Добромуд Бродбент – Я полюбила главного злодея не моего романа (страница 23)

— Кому это надо?

— Хороший вопрос, — согласилась Татьяна. — Знаешь, сколько Кло́дель побывало тут? Десятки. И каждый раз мир отматывается обратно. Но ты первая, которая оказалась так близко ко мне. Ты читала книги?

— Да, — я всё ещё не понимала к чему она ведёт.

— Тогда ты должна понимать, что они жили долго и счастливо не устроит его.

— Кого не устроит?! — на глаза навернулись слёзы, нервы начинали сдавать.

— Мага, который за этим стоит.

— Но зачем ему?

— Этого я не знаю. Но знаю, что ему нужна ты.

«Точнее моя смерть» — подумалось мне.

— Я обменяю тебя на своё возвращение домой. У меня есть причина, понимаешь? У меня там остался ребёнок.

Я могла понять Татьяну и даже посочувствовать ей, но простит меня Бог отдать жизнь была не готова.

— Почему ты уверена, что он вернёт тебя домой? В конце концов, если он такой могущественный зачем ему ты? — я старалась посеять сомнения.

— Знаешь, мне ни к чему задавать эти вопросы. Для меня важно только одно: он дал непреложный обет в исполнение своих слов. Ах, да. Ты, наверное, не знаешь, что это такое. Он дал мне слово и если не исполнит, то его ждёт неминуемая смерть.

— Всё равно не понимаю. Почему он сам всё не сделает? Я пробыла здесь всего ничего. Даже не стала женой Сервиана…

— Ты не поняла? Все вы героини книг. И какую книгу пишешь ты, его не устраивает.

— Долго и счастливо? — я озвучила догадку. С одной стороны меня это радовало, но… — Ты веришь какому-то неизвестному магу?

— Я верю в его силу. А теперь достаточно разговоров, — сухо заявила она. — Я и так сказала тебе достаточно.

Она шагнула ко мне и, наклонившись, схватила за подбородок, заставляя смотреть на неё. Пальцем другой руки она провела по моим губам. И снова я почувствовала, как мои уши закладывает. Татьяна шептала. Это длилось совсем ничего. Уже в следующую секунду она отпустила меня и, отступив, произнесла:

— Прошу, не доставляй мне беспокойства, и я не причиню тебе вреда. Мне нужно собраться.

Я было хотела открыть рот, чтобы убедить её в том, что я ей не враг. В конце концов, мы из одного мира. Но внезапно не смогла этого сделать. У меня получилось лишь бессвязно промычать. Мои губы словно заклеили клеем.

— Печать тишины, — пояснила Татьяна и покинула мой закуток.

Я старалась сохранять спокойствие и здраво мыслить, но ничего не могла поделать с разраставшейся в груди тревогой. Из-за невозможности раскрыть рта всё больше охватывало чувство удушья, а вместе с ним накрывало бессилие и отчаянье. Я с силой зажмурила глаза, пока не появились белые искорки в темноте. Это отвлекло меня от окружающей действительности, успокоило и вернуло способность логически думать.

На данный момент мне ничего не угрожало. Как бы там ни было, Татьяне я нужна живой. Мне следовало дождаться удобного момента для побега. Необходимо держать себя в руках. Вслушиваясь в торопливые шаги Татьяны по комнате, я уже хотела привстать и выглянуть из-за ящика, когда она громко произнесла, обращаясь ко мне:

— Веди себя хорошо. Не шали, — раздался хлопок двери и шорох ключа в замочной скважине.

С трудом верилось, но она оставила меня одну. Я быстро перевалилась на бок. Подняться со связанными руками за спиной и путающимися в ногах юбками оказалось не так уж легко. Я огляделась. Квадратная комната пять на пять метров. Под потолком лампа. Множество ящиков различных форм и размеров теснятся вдоль стен в несколько рядов. На свободном пространстве пола был нарисован круг тёмной краской с неясными знаками, явно предназначенный для неких магических действий.

Но больше всего поражала полностью зеркальная дальняя стена, около которой стоял длинный стол, заваленный книгами. Даже в тусклом свете зеркало прекрасно отражало мой ужасный внешний вид. От былой принцессы не осталось и следа. Держали меня в каких-то подвальных помещениях, и я, измазанная грязью, потрепанная и всклоченная, походила на подвальную крысу. Ещё сильнее уверившись в своём намерение бежать, я сосредоточилась на верёвках, удерживающие мои руки.

Видимо, похищение людей у Татьяны не было поставлено на поток. Узлы оказались слабо завязанными. Скорее всего, их то и связали сзади только из-за того, что упав, я лежала, уткнувшись лицом в землю. Как можно ближе сведя запястья, я опустила руки, пытаясь поочередно вытянуть то одну руку, то другую. Зачем им вообще потребовалось меня связывать, если Татьяна наложила заклинание? Понимание пришло практически мгновенно: она сама не знает, как долго продлятся чары. Рука выскользнула из пут, и веревка с глухим стуком упала на пол. С довольной улыбкой я растёрла запястья. А затем принялась исследовать содержимое ящиков. Они были заполнены фолиантами книг, различной посудной утварью, драгоценными или полудрагоценными камнями.

«А я ей деньги предлагала» — усмехнулась про себя я, заглянув в очередной короб средних размеров, доверху наполненный золотыми столовыми приборами.

