Добрынина Елена – Блюз серых лисиц (страница 14)

– Как именно? – От хлесткого вопроса, от требовательного тона я тут же осекся. Показалось, будто к горлу моему приставили стальной нож. Нет, целых два – темно-серых, холодных и очень, очень острых..

Мне уже заранее не нравилось то, что я собирался сказать, но выхода не было.

– Я сказал: « Спасибо, я перед вами в долгу…»

Бри тихонько охнула, губы Магнуса превратились в тонкую белую линию… Больше я ничего не успел заметить, потому как Донни объявил вдруг: «Мы скоро вернемся», бесцеремонно схватил меня за руку чуть выше запястья и резко рванул на себя. Стол, зал, знакомые лица – все исчезло, но не успел я даже задаться вопросом: «Какого черта?», у самого носа моего оказался ковер. Тот, что лежал на полу в кабинете Донни. А я, пропахав локтями и коленями этот самый ковер, валялся на нем небрежно брошенным кулем.

Проклятый фейри обнаружился неподалеку. Просто стоял, сложив руки на груди, и сверлил меня тяжелым взглядом.

Растерянность тут же обернулась злостью.

– С ума сошел? – огрызнулся я и попытался встать.

– Разве это я добровольно оказался в долгу у колдуна, ничего о нем не зная? – издевательски спросил Донни, смотря на мои неуклюжие движения, – Плохо… очень плохо, золотце.

Он сделал шаг вперед, я инстинктивно отступил назад: когда видишь перед собой взбешенного фейри с ласковой улыбкой маньяка и жестким холодным взглядом, не очень-то тянет геройствовать.

– Слушай, да, я сглупил, – начал я примирительно, – но это не дает тебе право....

– Что-что ты сделал? – приподнял он бровь.

– Злость, – протянул он задумчиво. – Да, я злюсь. На что, золотце, как думаешь?– Сглупил, ошибся, сел в лужу, облажался по-полной… – медленно пятясь, перечислял я, в надежде, что хоть что-то его остановит. – Но не надо срывать свою злость на мне.

Отвечать не стал, все казалось мне вполне очевидным. Я сделал еще один шаг – и уперся лопатками в стену.

– Не на то, что ты попался на крючок к этому умельцу. Он хитер, раз сумел натравить на тебя корред. И не на то, что тебе не хватило опыта сопоставить некоторые факты, – фейри сделал еще шаг – и остановился. А потом медленно, все так же продолжая говорить, вынул из поясной кобуры револьвер. И я тут же вспомнил слова Линдси о привычке нашего патрона палить в своих подчиненных. – Я злюсь на твое молчание.

Я, не отрываясь, смотрел на блестящий хромированный корпус оружия, на то, как внешне беспечно пальцы фейри обращаются с ним.

– Ты должен был сразу поднять тревогу. Рассказать обо всем мне, или Райану, да кому угодно из нас. Но ты этого не сделал. Почему?

Врать смотрящему на тебя в упор фейри очень трудно. Врать смотрящему на тебя в упор фейри с револьвером в руке и вовсе невозможно.

– Я не думал, что это важно.. и не хотел выглядеть глупо.

«Да уж, оправдался».

Донни прищелкнул языком с некоторой досадой.

– Все могут ошибиться, золотце. Но иногда цена ошибки чересчур высока, – и направил дуло точно мне в лоб. В тишине звук взводимого курка показался оглушительным. – Страшно?

«Конечно страшно, мать твою!», – хотелось мне закричать, и только усилием воли я заставил себя стоять спокойно.

– Недостаточно страшно, – хмыкнул бесноватый фейри. – И бояться надо не меня. Сильный колдун, решивший вернуть долг, может попросить о чем угодно, понимаешь? Нет? Попробую объяснить…

В комнате значительно потемнело. Виски снова сдавило немилосердно. В темно-серых, подсвеченных нечеловеческим сиянием, глазах, недвижно смотрящих на меня, почудилось почти мучительное сочувствие. Интуиция заорала, что вот-вот случится какая-нибудь дрянь. И оказалась права.

Донни перехватил револьвер за ствол и протянул мне его рукоятью вперед.

– Выстрели себе в висок. Сейчас. – Каждое слово ввинчивалось мне в голову железным болтом.

Я бы очень хотел взять его на мушку и рассмеяться в лицо. Или ударить, или хотя бы разрядить оружие в пол или стену… Что-нибудь… Только рука моя сама собой приставила дуло, куда было сказано.

Я до последнего отказывался в это верить. Мне все казалось, сейчас Донни наиграется, скажет что-то вроде «Ну все, все.. хватит». Но он только выжидательно смотрел на меня и потирал пальцами одной руки крепко сжатый кулак второй.

Изо всех сил сдерживаясь, чтобы не заорать: «Стойте! Не надо!» или, что еще хуже, начать скулить о пощаде, я крепче сжал зубы и закрыл глаза. В те доли мгновения, пока мой указательный палец плавно нажимал на спусковой крючок, я прошел чертовски долгий путь от «Я не хочу умирать» до полного принятия этого факта. Должно быть, перед смертью время как-то растягивается изнутри, оставаясь прежним снаружи. Во всяком случае, когда прозвучал финальный щелчок, я уже был готов. Я уже был одной ногой там, за Гранью, надеясь только, что боль будет недолгой.

