Доктор Феолетов – Операция «Серый шум». Хроники майора Рептилоидова (страница 2)
– Но… зачем? – не удержался Вангок.
Майор Рептилойдов взглянул в окно, на уютные улицы Города Бога. – Чтобы меня перестали воспринимать всерьёз. Чтобы я стал персонажем. Анекдотом. Мифом. Граф Дракула смог скрыться именно так – он стал книжным персонажем, и все забыли, что он был реальным человеком. Его правда утонула в шуме вымысла.
Он повернулся к Вангоку. Его взгляд был тяжёлым и абсолютно серьёзным. – Ваша задача, Белояров, – начать создавать этот шум. Превратить мою жизнь в серый, однородный, непрерывный информационный гул, в котором тонет любая правда. Вы поняли?
Вангок Белояров глубоко вздохнул. Он посмотрел на папку, на стаканчик с кофе, на строгое лицо Майора. И на его лице расплылась медленная, понимающая улыбка. Он брался за дела и посложнее.
– Понял, товарищ Майор. – Он взял папку, аккуратно прижал её к груди. – История про рептилоидов в ЖЭКе – это сильно. Я сегодня же начну с баристы Лены из «Кофеина №3». У неё парень как раз сантехник в том ЖЭКе, она обожает такие сплетни.
Майор Рептилойдов кивнул с едва заметным намёком на удовлетворение. – Идите. И помните – чем абсурднее, тем лучше.
Дверь закрылась. Майор подошёл к окну. Через несколько минут он увидел, как Вангок Белояров выходит из подъезда, крепко прижимая к себе папку «Серый Шум», и уверенной походкой направляется в сторону ближайшей кофейни, на ходу уже что-то увлечённо нащелкивая на своем телефоне.
Операция началась.
2. Дело о крипто-хомяке
Воздух в кабинете Майора был густ от запаха остывшего кофе и раскалённого металла. В углу, подобно механическому дзен-монаху, трудился «Анализатор Бессмыслицы» – агрегат, чьё существование казалось невозможным гибридом мясорубки, патефона и параноидального сервера. Он скрежетал, мигал разноцветными лампочками и с каждым щелчком выплёвывал в латунный лоток очередную крупицу информационного шлака.
Сегодня он выдал нечто особенное. Майор поднял листок, пропитанный запахом тонера и нехороших предчувствий:
«Мой Мстислав сегодня снова бежал ровно 25 минут! Горжусь им!»
Форум «Кактусы и суккуленты», пользователь «Кактусовод1976»
Холодная игла интереса кольнула Майора под ложечкой. Он достал папку с грифом «Подозрительная любовь к мелким животным» и начал листать. Выдержки множились:
«Мой Джексик обновил рекорд – 28 минут!»
«А мой Цезарь сегодня бежал с перерывами: 5 минут, потом 3, потом 7, потом снова 10… устал, бедняжка»
«Бусинка сегодня ленилась, всего 15 минут, но зато очень интенсивно!»
– Аномалия, – прошептал себе под нос Рептилойдов, мысленно отмечая пункты:
1. Неестественная фиксация на временны́х отрезках.
2. Навязчивый спортивный интерес к существам, чья главная эволюционная задача – толстеть и размножаться.
3. Хомячий активизм, граничащий с системностью.
Перекрёстная проверка выявила пугающую закономерность: пользователи с никами «Кактусовод1976», «Бусинка» и «Цезарь» состояли также в «Клубе вязальщиц», «Обществе защиты уличных котов» и «Союзе коллекционеров пуговиц XVIII века». И везде – те же странные, ритмичные отчёты о физической активности грызунов.
Пазл сложился в идеальную, пугающую картину. Это не было заботой о животных. Это была сеть аналоговой шифровки. Хомяки в своих колёсах выступали в роли живых, пушистых криптопередатчиков.
***
В скромной квартире на пятом этаже панельной девятиэтажки пахло овсом и страхом. Виктор Свиридов, человек, чья внешность навсегда запоминалась как блик на линолеуме, виновато заслонял собой клетку.
– Мстислав не виноват! Он просто бегает! Я вообще за экологию и против пластика! – лепетал он, пошатываясь от нервной дрожи.
– В сторонку, оператор связи, – с ледяным спокойствием скомандовал Майор, отодвигая Свиридова легким движением руки.
В клетке, в стружках из небелёной бумаги (экологично!), рыжий хомяк по имени Мстислав крутил колесо с сосредоточенным видом буддийского монаха, познающего дхарму через кардио. Майор, не сводя с него взгляда, надел стерильную перчатку и методично, с археологической точностью, начал разгребать подстилку.
Как он и предполагал, на дне клетки, среди опилок, чётким узором были выложены семечки подсолнечника.
– Двоичный код и стеганография, – без тени эмоций констатировал Рептилойдов. – Примитивно. Но талантливо. Вы кодируете данные в узорах, а ваш сообщник, «Бусинка», считывает их по фотографиям в чате. Гениально. Идиотично. Но гениально.
– Это просто игра! – жалобно выкрикивал Свиридов. – Правда, я просто люблю хомяков и… и статистику!
