Добрынина Елена – Блюз серых лисиц (страница 21)
Раздались аплодисменты – и тут только я заметил сидящую на одном из ящиков Бёрди.
– Ух, когда его молитвы звучат как заклинания, я готова выпрыгнуть из собственного белья, – поведала она мне достаточно громко, чтобы слышно было всем.
– Борийсь с искушением, дитя тьмы, – отозвался Лир, – и обретейшь спасение.
– Давай бороться вместе, Магни, – Бёрди добавила в голос вибрирующих обертонов. – Я знаю отличный способ…
– Дафай, я тоше знаю: помоги вот этим молодцам добрайтся до улицы, а то их вывернейт наизнанка прямо тут.
– Фи, как неромантично…
Эти двое могли так друг друга подначивать сколь угодно долго, но на этом месте из-за угла показалисьРайан и Пинки, волокущие за руки-за ноги еще одного клиента экзорциста, и я поспешил к ним, чтобы передать распоряжение Донни.
Было решено, что со мной отправится О'ши, а индеец еще раз прочешет дальние углы склада, на всякий случай.
По дороге я обратил внимание, что Райан тоже предпочитает соль прочим средствам от призраков. Я поделился с ним наблюдением о бесполезности святой воды и всякого рода амулетов, на что бывший коп насмешливо прищелкнул языком.
– Нет, приятель. Все эти штуки работают. Ты видел, как наш святоша лихо разгоняет распятием всякую нечисть? То-то же. И Пинки, я тебя уверяют, своими игрушками работает не хуже. Все зависит от того, в чьи руки попадает тот или иной инструмент. Если совсем грубо – то, во что ты сам больше веришь.
Я призадумался, выходило, что я больше верил в дремучие народные легенды? Странно, я бы сам поставил на святую воду, в церкви я хотя бы бывал. Должно быть, сказались события последних недель.
– Это на более глубоких слоях действует, – тут же развеял мои домыслы бывший коп. – Из меня, например, отец полжизни пытался вылепить доброго католика, но языческие штучки я, кажется, впитал с молоком матери. Колдовской дар у меня от нее. Ух ты, ёж! Весело тут у вас..
Мы как раз вышли к магическому «барьеру», вокруг которого мельтешили обеспокоенные духи, только немного сбоку. Донни обнаружился тут же – картинно восседал на ящиках, закинув ногу на ногу и прикрыв веки. Сверток он по-прежнему держал в руке.
– Ну наконец-то! – слегка капризно произнес он, открыл глаза и спрыгнул вниз. – Я уже собирался сам идти за вами с этой вот развеселой свитой.
Пока О'ши вместе с фейри колдовали над «похоронным» обрядом, я занимался куда более прозаичным делом: переписывал в одолженный у ирландца блокнот номера и партии ящиков, в которых обнаружились жуткие «подарки» (кроме большого свертка Донни отыскал еще два, поменьше), чтобы выяснить потом, кто мог иметь к ним доступ, но в сторону коллег поглядывал, конечно.
Обряд был и прост и сложен одновременно: Райан произнес в меру скорбную прощальную речь, призраки тут же притихли, будто, и правда, внимали ему, потом Донни жестом ярмарочного фокусника сотворил на ладони нечто напоминающее язычок темно-лилового, почти черного, пламени и передал его Раю. Тот управлялся с этим странным даром с таким напряжением, словно ему вручили бомбу, которая вот-вот рванет. Скоро я удостоверился, что это предположение было недалеко от правды: с последним напутствием («Покойтесь с миром») О'ши медленно, держа ладони куполом, опустил колдовской огонь на сверток – и тот вспыхну. Темное пламя мгновенно взметнулось едва не до крыши, оставив после себя лишь тонкий серый пепел.
По воздуху пронесся сквозняк: то ли отдача, то ли общий призрачный вздох облегчения. «Барьер» исчез, и духи потянулись к нам со всех сторон, но медленно и скорее по привычке: большинство из истаяло не проделав и половины пути. Остальные же понемногу бледнели и неспешно разлетались кто куда прямо через стены. Прошла минута-другая – и ни следа от них не осталось.
– Идите, – произнес фейри, обращаясь к нам с Райаном, и уводите остальных. Я присоединюсь к вам позже. Мне нужно… попрощаться.
Когда мы отошли на некоторое расстояние, я обернулся: фейри стоял спиной к нам, слегка склонив голову и опустив руки, над ним одна за другой, мигая, гасли лампы, и тьма, в которую погружался склад, сгущалась с каждой секундой.
