Доктор Вэнхольм – Безликий (страница 9)

— Ты в порядке? — обеспокоенно спросил парнишка, а затем протянул девочке куклу, — Прости, она немного порвалась.

Ответ ему не содержал ни единого слова. Лекса просто бросилась в крепкое молчаливое объятие, сжав того с такой силой, что, казалось, захрустели ушибленные кости.

— Ну всё-всё… — тот приобнял её в ответ, растянувшись в болезненной улыбке, — Задушишь же.

Однако Лекса его не отпустила, так и продолжив держать того в своих объятиях. Картина застыла, как застыло и девичье лицо, улыбаясь сквозь текущие слёзы.

Но затем и она сменилась, перенеся меня на загородную дорогу, где сделал стоянку торговый караван. Ровным рядом стоял десяток из повозок и телег, запряжённых лошадьми. Неподалёку отдыхали караванщики, рассевшись у разведённого костра. Кто-то разговаривал, кто-то следил за транспортом. И неподалёку от всей этой процессии, чуть отстранившись от всего, стояли четыре человека. Трое юношей и девушка — всё те же Том, Мак, Лекса и парень, имя которого мне так и не удалось узнать. Здоровяк, судя по виду — дорожной одежде и большому дутому рюкзаку за спиной — собирался уезжать. Вероятнее всего, в Катрас.

— Ну, вот и всё, еду покорять большой город, — усмехнувшись, пробасил здоровяк.

— Ты смотри там все деньги не потрать, — голосом сурового наставника сказал ему Томас, а затем улыбнулся, — А то дед узнает и всё — прибьёт.

— Да всё нормально будет, — отмахнулся тот, — Жаль, за тобой больше не присмотрю…

— А мы тут на что? — сказал безымянный парень и приобнял Лексу за талию, — Она вон его в случае чего пинками вокруг Бесгермена гонять будет, чтобы не расслаблялся, — после чего получил небольшой тычок локтем в бок, — Эй, за что?

— Ты о нас не забывай, — взяла слово Лекса, — И обязательно приезжай.

— Уж лучше вы ко мне, — вновь улыбнулся Мак, — Да и как вас забудешь. До встречи, ребят…

Он пожал руки парням, крепко обнял девушку, а затем направился в сторону одной из повозок. Через некоторое время караван тронулся, ряд повозок двинулся по грунтовой дороге, а вслед ему смотрели и прощались три человека.

— Вот и мне пора, — сказал парень и направился вдоль дороги, — Увидимся…

Он уходил от брата с сестрой всё дальше, а его самая обычная одежда медленно превращалась в воинский мундир. Но внезапно парень остановился, обернулся, взглянул на Тома и Лексу пустым, безжизненным взглядом с покрытого шрамами и морщинами лица, а затем бесследно осыпался прахом.

Окружение в миг изменилось, в этот раз отправив меня в чуть более знакомое место.

Я оказался на тропе из белого камня, ведущей к вершине холма. Обернувшись, я увидел, как позади первые лучи рассвета начинают освещать огромный город — Катрас. Как озаряется блеском воды его гавань, как тьма востока, маскируясь, исчезает, открываясь солнцу, как гаснут фонари центральной улицы, уступая место естественному свету.

Это место было мне знакомо. Готов поспорить, я оказался в событиях, произошедших совсем недавно. Так и произошло.

— Я, конечно, тебе искренне верю, но всё же, — услышал я неподалёку знакомый голос. Свой голос, — Меня начинают терзать смутные сомнения, когда меня кто-то будит в четыре утра, говорит мне собираться и с неиссякаемым энтузиазмом жаждет что-то показать.

— Да ладно тебе, — отвечал «мне» счастливый женский голос — голос Лексы, — Или ты думаешь, что я тебя куда-то в… топи завести?

— Да кто ж тебя знает… Ай.

Я взглянул вниз по дороге и увидел, как по ней спешит Лекса, а рядом с ней иду я сам… Это воспоминание мне знакомо. Оно произошло каких-то пару месяцев назад. Тогда был мой выходной, я остался ночевать в квартире у Лексы, и она подняла меня посреди ночи с воистину великим энтузиазмом, чтобы пойти куда-то.

Девушка легонько толкнула меня локтем, а затем произнесла:

— Всё, не бурчи, почти пришли.

— Просто, видимо, я уже слишком стар для таких вот внезапных прогулок, — улыбнувшись, развёл я руками.

— Вот не надо говорить мне о старости, — насупилась Лекса, — Тебе всего двадцать шесть. Какая старость?

— Двадцать семь, — уточнил я, наигранно подняв указательный палец.

— Велика разница, — вздохнула та, — Стой, какие двадцать семь? Ты когда на год успел постареть?

— Да вот, несколько дней назад…

— А почему мне ничего не сказал? — возмутилась она.

— Так не праздновал же, — пожал я плечами, — Да и смысл? Годом больше, годом меньше.

— Ну-у… ты так не говори. Это же всё-таки праздник.

