Доктор Иваныч – Все байки старого психиатра (страница 13)
– Не, не, вы чего? Я же вижу, что вы – врачи. Чо я, дурак, что ли, на вас бросаться?! – искренне ответил он.
– Вот и хорошо. Как вас зовут?
– Валера.
– Что случилось, Валер? Говорят, что ты чужую машину разбил? Зачем?
– Ха… Да тут так просто и не расскажешь… Ну, короче. Я восемь лет отсидел за тяжкие телесные со смертью. По-человечески отсидел, нормальным пацаном. Два года назад освободился. Полгода нормально прошли, работал в бригаде, ремонты делали. А потом началось. Опера из десятого отдела начали ко мне подкатывать…
– А это что за десятый отдел? Никогда о таком не слышал.
– Ха! И не услышите! Это же секретный отдел, они на новые преступления раскручивают. Но они не как обычные опера, они на расстоянии действуют. Через ретрансляторы давят и прессуют.
– Через какие ретрансляторы?
– Ну аппаратура такая, передает голоса на расстояние, прямо в голову. Они меня на сто четырнадцать убийств хотят раскрутить!
– Да, это многовато будет!
– Да это вообще беспредел голимый! Я чо, совсем больной, на себя пэжэ[6] буду вешать?!
– А кому ты так кричал-то? Оперу, что ли?
– Не, не оперу, а козленку оперскому. Его к ретранслятору допустили, чтоб он, значит, надавил на меня. Он начал угрожать, что мочой меня обольют и девочкой сделают, если я явку не напишу.
– Понятно. Ну, а машину-то у соседа зачем разбил?
– Да какой он, на…, сосед?! Это опер из «десятки»! Его специально ко мне в подъезд подселили! В его машине ретранслятор стоит, через него они со мной и базарят!
– А еще мне сказали, что ты на учете у психиатра состоишь и инвалидность имеешь.
– Да, года полтора назад, из-за них я на больничку попал. Три месяца лежал, шизуху мне поставили и вторую группу дали. Но, кстати, помогло.
– Голоса прекратились?
– Поначалу я их вообще не слышал, потом они начали прорезаться, потихоньку так, невнятно. А позавчера, как прорвало! Они же прямо в мозг свои голоса передают. Думал, башка лопнет!
– Ну что, Валерий, поехали опять в больничку. Там тебе опять защиту от голосов сделают.
– Да, поехали, конечно! – с радостью согласился он.
Да-а-а, давненько я не встречал столь систематизированного бреда! Ведь прямо все четко по полочкам разложил, кто, что и зачем! В общем, больного успешно сдали защитникам от голосов.
– Центральная, шестая свободна!
– Пишем, шестая: адрес такой-то, во дворе дома, отравление неизвестным веществом, М, 30 л., вызывает полиция.
– Принял!
В уютном дворе старого П-образного дома, под сенью желтой листвы деревьев, происходило форменное непотребство. Молодой, тощенький мужичонка, одетый лишь в плавки, стоя на полусогнутых совершал какие-то обезьяньи движения и почесывался. Рядом стояли двое полицейских и улыбались.
– Во, видите, чего творится-то? – сказал прапорщик, обращаясь к нам.
– Мы-то видим! И все вокруг видят! А кто-то из окон и видео снимает! Ну неужели нельзя было его в машину посадить?! – возмутился я.
– Так мы ж не скорая, зачем он нам в машине нужен? Не дай бог, окочурится, а потом отписывайся! – ответил он.
Ну да, пререкаться можно до бесконечности. Мои фельдшеры, взяв под руки, повели болезного в машину. Тот не сопротивлялся.
– Уважаемый, как вас зовут?
– Ы…ы…ы… – сказал он в ответ.
– Что употреблял?
– Не…не…не…ы…ы…
Давление 110/70 мм, пульс 52, зрачки широкие, со слабой реакцией на свет, взгляд не фиксирует. Вены везде чистые, но это еще ни о чем не говорит. Употребить можно по-всякому. На введение налоксона никакой реакции нет. Значит, точно не опиаты, а какая-то другая химия. Написал я в карточке «Отравление неизвестным веществом» и увезли мы его в стационар как неизвестного. Вот зараза, теперь придется звонить в полицию, сообщение передавать! А то, что полиция и так имела эту информацию, не считается. Нужно звонить в дежурную часть и передавать уже от имени скорой. Да, вот такие у нас заморочки.
– Центральная, шестая свободна!
– Пишем, шестая: адрес такой-то, Ж. 33 г., человеку плохо, причина неизвестна, хочет именно вас.
– То есть, прямо так и сказала, мол, Юрия Иваныча хочу?
– Нет, она психиатрическую бригаду требовала.
– А что у нее плохо-то?
– Она ничего, как следует, не объяснила и трубку бросила.
– Понятно, принял.
Чудеса какие-то…
Дверь нам открыла молодая, красивая брюнетка с холодным взором.
– Вы психиатр? – прямо с порога строго спросила она.
– Да.
– Хорошо, проходите. Доктор, а можно нам без санитаров поговорить? – поинтересовалась мадам.
– Во-первых, они не санитары, а фельдшеры. Во-вторых, мы – одна бригада. В-третьих, никаких секретов по работе у нас друг от друга нет. И врачебную тайну мы храним одинаково, – спокойно объяснил я.
– Очень много слов, доктор! – с высокомерным недовольством заявила она. – Ну, ладно. Короче говоря, мне нужно госпитализироваться в четвертое отделение. Я вам нормально заплачу. Просто у меня на работе серьезные неприятности, и мне нужно в больнице полежать определенное время.
«Ишь ты, милая, куда захотела-то!» – подумал я. Четвертое отделение областной психиатрической больницы, так называемое «санаторное», мечта многих. Там режим мягкий, со свободным выходом, условия прекрасные. Одним словом, настоящий санаторий для людей с невротическими расстройствами.
– К сожалению, по скорой четвертое отделение не принимает. Вам нужно обратиться в психоневрологический диспансер, взять направление…
– Ой, да все это я знаю без вас! – бесцеремонно оборвала она меня. – В этом вашем диспансере нужно очередь выстоять среди дураков, потом кучу анализов сдать, потом опять очередь, чтобы направление дали! Все это я уже проходила! Я же вам сказала, что заплачу!
– Послушайте, уважаемая, никаких денег мы у вас не возьмем и никуда не повезем. Я понятно разъяснил?
– Так, не хамите мне, пожалуйста! Я вам не уважаемая! – Дамочка аж раскраснелась от гнева.
– Ну, извините, я ж не знал, что вы не уважаемая!
– Так, все, уезжайте, надоели! – взвизгнула она.
– И вам всего доброго! – душевно попрощался я.
Ответом нам была громко хлопнувшая дверь…
– Центральная, шестая свободна!
– Сюда, шестая!
Ну, наконец-то! Сейчас поедим, чайку врежем, а может и горизонтальное положение принять получится. У крыльца задумчиво курила старенькая дезинфектор Нина Петровна.
– Ну что, Иваныч, всех дураков вылечил? – поинтересовалась она.
– Нет, Петровна. Лечить можно только психически больных, а дураков – бесполезно.
– Эт точно…
Часа два не вызывали. Эх, красотища, почаще бы так! Но все хорошее не вечно…