Но ее все не было. Лишь еще одну вечность спустя я смог понять: «Осечка… Умирать пока не нужно». Обратный путь – в жизнь – был ничуть не легче, и отнял все оставшиеся силы.

Я едва не сполз по стене вниз и, почти не соображая, смотрел перед собой на то, как Донни подкидывает на ладони непонятно каким образом вытряхнутые из револьвера патроны и ссыпает их в карман. Кожа на внутренней стороны его руки показалась красной, будто ошпаренной.

– Вот так, золотце, – произнес он как ни в чем ни бывало, возвращаясь к прерванному разговору. – Или это можешь быть не ты, а кто-то другой, на кого тебе укажут. Основную мысль, думаю, ты понял.

О да, понял. Эта демонстрация произвела должный эффект. Только я не знал, что пугало меня больше: перспективы подобной расплаты или то, что этот фейри может творить со мной, что ему вздумается.

Поэтому просто кивнул механически и только потом все же спросил:

– Можно с этим что-то сделать?

– Что-то да можно, – уклончиво ответил Донни. – Искать лазейки, хитрить, заговаривать зубы… На самом деле я несколько сгустил краски.

На этом месте мне так отчаянно захотелось съездить ему по физиономии, что даже кулаки зачесались. Даже не заметил, как снова оказался на ногах. Он только рассмеялся.

– Ну-ну, ненамного. У нас ведь особые отношения, правда? – мурлыкнул он, – Ему просто пришлось бы дольше с тобой возиться. Тут есть определенные правила. Пока со всем этим не освоишься, на улицу без сопровождения не суйся. Да, и жить какое-то время придется тут.

Я хмуро обвел глазами кабинет, размышляя, не рассчитывает же он в самом деле, что я буду спать на коврике, как собачка, и только потом до меня дошло, что фейри имел в виду комнату для отдыха, что располагалась по-соседству.

– И еще кое-что… Не хотел этого делать, но теперь придется: ставки выросли. – Донни говорил и одновременно быстро расстегивал запонки на манжетах и подворачивал рукава, как заправский фокусник. Спокойствия данные манипуляции отнюдь не добавляли. – Мы ведь не хотим рисковать, а, золотце?

– Что ты собираешься де… – начал спрашивать я с опаской и не договорил – он мгновенно оказался рядом со мной и положил одну ладонь мне на лоб, а другую – на затылок

– Больно не будет, не бойся, – усмехнулся он. – А глаза закрой. Так будет лучше и для тебя, и для меня.

Я закрыл. Можно подумать, у меня был какой-то выбор. Еще и зажмурился на всякий случай.

И снова ощутил то самое давящее чувство – словно сам воздух сжимал мне виски. Перед глазами почудилось яркое сияние, вызвавшее танец разноцветных светящихся пятен на внутренней стороне век, словно я смотрю на солнце сквозь красочный витраж. В ушах послышалось тихое многоголосое пение. Рука, что лежала на моем лбу, стала очень теплой, почти горячей, другая же, на затылке – обжигающе-холодной. И от первой ко второй, прямо через меня хлынул такой мощный поток, что вышиб все до единой мысли. Глаза заломило, и я невольно дернулся, но давление ладоней слегка усилилось.

– Вот и все..

Мои веки распахнулись за долю секунды до «вот», и я успел заметить быстро гаснущее сияние в глазах напротив, из-за чего они показались мне больше и куда глубже человеческих – две темные полыньи, мерцающие серебром в лунном свете. Я моргнул – и видение исчезло. А вот легкое марево перед глазами – нет.

– Зачем все это? – только и смог спросить я.

Донни уже преспокойно стоял в сторонке, будто произошедшее вообще его не касается.

– Сможешь видеть чуть больше, – сообщил он мне и, сделав приглашающий жест в сторону двери, продолжил лукаво: – Пободрей, золотце, а то остальные того и гляди начнут задаваться вопросом, чем это мы с тобой так долго заняты. Даже жаль их расстраивать.

Я только закатил глаза, удостоился легкого смешка и мстительно отметил про себя, что взбодриться не помешало бы самому фейри – выглядел тот чутка бледновато. Это с учетом того, что загаром он и без того похвастаться не мог.

– А почему «не хотел»? – все-таки спросил я, выходя в холл, и пояснил в ответ на красноречиво приподнятую бровь: – Ну, ты «не хотел этого делать, но теперь придется»..

– Простой закон: «Видишь ты – видят тебя», – пояснил фейри. – Но последнего опасаться уже поздно, так что… Ну ничего, дай только найти этих глазастых… – улыбка его стала похожа на оскал.

Не сказать, что он меня успокоил, но на месте «глазастых» я бы уже спешно собирал чемоданы.

«Лисицы» встретили наше появление с нескрываемым интересом. В обращенных на меня взглядах так и сквозило сочувствие и понимание, иногда насмешливое, но все же. Видимо, с методами Донни устраивать выволочку все были знакомы не понаслышке.