Доктор Вэнхольм – По следу пламени (страница 122)
- Почему ты никогда не останавливаешься!? Ты не можешь вечно вот так огрызаться на всех, - её голос зазвенел эхом по сводам пещеры. – Мы только что чуть не умерли! Я знаю, что ты смелый и сильный, но можешь же хоть чуть-чуть думать!
В ответ воин схватил её руку за кисть и немного сжал, чтобы кошка не могла вырваться. Приблизившись к её лицу, он смотрел на неё абсолютно спокойным взглядом, что никак не соответствовал жутковатой расплывающейся улыбке, контур которой ещё и подкреплялся давно зарубцевавшимся, но оттого не потерявшим своего пугающего вида шрамом, что оставила шпага Лангедроссы. По иронии, именно её островитянин держал теперь в другой руке.
- Знаешь, Роза, - он сжал её руку чуть сильнее. Попытка вырваться теперь стала причинять небольшую боль. – Обычно те, кто на меня порывается, должны быть убиты…
Кора дожидаться продолжения не стала. Подойдя ближе, она без слов упёрла свой «посох», имевший на одном конце форму надломленной рогатины, в шею Норико.
Появление друидши стало неожиданностью для обоих. Воин на секунду ослабил хватку, что позволило Розе выбраться, схватившись за подставленную палку. Освободившись, она выпустила на другой лапе когти и вцепилась ими в ворот.
- Мне кажется, или ты просто так пытаешься сбежать от меня! - впервые она настолько злилась на своего друга и телохранителя. – Ждёшь, когда тебя кто-нибудь прибьёт наконец-то!? Я всегда знала, что ты такой безрассудный! Умереть так хочется? Нетушки! Я тебя не отпускаю! Я тебе на разрешаю!
- Бежать от тебя? Да кто ты мне такая вообще? – скривился островитянин, словно увидел что-то крайне неприятное. И ни палка под горлом, ни натянутый ворот не были тому причиной. – Да ты хоть знаешь, чем я тебе послужил? – дёрнулся он в сторону некши, оставляя на шее царапину, проходящую прямо по линии шрама от гарроты. – Оберегал тебя, как идиотину. Следовал за тобой. Ты знаешь, сколько я убил, пока шёл за тобой? Скольких ублюдков я подчистил, пока ты в радости исследовала мир? Скольких я превратил в кровавое месиво?
Слова желчью сочились из его рта. Он извергал их сквозь зубы, вгоняя так и не отпустившую его некши в страх. Конечно, она знала, что иногда Норико приходилось разбираться с охотниками за головами, посланными Дар’Каром. Но это было в самом начале пути. С той поры, как они шагнули в вольные земли, попытки скрыться стали не более чем мерой предосторожности. По их души никто не шёл. Да и Роза никогда не просила его убивать.
Но вдруг, заставив вздрогнуть обоих, между их лицами легло лезвие меча.
- Норико, ты сам сделал этот выбор, - голос Орикса звучал предельно спокойно. – Так что не надо рукоприкладствовать. Отпусти её.
На островитянина, правда, это никак не подействовало. Свободной рукой он схватил кошку за шею, и та, хрипя, сказала:
- Ты не можешь! Нельзя! Ты знаешь, кто я тебе! Ты знаешь, почему ты пошёл со мной! И ты знаешь, почему ты здесь!
- Знаешь, Роза… Я уже ничего не знаю… Даже зачем я тут, - напоследок выбросил Норико, а затем оттолкнул зверолюдку от себя.
Та одёрнула руку, отпустив его смятый и подранный ворот, и, прежде чем воин развернулся и направился прочь, не кидая ни на кого последнего взгляд, произнесла:
- Тогда посмотри на меня и вспомни, если забыл!
Он не стал ей отвечать. Не стал что-либо говорить. И даже на других «соколов» не бросил взгляда. Ему хотелось уйти. Не видеть их лиц, глаз, что выражают осуждение и наверняка ненавидят его. Если бы не вставший перед ним Орикс, Норико так бы и ушёл молча. Даже возникшая преграда не заставила его остановиться. Он намеревался просто обойти оказавшегося перед ним громилу, но тот так и не позволил двинуться дальше.
- Чего тебе, орк? Дай пройти!
- Норико, ты понимаешь, что ты сейчас сделал и продолжаешь делать? – голос стоящего напротив зеленокожего оставался предельно спокоен.
- Сейчас… Сейчас я пытаюсь успокоиться, чтобы не прирезать вас всех к чертям, - сквозь зубы выдавил островитянин. – Отойди!
- Ты ведь понимаешь, что меня, как её, ты за шкирку не возьмёшь?
- Зато я запросто вгоню тебе лезвие в живот, - оскалился воин и наставил на Орикса шпагу.
- Попытайся, - орк-полукровка такого жеста не испугался и сам положил руку на лезвие.
- Закончили! – прервала обоих вставшая между ними Кора. – Выход – там, - указала она кивком в противоположную сторону от того, куда двинулся наёмник. – Пусть идёт.
- Он же кого-нибудь там прирежет, - попытался опротестовать громила.