– Идем? – Рука Райана легла на плечо, подталкивая вперед. – Когда патрон колдует в таком настроении, это сложно вынести: по мозгам сильно бьет. С сидхе вообще в этом плане непросто, а наш-то еще из неблагих. Их колдовство людям и вовсе не по нутру, сам понимаешь…
Что самое забавное, я действительно понимал. Хотя пока так и не добрался до этого раздела в «Перечне сущностей», если он там и был. Даже и не помнил, что знал когда-то об этом.
Относительную тишину прорезал такой отчаянный крик, будто там кого-то мучительно убивают.
– Ухх, – поморщился О'ши. – Одзава, что ли, за дело взялся? Ну да, так и есть.
Орал, как выяснилось, охранник. Тот самый, которому непосчастливилось получить несколько пуль от Донни. Над несчастным склонился наш самурай и, судя по воплям первого, сдирал с него кожу живьем.
Остальные созерцали эту картину с выражениями понимания и крайнего сочувствия на лицах.
Вволю налюбовавшись моей растерянностью, Райан все же пояснил, что Брайан не пытает охранника, а, наоборот, лечит. Хотя это как посмотреть: комбинация крови они и целительского дара в жилах Одзавы привела к тому, что исцелять-то он умел, вот только для этого ему нужна была… боль. Другими словами чем больше болевых ощущений испытывал его пациент, тем эффективнее и быстрее продвигалось лечение.
– Так что, птенчик, не подставляйся, – подытожила Бёрди, передернув плечами, – а то и тебя ждет то же самое.
Убедительно, ничего не скажешь.
Спустя минуту-другую охранник вырвался прочь из лап изверга и сбежал, причем на своих двоих. Мы же покинули склад, воспользовавшись тропой Донни, которую тот проложил для отступления. Сам он объявился через четверть часа, совершенно такой же, как и обычно: руки в карманах, на губах улыбка.
– Ну что, мальчики и девочки, на сегодня все, расходимся, – объявил он. – Остальное завтра.
Разошлись, мы, конечно, не сразу.. Даже самодостаточный Пинки предпочел в этот раз пройти несколько кварталов с нами.
Основной вопрос, который мы обсуждали: кто мог подкинуть на склад манок и, главное, с какой целью? Версии мотивов плодились на глазах: от мести и вредительства до передела власти среди мафиозных кланов. Наш босс в этом мозговом штурме не участвовал, только вставлял иногда ехидные комментарии. И почему-то именно в мои реплики. Я даже ушам не поверил: «Он что, еще дуется? Вот привет, этого только не хватало».
Отряд наш понемногу редел, и последнюю четверть пути нам с фейри с предстояло преодолеть только в компании друг друга. Донни молчал, и я попытался начать разговор сам.
– Отлично прогулялись…
– Хм…
– Надо будет с утра отправить краткий отчет Моретти…
– Пф…
Чертов фейри шел быстро, вынуждая семенить за ним, словно какая-то болонка. Я не выдержал. Нет, он, конечно, босс, но ведет себя порой хуже избалованной девицы.
– Эй, я же извинился.
– Не помню такого, – равнодушно бросил он.
– Эм.. ладно. Прости дурака. Не подумал, но все осознал и сделал выводы.
Донни тотчас остановился и повернулся ко мне.
– Доверие – хрупкая штука, золотце, – сообщил он. – Больше никакой самодеятельности, договорились? – и протянул мне руку.
– Кхм.. постараюсь, – туманно пообещал я и, избегая рукопожатия, слегка ткнул фейри кулаком в плечо.
Тот фыркнул.
– Ну хоть чему-то ты научился.
Мы пошли дальше, а я все думал: «Интересно, пел бы он так о доверии, если бы это я мог делать с ним все, что вздумается, а не наоборот?».
Уснул я сразу, стоило только положить голову на подушку. И во сне снова блуждал по холмам. Снова слышал пение ветра, тоскливое и монотонное, снова хрустела под ногами мерзлая земля. Клочья тумана заволокли низины, напоминая застывших неупокоенных духов. Я все шел и шел, не видя ни конца ни края своему пути, и единственный ориентир, который был у меня – все та же мелодия – опять звучала то громче, то тише.
Иногда я садился прямо на землю, обхватывал руками колени и просто слушал, пока не становилось совсем тяжко. Тогда я поднимался на ноги и шел, шел, и мечтал только об одном – поскорей проснуться.
Так в полузабытьи я и брел, и вдруг осознал, что мелодия звучит немного иначе: заунывному шепоту ветра вторит теперь другой голос: глубокий и печальный. Флейта? Сиринга? Не понять… Ветер играл со мной свои злые шутки: пение флейты слышалось теперь то слева, то справа… В одном я был уверен – это не шутки природы, это звук рукотворного инструмента, а, значит, я здесь не один.
За тобой должок, приятель!