Доктор Вэнхольм – По следу пламени (страница 46)

Глава 20

Смрад от грязи, крови и копоти всё ещё стоял перед лицами. «Чёрные соколы» оставили склады позади, но никак не могли отойти от произошедшего. Скайлор, их друг, их товарищ и негласный лидер сгинул на глазах. Его последний вопль гремел в ушах беззвучным криком, словно его призрак всё ещё витал в запустелом помещении.

Его смерть стала ударом. Выйдя на широкую улицу, наши герои остановились, чтобы перевести дух. Хуже всех чувствовал себя Норико. Опалённый, израненный и злой от непонимания, он пытался собраться с мыслями, но выходило скверно. Марисса, не взирая на его волю, решила сопроводить его к лекарю.

Сама демонокровная не сказать, что чувствовала себя лучше. Конечно, раны на ней затягивались быстро, и только лишь порез, оставленный Скайлором, зиял небольшим шрамом, но морально, наверняка, ей было хуже всех. Своего собрата она знала лучше других, оттого и гораздо тяжелее переносила его уход. За свою жизнь она потеряла многих товарищей, даже друзей, но такие утраты всегда оставляли жгучую боль на сердце. Всё же, к Скайлору она привязалась. Не столько с точки зрения интереса: как партнёр он её уж точно не привлекал. Но вот как человек, которому можно было довериться, на которого можно было положиться, который мог сохранить тайну и который непременно встал бы спиной к спине в окружении проблем - в этом был весь Скайлор. Так что теперь демонокровная выглядела чернее грозовых туч.

Кора получила от него крепкую оплеуху, отчего её выбило из реальности практически на всё время боя. Благо, основной удар на себя принял волчий облик, так что сейчас девушка, хоть и выглядела потрёпанно, но физически чувствовала себя неплохо. Мысли её были не столько наполнены печалью или злостью, но неприятное гнетущее чувство своими коготками скребло на душе. Скайлора она знала и уважала, и в тот момент, когда он только ушёл, искренне хотела его найти. Когда увидела демонокровного в каком-то нечеловеческом облике, то желала вытащить его из этого состояния. Но когда он кинулся на Мариссу, выбор в голове был сделан сам собой. Защитить себя и своих друзей любым способом, пусть даже ликвидировать рогатого. Сейчас же преобладало стойкое чувство замешательства. Девушка видела, как он растворился внутри пламенной стены, но от него не осталось ни единого следа. Это было странно. С одной стороны – облегчение от того, что она выжила, не погиб никто из её товарищей. С другой – он тоже был частью банды.

Роза же не столько испытывала горечь. Её переживания были вызваны страхом. Казалось бы, не раз уже приходилось видеть чью-то смерть, куда более жестокую и кровавую. Но это пламя, возникшее вокруг Скайлора, его истошный вопль – они напомнили юной некши о пожарище, разгоревшемся в стенах родного племени. Демонокровный не был ей родным, даже другом. Но с ним они выбрались из горящего города, с ним они оказались бок о бок, преданные остальными. И его смерть отдавалась внутри голосами погибших друзей там, далеко-далеко, в Дашкании.

Галантий… А что Галантий? Он во всей банде был наиболее «одинок», и к негласному лидеру особых чувств не питал. Ещё при его уходе гораздо более эльфа заботили лоны, оставшиеся у того на хранение. Почти три тысячи в серебре. Да на эти деньги можно было бы прожить нормальной жизнью пару месяцев. Сейчас же с исчезновением Скайлора исчезли и его денежки. Эльф, хоть и прошёлся по складу, осмотрев лежащий внутри хлам, но никаких заначек не нашёл. Поэтому теперь испытывал только горькое разочарование.

Эту троицу Марисса отправила к конюшням. Всё равно им шастать вместе не было никакого смысла. Сама же демонокровная с Норико отправилась чуть в сторону от главной улицы. Двигаясь к эмпориуму, она приметила небольшую докторскую контору, куда и «затащила» островитянина. Сам он таким перспективам оказался крайне не в восторге. Всю свою жизнь воин испытывал стойкую неприязнь к абсолютно каждому лекарю, начиная от кланового врачевателя и его крайне болезненных методов лечения, хирурга арены, что безжалостно, едва ли не механически собирал бойцов по кусочкам, и заканчивая самым обычным целителем, предлагающим эликсиры и мази. Все они вызывали на коже неприятные мурашки. Каждая мысль заставляла вспоминать раны и химию, которой накачивали молодого бойца.

Контора не представляла собой ничего особенного. Но даже этого вида было достаточно, чтобы островитянин скривился с отвращением. Может, запахи трав и цветов были приятны носу, но вид алхимической стойки и классического набора микстур крайне напрягали. Сам лекарь выглядел заурядно, не слишком-то выделяясь. Обычный старичок за шестьдесят, в меру ухоженный, подбритый, но достаточно давно, ибо серебряные волоски седой щетины покрыли подбородок и скулы. Одетый в рубашку с жилетом, брюки и туфли. На небольшом носу с горбинкой несколько контрастировали с узкими глазами огромные круглые очки.