Они прошли мимо меня, совершенно не заметив, словно вместо меня настоящего здесь была абсолютная пустота, и направились дальше. Я невидимой тенью последовал за ними, хот и знал, что будет дальше: мы дойдём до вершины холма, остановимся, опираясь на каменную ограду, а затем Лекса скажет «жди». Пройдёт каких-то полторы минуты, и я увижу то, что она хотела мне показать.

В какой-то момент на совсем короткий промежуток времени, на каких-то десять, может, пятнадцать секунд, в небесах на фоне рассвета загорелся блестящий диск. Он парил над водой, испуская во все стороны потоки едва заметных на первый взгляд волн. Однако, если присмотреться, то глазам открывался воистину невероятный вид. Иллюзия, созданная буквально из ничего без помощи магии. Поток энергии, собирающийся в узорчатые фигуры и превращающийся в столь сложные рисунки, что удивление является лишь малой частью от того чувства, что возникает в голове при виде этой невообразимой картины.

— Знаешь, я так рада, что смогла показать это место хоть кому-нибудь… — сказала Лекса, когда зрелище подошло к концу, — Как тебе?

— Это… это невероятно, — только и смог произнести я, пребывая в приятном шоке после увиденного, — Что это вообще было?

— Это… это была воронка, — с улыбкой сказала она, а затем подошла к ограде и облокотилась на неё, положив руки, — Знаешь, когда я впервые увидела это, я была потрясена до глубины души. А потом узнала, что воронка там открывается каждое утро, и решила взглянуть на неё ещё раз. Но не увидела её. Её видно с гавани, но ни следа от всей этой красоты. Эти узоры видны только отсюда. Если отойти на десять метров, то всё — нет больше красоты.

— И ты хочешь сказать, что об этом месте никто не знает?

— Не знаю… Честно.

— А ты сама-то как об этом…

— Случайно. Возвращалась пешком из Диграна, остановилась здесь, решила передышку сделать и… увидела.

Я сделал два шага вперёд, подошёл ближе. Лекса придвинулась ко мне, положила голову на руку.

Тот момент я помнил во всех подробностях. Её прикосновение, две минуты полного молчания и тишины. И её самую искреннюю и настоящую улыбку.

И как жаль, что это был финал. Финал прекрасного момента, который должен был длиться вечно, но закончился столь быстро. Оборвался настолько внезапно, что я даже вздрогнул от неожиданности, оказавшись в другом месте.

Туман. Густой непроглядный серый туман окружал меня. Он окутывал всё вокруг, создавая мрачную пустоту. Я обернулся, прислушался, но не услышал ни единого звука, решил пройти дальше.

Он закончился внезапно, когда мне уже начало казаться, что я что-то делаю не так. Серое покрывало слетело, открыв мне вид на чересчур знакомый деревенский перекрёсток. Тот самый, что стал предвестником недавно произошедшего кошмара.

На его центре недвижимой статуей стояла Лекса. Стояла и смотрела в сторону, где находился дом, штаб генералитета, превратившийся в огненную могилу. Там же, как и в реальности, на верёвке покачивался одноногий скелет. Однако был и элемент, отличающийся от того, что мы видели в жизни. Перед входом в здание на середине дороги стоял безвременно почивший Мак, по бокам от него — Том и Тано.

На улице, что тянулась по правую руку от Лексы, я увидел маленькую девочку с потрёпанной куклой в руках. Это явно была наёмница в детстве, вот только одновременно печальное и немного искривлённое страшноватое лицо нагоняло такой жути, что я невольно поёжился, предпочтя не смотреть в ту сторону.

Позади девушки было пусто. Я попытался сделать шаг ближе, однако не смог и двинуться места. Сам того не понимая, я стал частью сна Лексы, всего лишь его элементом. Подконтрольной куклой, управляемой могущественным кукловодом, имя которому «Мир грёз».

Это было одно из тех явлений, сущность которого не была доказана ни одним учёным, и которое я всеми силами старался избегать, забираясь в сновидения. О нём практически не было сведений: лишь небольшие выдержки его очевидцев, испытавших… это на себе. Причём все как один, утверждали, что с ними начинал говорить сам мир, будто являющийся живым существом. Что он зазывал их, повелевал ими словно подконтрольными марионетками.

До сегодняшней ночи я понимал, что это возможно, но, скорее, не верил тому, что что-то подобное существует. Как с самым обычным человеком может говорить мир? Бред же, если подумать. Оказалось — нет.

Я пытался вырваться, но безуспешно. Невидимыми цепями я был прикован к одному месту, не в силах сдвинуться. Причём то, что обычно действовало, сейчас работать отказывалось. Я не мог сделать вообще ничего. Если обычно, будь то мой сон или чей-то ещё, я мог что-то изменить, убрать или добавить, повернуть действия вспять или наоборот направить их в нужное русло, но не сейчас. Мне оставалось лишь наблюдать за происходящим.

И вдруг мир вспыхнул.

Языки пламени появились из ниоткуда, опутали своими цепями здания, людей, меня — всех кроме Лексы. И они были реальны. От огня чувствовался жар, а когда пламя подобралось вплотную, боль от ожогов начала пронзать тело.