Но его голос не убеждал ни Майора, ни, что было ещё показательнее, самого Мстислава, который остановился и смотрел на хозяина с немым укором.
В комнату вошёл помощник Майора, волоча за собой чемоданчик с оборудованием для детектора лжи в миниатюре.
– Готовьте протокол допроса. И принесите датчики для… оператора, – распорядился Майор.
Наступила самая сюрреалистичная часть операции. К лапкам и ушкам Мстислава аккуратно прикрепили микроскопические датчики. Хомяк, закончив пробежку, сидел на руке у Майора и с достоинством ел предложенное ему семечко.
– Вопрос первый, – строго сказал Рептилойдов, глядя на грызуна. – Ты знал, что твои действия носят противоправный характер?
Мстислав затрусил лапками. Детектор выдал слабый сигнал. Помощник посмотрел на экран.
– Эмоциональный отклик, товарищ Майор. Но интерпретировать сложно. Скорее всего, он просто хочет ещё семечек.
– Вопрос второй. Кто твой куратор? «Бусинка» или «Цезарь»?
Мстислав наклонил голову и издал тихий писк. Детектор молчал.
Допрос зашел в тупик. Внезапно Майор смягчился.
– Ладно. Предлагаю сделку. Ты даёшь показания на Свиридова, а мы обеспечим тебя пожизненным запасом самых отборных семечек и новым, бесшумным колесом премиум-класса.
Мстислав сидел неподвижно несколько секунд, словно взвешивая предложение. А затем он вдруг спрыгнул с руки, подбежал к своему колесу и сделал три коротких забега и один длинный.
– Точка-точка-точка-тире, – мгновенно расшифровал Майор. – Это буква «V». Victory. Победа. Он согласен.
Под тяжестью неопровержимых улик и предательства собственного питомца Виктор Свиридов безропотно во всём сознался. Оказалось, он передавал таким образом архивы старой городской застройки, которые хотели уничтожить ради нового коммерческого проекта.
– Биологическое резервное копирование? – уточнил Майор, занося данные в протокол. – Хомяки как хранители культурного наследия?
– Да, – кивал Свиридов, глядя на пол. – Да. Я не знал, куда ещё обратиться…
Мстислав был переведён в секретную лабораторию Майора под кодовым именем «Агент Колесо». Его новый вольер был сделан из бронированного стекла, а кормили его исключительно семечками из спецпайка. Говорили, он так и не раскрыл всех связей своей сети.
В своём итоговом отчёте Майор написал: «В каждой системе должен быть канал для абсурда. Без него всё теряет смысл. И иногда этот канал скрипит, как колесо в клетке».
Иногда по ночам, когда цифры в отчётах начинали расплываться, Майор Рептилойдов прислушивался. Из глубины лаборатории доносился мерный, убаюкивающий скрип. И ему чудилось, что это не просто скрип. Это Мстислав по-прежнему выстукивал свою азбуку. То ли «V», то ли «S.O.S.», а может быть, он просто напоминал всем: «Я всё равно бегаю. Всё равно».
3. Газлайтинг в трёх экземплярах
Безопасный дом №7 не просто считался невезучим. Он был кармическим долгом, токсичным активом всего агентства, его позорным секретом. И всё из-за него – материализовавшегося полтергейста по имени Анатолий Сергеевич, бывшего оперативника, погибшего при загадочных обстоятельствах (официально – от сердечного приступа, вызванного неправильно оформленной доверенностью; неофициально – от ярости при виде отчёта, составленного не по ГОСТу).
Анатолий Сергеевич был не просто духом бюрократии. Он был виртуозом эмоционального вампиризма и пассивно-агрессивного саботажа. Он создавал не инсталляции из летающих бумаг, а тотальный газлайтинг. Однажды он спрятал паспорт майора, а когда агенты в панике переворачивали здание, написал на зеркале в туалете паром: «Вы его сами в сейф убрали. Вам уже пора к психиатру?» Паспорт нашли через неделю в банке с огурцами в холодильнике. С аккуратной этикеткой: «Для маринада важности №1».
Когда майор Рептилойдов обнаружил, что его годовой отчёт о расходах был аккуратно переписан фиолетовым карандашом с пометками «Недостаточно креативно» и «Переделать. И подумать о своём поведении», он понял: это не шутка. Это системный абьюз. Нужен был специалист.
Он пришел к психологу Генадии Абьюзовой.
Её кабинет пах лавандой, кожей и дорогим коньяком, который она называла «транквилизатором для клиентов, ещё не созревших для диалога».
– Вы хотите составить план по выходу из созависимых отношений с невоплощенной сущностью? – уточнила она, невозмутимо попивая из хрустального бокала (скорее всего травяной чай).
– Мне нужна инструкция по разрыву порочного круга, – отчеканил Рептилойдов. – Он прячет документы, мы их ищем, он вздыхает и делает вид, что это мы всё придумали. Это классический цикл «накопление напряжения – инцидент – примирение – медовый месяц». Только вместо примирений у нас – акты о проведённых поисках в трёх экземплярах.
Сеанс был проведён прямо в эпицентре хаоса – в Безопасном доме №7. Генадия поставила два стула: на один положила блокнот и дорогую перьевую ручку, на второй – армейский бронежилет.