Прямо-таки вспомнился хирург. Этот был, можно сказать, его копией. Только полностью противоположной. Аккуратный, вежливый, учтивый, а не грубый, резкий и сумасшедший.

Он вежливо поприветствовал своих клиентов, поинтересовался проблемой. Узнав, что требуется помощь от ожогов и только она, лекарь сразу нашёл среди своих запасов нужную мазь – густую серебристую субстанцию, напоминающую смесь из полупрозрачного желе и песка. Она не источала никаких запахов, так что и сравнить её было не с чем. Лекарь пригласил Норико на койку и заставил снять одежду с торса. Островитянин, хоть и выполнил просьбу, но был предельно молчалив и всем своим лицом показывал, как ему это неприятно. От того, насколько он напрягся, казалось, что проступившие вены вот-вот лопнут, а глаза нальются кровью.

На множество шрамов разных размеров, не оставляющих на коже ни единого целого местечка, лекарь вовсе не обратил внимания. Уточнив, что именно вызвало ожоги и получив ответ о заклинании, он сначала обработал лицо, а затем и торс, больше для профилактики. Действие было правильным – магический огонь мог иногда совсем не оставлять следов на коже, даже не палить растительность на лице, но выжигать всё изнутри.

Плату он взял божескую в сравнении с тем, сколько драли Гриобриджские врачи за приём, и уже через двадцать минут «соколы» были свободны. На пути обратно Норико всячески старался расспросить Мариссу о произошедшем со Скайлором. Как бы девушка ни старалась скрыть свои эмоции и смотреть на мир, источая привычное хладнокровие, её взгляд выдавал переживания, которые гложили демоническое сердце.

Демонокровная на его вопросы отвечала крайне расплывчато. Она точно знала, что именно произошло, но отчего-то выбирала столь витиеватые формулировки, что островитянин то укоренялся в своих подозрениях, то вовсе терял свою мысль.

- Под «внутренним демоном» ты имеешь ввиду то, что он был одержим?

- Не совсем… - через паузу, задумавшись, ответила демонокровная.

- Но ведь выглядело это именно так, - настаивал Норико. – Его ярость, даже при том, что он впадал в безумство, когда видел кровь. Чёрная дымка, этот вопль. Что это, если не одержимость? И почему она проявилась именно сейчас?

- Это - не одержимость.

- Тогда что!?

- Тебе этого не понять, Норико, - Марисса покачала головой. – Есть вещи, которые могут понять лишь те, кто видел это гораздо ближе, чем вы. А проявилось оно сейчас потому, что Джо’Рун едва не отправил его к отцам.

- Так объясни. У нас время вроде бы ещё есть.

-Не сейчас, Норико… Не сейчас…

В какой-то момент островитянин сдался, решив отложить этот разговор до более благополучных времён. Их всё ещё терзало такое состояние, будто от жизни оторвали, может, и небольшой, но значимый кусочек.

Их путь обратно проходил спокойно. Город не знал и не слышал бойни на складах, так что никто не обращал внимания на слегка потрёпанную парочку. В какой-то момент Марисса связалась с кем-то заклинанием, но их диалог закончился буквально одной единственной фразой.

А затем раздался грохот…

***

Орикс прибыл в Хадрию ближе к ночи. Большинство заведений в городе к тому времени уже закрылись. Благо, что конюх ещё не отправился спать. Заплатив тому на неделю вперёд, полуорк оставил своего конягу. Цены кусались знатно, но терпимо. По крайней мере, не приходилось беспокоиться, что лошадь могут взять и увести в степь.

С местом ночлега всё, к удивлению самого Орикса, вышло тоже достаточно быстро. Несмотря на то, что в окнах многих постоялых дворов свет уже был потушен, рыбацкий паб «Старый угорь» пустил за порог нуждающегося путника.

Внутри заведение выглядело под стать своему названию. Старое, облезлое, потрёпанное, насквозь пропахшее рыбой и спиртом. Наверняка, это было едва ли не самое дешёвое место, где только можно было остановиться. Но Ориксу оно навеивало тепло родных воспоминаний. Когда с отцом они шли рыбачить, когда возвращались изгвазданные из-за того, что не подумали о надвигающемся дожде. Когда сидели с ним, отогреваясь дома и с улыбкой рассматривая улов. Этот грязный трактир и его хозяин, пузатый и патлатый мужик, выглядящий также помято, как и его паб, приютили полуорка, и на пару дней он даже испытал облегчение.

Не нужно никуда бежать, никуда спешить. Только ждать. А в это время можно было и с мужиками перекинуться парой словечек, послушать истории, поспорить о рыбе. Словом, насладиться, оказавшись в стихии своей рыбацкой страсти.