Единственное полезное, что удалось отыскать, был небольшой ножичек в поясном чехле, располагавшимся горизонтально на ремне. Я принарядилась в находку, запрятав его в складках растрепавшейся одежды. Не уверена, что смогу им воспользоваться, но всё-таки лучше его иметь, чем нет. И не подумаешь, что самое интересное обнаружится на столе в открытой книге. Сначала я не обратила внимания, но потом мой взгляд зацепился за отражение. Все книги, попадавшиеся мне в этом мире, были рукописными, а не печатными. Наверное, поэтому мне и в голову не пришло… я могла прочитать текст в его зеркальном отражении. Не успела как следует изучить написанное в книге и подтвердить только сделанное удивительное открытие, как за дверью, что находилась ровно напротив того места, где я стояла, послышалось бряцанье ключей и шебуршание в замке.

Я отреагировала мгновенно. Подхватив порядком надоевшие юбки, засунула их край за портупеи, уменьшая длину почти вдвое с правой стороны, что давало некую свободу моим ногам, и замерла в напряжённом ожидании. И как только дверь приоткрылась, со всей дури пнула по ней. Как я и рассчитывала, с другой стороны не ожидали ничего подобного — дверь распахнулась. Татьяна не устояла. Я рванула в проход. Мне не удалось пробежать и десяти метров, как уши заложило, а тело неожиданно замерло прямо в движении и перестало подчиняться моей воле. Будь проклят этот шёпот, превративший меня в живую статую!

Перед глазами появилась Татьяна:

— Ну и зачем ты это сделала? — спросила она, не ожидая ответа. Печать тишины продолжала своё воздействие. Я встретилась с её карими глазами: — А теперь спи, — велела она, ткнув меня в лоб.

Я почувствовала, как заваливаюсь назад, погружаясь в темноту…

Когда в следующий раз ко мне вернулись чувства, я долгое время не могла понять, где нахожусь. Вокруг было темно и тесно. Хотя тонкие лучики света проникали сквозь щели деревянного короба, высвечивая пучки соломы. Пахло животными. Чувствовалось движение. Меня куда-то везли, связанную по рукам и ногам. Я пододвинулась ближе к одной из стен и, прилагая усилия, заглянула в щель. Мы проезжали по улицам Сорста, на которых продолжал моросить дождь.

«Меня спрятали в какой-то телеге», — догадалась я.

Не просто спрятали в телеге, а замуровали в её днище. Хотелось кричать, но мешала печать, наложенная Татьяной. Телега остановилась.

— Куда направляетесь? — послышался мужской голос.

— Возвращаюсь домой. Куры проданы мне не зачем задерживаться в городе, — я узнала голос Татьяны.

— Ваше имя?

— Луиза Лакмар. Если это ускорит дело, то я прибыла три дня назад через эти же ворота.

— Хорошо, — ответили ей.

Не знаю, что происходило дальше. Больше я ничего не слышала. Моим жалким попыткам привлечь внимание, состоящих из мычания и стуков коленями по крышке, никто не придавал значения. Вскоре телега снова тронулась.

— Ах, да! Люди говорят западную дорогу размыло. Дождь несколько дней проливался в округе, — напутствовал всё тот же мужской голос. — Езжайте по северной.

— Спасибо.

Сквозь узкую щель в досках я проводила взглядом усатого стража северо-западных ворот и без сил упала на дно. Затем вспомнила о припрятанном ножичке. Не следовало ожидать от себя каких-то киношных геройств. Я успешно достала нож. Всё приходилось делать наощупь, и из-за пут на руках я его не удержала, а неаккуратным телодвижением свалила куда-то под себя. Развернуться возможности не было. Впервые в жизни я не знала, что делать, пока Татьяна увозила меня всё дальше в неизвестном направлении. Полнейшее бессилие погружало меня в бездну отчаянья. Я не выдержала и заплакала. Беззвучные слёзы скатывались по мои вискам, забегая в ушные раковины.

Наплакавшись всласть, я вспомнила, что печаль никогда не была моей подругой, да и слезами горю не поможешь. Я жива, а значит, ещё рано сдаваться.

Но надежды на то, что Сервиан отыщет меня, угасали с каждой секундой. Мне оставалось только гадать, сколько времени прошло с тех пор, как я покинула Императорский дворец, и заметили ли моё исчезновение? Замешан ли в этом Ванс Госсет или Кириан? Теперь я понимала: порох вовсе не являлся изобретением алхимика. Знания ему предоставила Татьяна. Это же объясняло его веру в мои слова. Когда я объявилась на пороге, предлагая великое открытие, способное изменить мир, я уже не была первой. Судя по всему, Кириану осталось неизвестно опасное предназначение пороха. Скорее всего, он о чём-то догадывался, иначе бы не искал встречи с Сервианом. Интересно, Татьяна ему не доверяла или хотела сохранить в тайне? Я почему-то не сомневалась, что она создала оружие, просто воспользовалась разными исполнителями. Если учитывать, что за всем стоял сильный маг, то огнестрельное оружие — единственный способ противостоять ему. Я уже в полной мере испытала воздействие магии на себе и могла сказать точно: как только ты попадаешь под её влияние, шансов сопротивляться нет. Возможно, сюжет той книги, в которой у армии Сервиана появляется огнестрельное оружие одна из ошибок Татьяны? И после гибели очередной Кло́дель, как сказала Татьяна, мир отмотался, и она решила этого не повторять. Если, конечно, я верно понимаю «отмотать мир».