- Пусть режет, - процедила Кора, выдохнув. – Если он так и остался в мире, где убивают друг друга, и где честь – пустой звук, пусть там и остаётся. Только пусть других туда не тащит.
- Честь – бальзам грешных… - только и промолвил шёпотом Орикс. А затем добавил чуть громче. – Какая же ты неблагодарная скотина, Норико.
- Ой спасибо, меня и не так называли, - усмехнулся, сохраняя всё тот же оскал, островитянин.
- Уж извини, воспитан, - только и ответил Орикс, провожая его взглядом.
Дождавшись, пока воин отойдёт на некоторое расстояние, остальные «соколы» пошли за ним. Орк-полукровка подозвал к себе Галантия, остававшегося до сей поры в отдалении от обеих перепалок. Вся высокомерная спесь теперь была сбита, и эльф, скорее, не понимал, что вообще послужило причиной такого разлада. И если подобное отношение к серому наёмнику ещё как-то укладывалось в голове, то поворот спиной к своим же товарищам вор принять не мог.
Кора, отпустив их немного вперёд, подошла к Розе и легонько тронула её за плечо. Было видно, что вся произошедшая ситуация обернулась для неё глубоким потрясением. Пусть она и старалась скрыть, истинные эмоции прорывались наружу тихими всхлипами и катящимися по щекам слезами.
Под шум начавшегося снаружи ливня, над «соколами» начали сгущаться тучи…
Глава 47
Когда бандиты только направлялись в послужившую пристанищем для культистов шахту, сама мать-природа, сгустив над округом «Хадрия» полотно из непроглядных туч, будто пыталась сказать, что ничего хорошего от этого похода ждать не стоит. Смертные, однако, не вняли её предупреждениям, и теперь на протянувшиеся вдоль границы леса обрушился наипротивнейший дождь.
Холодный, мелкий, он то возникал порывами, то исчезал ненадолго, чтобы потом пролиться вновь. Где-то вдалеке, понемногу приближаясь, били раскаты грома. Может, сам ливень продолжался не столь долго, но вся успела изрядно вымокнуть и покрыться пятнами луж.
Для находящихся в лагере наёмников возникший акт непогоды стал небольшой неприятностью. Когда капли подобно водопаду сорвались с неба разведённый костёр оказался моментально потушен, и теперь люди пытались ютиться под деревьями и кое-как сооружённым навесом. Правда, косая траектория ливня совсем не способствовала этому.
***
Норико, увидев ещё больше серых гостей в лагере, совсем потерялся в попытках успокоить себя. Только что один из них был готов порезать его, и сам островитянин желал того же. После смерти Лангедроссы и попытки убить его от того молодого эльфа, весь этот чёртов отряд казался отъявленными ублюдками. Лучше бы их всех перебили. И воин с радостью хотел сделать это собственными руками. Но сейчас их было неоспоримо больше. Никакая сила не позволит расправиться с ними и, при этом, выжить.
Поэтому он, не обращая внимания на прислужников своего врага, неспешно обошёл лагерь и направился чуть глубже в пролесок. Дождь колкими каплями опадал на него, смешивался с грязью и кровью, покрывающими лицо и одежду, и стекал на землю. Никакой чистоты он не приносил. Лишь оставлял полосы неприятных разводов. И холод.
Гнев, что до этого бурлил и заставлял горячиться, постепенно сходил на нет. Вместо него приходило раздражение, не дающее ничего и только ведущее к ещё большему приступу ярости.
Выйдя на небольшую поляну, Норико подошёл к одному из деревьев и приложился рукой к шершавой коре. Ствол выглядел крепким. Оторвав щепку, он сжал её в ладони до хруста, а после раскрыл кулак, заставив её разломленные части плюхнуться на землю.
Могучий дуб невозмутимо смотрел на него. Островитянин поднял взгляд на возвышающиеся ветви, удерживающие собой раскидистую крону. Наверняка он стоял тут уже не одну сотню лет. Слегка поморщившись, воин приложил сомкнутую кисть, а затем размахнулся и с силой ударил по бревну.
Он бил и бил, сдирая кулаки в кровь. Казалось, с каждым новым соприкосновением руки и древесины, он всё более свирепел. Щепки разлетались в сторону, красные капли обагряли мутные лужи. Тяжёлое дыхание паром вырывалось из пасти. Каждый вдох давался с трудом, но Норико не останавливался.
Стерев кожу до костей, он продолжил. В конец обессилев, когда глаза куда чаще стали видеть темноту, а не свет, он опустил руку. Боль совсем перестала ощущаться ещё несколько минут назад. Взглянув на кулаки, он слабо усмехнулся и сухо сплюнул на землю. А после упал, потеряв сознание.
***
Когда «соколы» дошли до лагеря, Орикс последовал за островитянином, выдерживая дистанцию. В приступе своего гнева тот легко мог сорваться и напасть на своего союзника, так что полуорк предпочёл лишь наблюдать.
Кора вместе с остальными в это время принялась собирать остатки вещей. Оставаться в этом лесу при такой погоде не было никакого смысла. Фургон стал непригоден для передвижения, поэтому сумки, какие можно, бандиты нацепили на себя, а что-то сложили в седельные, навешанные на Йорика.