вопросов, плеснул половину кружки крепкой бодяги. Взяв её, полуорк отошёл чуть ближе к центру зала, придержал другой рукой, затем, набрав воздуха, выдохнул и произнёс:
- Знаете, я… Я не знал, что за деревенька стоит за Хадрией… Я знал оттуда всего двух мужиков. Я их знал недолго, и знаете, когда один раз болтнёшь с кем-то за ловлей рыбы, ты о нём можешь понять много… Очень много… - процедил полуорк, задумываясь над правильностью своих слов. – И знаете, старший батя… вы знаете старшего батю, шо смотрел там за всем?
- Все его знали – хороший мужик был, - вставил слово один из сидящих в пабе. Никакого веселья на их лицах не наблюдалось. Новость поразила каждого в самое сердце, и пока в них не разгорелся мстительный огонь, укрыла тяжёлым ледяным покрывалом печали.
- Хороший мужик был… - повторил себе под нос Орикс. – Все знали… Знаете, я обычно не пью, - он неспешно обвёл глазами устремлённые к нему взоры. Исподлобья, тихие, молчаливые, под чьей командой руки обняли пальцами пузатые кружки. – Но давайте в этот раз выпьем все за них. Знаю, им от этого легче не станет, но пусть там, в лучшем мире, они будут знать, что о них помнят. Думаю, он достаточно жил, чтобы каждому чем-то помочь.
Орикс окончил свою тихую прощальную речь по усопшим. Паб погрузился в гробовую тишину. Казалось, даже перестукивание колёс катящейся по улице телеги утихло в безмолвие. Мужики, уставшие и печальные, медленно один за другим поднялись и, встав, подняли кружки. Кто-то из них, коренастый южанин, зачитал коротенькую астелланскую молитву, а затем орк-полукровка добавил:
- За отцов старших наших и детей его. Пусть помянётся он каждому, кому встретился он на дороге. Пусть помянётся с богом, когда встретится он лично. Пусть помянётся земле, которая возьмёт прах из него…
Орикс выпил бодягу в кружке, чуть поморщился, когда градус обжёг горло, но сохранил лицо, не кривясь. Глухое «Amen» разнеслось по залу, начатое хозяином, а затем подхваченное остальными.Когда мужики опустошили посуду, корчмарь спросил:
- Ну-с, поведаешь, как с батькой-то познакомился?
- Я тогда помнится… - начал орк-полукровка. – Помнится, разделился со своими товарищами. Идусь я, вижу – рыбачат. И слышу – брань. Вот каждый знает, что рыба брань не слышит. И только бранью и говорят, - Орикс чуть улыбнулся, но улыбка вышла довольно натянутой. Сложно было предаваться весёлым воспоминаниям, когда на сердце осел ил горечи. – И вот, значится, подхожу я весь кислый, словно окись какая-то, сажусь и спрашиваю, мол, на что клюёт. И вот от «на что клюёт» перешли мы на что-то личное. Рыба, конечно, распугалась потому, как мы брань бранить перестали. И что дальше, представляешь, заговорил он мне, помог очень сильно, совет дал. Я до сих пор помню его слова, какие он мне тогда сказал. «Просто живи», - вот и живу, как видишь. После этих слов мне ж такая рыбина попалась. Такая рыбина, вот такая, понимаешь, - он развёл руки в стороны, демонстрируя дюжий размер своего улова. – С локоть. А там же такая не водится, понимаешь? Гля, куда заплыла, значит. Правда, то, что попалось после, лучше не упоминать для красивой истории.
- Н-да, Джекар, он такой был, - соглашаясь, с печальной улыбкой, абсолютно искренней, кивнул корчмарь. – Всегда на помощь приходил. Сам-то ведь в ту деревню, когда жена его померла…
- Жена… - протянул Орикс. – У него детей не было?
- Да-к, Чейз вот и был. Неродной, правда, - процедил бармен. – Светлый парнишка такой был. Тоже там сгинул. Эт просто по молодости было, - ушёл он в воспоминания. – Жила одна у нас тут, Мартой звали. Выскочила за какого-то парня, он ребёнка заделал. Тот только родился, и муженёк… Не стало его. Во-о-от… Джекар эту девочку знал хорошо, он сам был её лет на десять старше. Помогал ей по первой, сына её тоже воспитывал. А потом, лет пять как, они и поженились. Души друг в друге не чаяли. И он её, мож, даже не как жену свою любил, а… По-отечески даже как-то. Он и ей помогал, и Чейза, как родного, воспитал. Сам-то ему господь наш на детей не дал.
- Возможно, и к лучшему… - буркнул, призадумавшись, Орикс.
- Потом Марта заболела, и там уже не спасли её, - подвёл грустную черту в этой истории корчмарь. – И он этот город видеть не мог, в деревеньке той схоронился. Он там единственный постоянно жил. Чейз то там был, то сюда его отец всё-таки учиться отправил. Он выучился, парень умный стал. Молчаливый, но тоже решил по отцовским стопам пойти, охотником заделаться. И ведь меткий, зараза, был. Червя из яблока болтом с сотни метров выбивал, - чувствовался в этом явный приукрас, но полуорк не стал портить историю.
- Ой, нам бы таких, а то стрела только и попадает, куда не надо, - и лишь одобрительно хмыкнул вслед.
- Он там так и остался… Я думаю, мужики, кто его знал, организуют или сегодня, или завтра, когда тела привезут, прощальную церемонию…
- Кто деньги собирает? – сразу поинтересовался Орикс.
- Вот, честно, пока сказать не могу, - корчмарь виновато пожал плечами. – Новость-то вот, только как час разошлась. Не все ещё знают.
- Тогда давай так, - полуорк достал из сумки заплатанный мешочек, высыпал оттуда себе в ладонь небольшую стопку серебрянников, а оставшиеся четыре золотые монеты вместе с тканью, протянул бармену. – Если деньги собирать будете, повесь: пусть остальным стыдно будет. Пусть видят, сколько давали, - мужик выпучил глаза от удивления.
- Мне без надобности, - Орикс лишь пожал плечами в ответ. – Родственникам раздашь его.