Добромуд Бродбент – Первая ведьма Благоземья (страница 35)

"Интереса было бы больше, знай они, что один из них — оживший мертвец" — Подумал Ма’Ай.

Они выехали за ворота города, когда Мори сказал:

— В тот день, перед тем как убить себя, я видел ее раны и знаю ее возможности. Не могу отделаться от чувства, что Ашран не могла выжить.

— Я вообще ничего не видел, я же был кем-то привязан к столу, — ответил Ма’Ай со снисходительной улыбкой.

— Она ничего не объясняла тебе?

Ма’Ай не знал, стоит ли ему говорить, но решив, что Мори известно об Ашран гораздо больше, чем ему, произнес:

— Сказала, что не может умереть.

— Я это подозревал, — согласился Мори. — Тебя это не пугает?

— Я доверяю Ашран.

— Я тоже доверял.

Они помолчали. Каждый думал о чем-то своем.

— Послушай, когда ты умер, что происходило? — поинтересовался Ма’Ай.

— А что ты хочешь услышать?

— Правду, конечно.

Мори задумался, разглядывая поля виноградников мимо которых они проезжали.

— А мне интересно, как это представляет житель Белого королевства. Расскажи.

Ма’Ай припомнил, чему его учили в детстве и поведал:

— После смерти придется пройти по мосту. На этом мосту находятся большие весы. На этих весах взвешиваются мысли, слова и дела каждого: добрые на одной чаше весов, дурные — на другой. Если твои дела хороши, то прекрасная богиня Анкалиме встретит тебя и проводит к будущему телу.

— А если твои дела не так хороши?

— Тогда искривлённое отражение богини утащит тебя в болотное жилище Дурного помысла. Тебе предстоит долгий век страданий, дурной пищи и скорбных стонов без радости и печали.

— И ты веришь в это? — спросил Мори, таким тоном, что Ма’Айю стало не по себе, будто он снова сказал глупость и решил ответить вопросом на вопрос:

— Так и что насчет тебя?

— В тот день, когда я умер, — сказал Мори. — Я перестал существовать. От слова совсем. И меня не было до тех пор, пока вы не вернули к жизни. Айёл — мир мертвых богов. Возможно, меня просто не кому было встретить.

Ма’ай нахмурился, настроение его испортилось.

— Но если там ничего нет, то в чем тогда смысл?

— В жизни, Ма’Ай. Весь смысл в жизни.

Дом родителей Мори находился действительно недалеко. Прошло чуть больше пары часов их пути, как их повозка притормозила около старенькой избушки с маленьким оконцем и низенькой дверцей на окраине леса. Перед входом под навесом красовался потемневший от времени стол, а сама избушка утопала в огромных листьях вайи. Было сложно понять, где заканчивается стебель и начинается лист.

— А тебе стало лучше, — заметил Ма’Ай глядя, как Мори спрыгнул с повозки без его помощи.

— Все благодаря тебе, — отозвался Мори с улыбкой.

Из избушки вышел седой старик с лицом, покрытым глубокими морщинами, и двинулся им на встречу по вытоптанной полянке, слегка прихрамывая на левую ногу.

— Чем могу служить, господа хорошие? — поинтересовался он.

Вслед за стариком на улицу высунулся мальчишка. Наверное, так и выглядел Мори в десять лет, подумал Ма’Ай, из далека приметив сходство. Ма’Ай смотрел на мальчугана поэтому пропустил тот момент, когда старик резко остановился и, сделав пару шагов назад, с ужасом в голосе спросил:

— Кто ты?

— Не узнаешь меня, папа? — после этих слов старик развернулся и попытался бежать к избушке, но те времена, когда он был молод и крепок, остались далеко в прошлом. Мори быстро нагнал его, схватив за шею. Не пойми откуда взявшийся в руке Мори всё тот же клинок из квебрита вошел в тело старика со стороны спины, чуть выше поясницы.

— Я смотрю, ты также рад меня видеть, как я тебя, — сказал Мори старику на ухо громким шёпотом, выпуская ослабевшее тело на землю.

— Деда! — вскричал испуганный мальчонка, наблюдавший за всем этим.

— Торин, беги! — хрипя, крикнул старик внуку.

— Стоять! — мальчишка замер, попав в сеть магических слов.

В этот момент Ма’Ай, будто придя в себя от шока происходящего, закричал:

— Во имя Анкалиме! Что ты делаешь?!

Мори уже сидел на крыльце, пристроив мальчишку перед собой.

— Прошу тебя. Не делай этого. Он всего лишь ребенок. — молил истекающий кровью старик.

Ма’Ай было хотел рвануть к Мори, но тот опередил его.

— Ма’Ай, стой там, где стоишь, — приказал он, покачивая кинжалом. — У нас тут семейный разговор. Где матушка, отец?

— Она умерла несколько лет назад, — ответил старик.

— Жаль. Сам не знаю, почему мне в голову не пришло навестить вас раньше, — опечалено заметил Мори. — Я бы с удовольствием ее придушил.

Ма’Ай не знал, что делать, как остановить творившийся перед ним ужас.

— Ма’Ай, я тебя обманул, когда сказал, что не помню тех людей, кто продал меня. Познакомься, это был мой отец — Мори Морт. Забавно, что у меня его имя, правда? — весело сообщил Мори. — Продал меня он не Ашран, а тем, кто предложил цену побольше — двум некромантам. Они были до ужаса жалкими, и им требовались силы ничего не понимающего ребенка. Не поверишь, они так боялись меня! Не кормили, потому что боялись моей силы. Полуживой я не так их пугал. Спать не могли, пока не посадили на цепь. Ашран потребовалось шесть лет, чтобы найти меня. А ведь я был не больше Торина.

Ма’Ай отчаянно хотел помочь перепуганному мальчишке. Единственное, что ему оставалось попробовать призвать тот огонь, что у него получалось использовать во время испуга.

— Поразительно, как он похож на меня, — заметил Мори, сжимая лицо ребенка в своих ладонях.

Ма’Ай припомнил, что предыдущие вспышки не контролируемо выжигали всё перед ним, следовало придать огню упорядоченности, сделать более точным. Он вспомнил слепого графа в эльфийских лесах, что поджигал все вокруг, не видя. Ма’Ай закрыл глаза. Сердце билось в ушах глухим стуком. Он выдохнул, стараясь успокоиться. Цвет пришел через саму землю, через подошву его босых ног. Это был нежно-желтый оттенок из глубин земли. Он концентрировался, закручивался, превращаясь в оранжевые знаки. То был оглушающий ветер. Еще немного и он сожжёт Мори. Нужно лишь направить поток… Резкая боль пронзила его тело, Ма’Ай согнулся пополам, хватаясь за живот, ноги подогнулись и он осел на землю. Он глотал воздух ртом, сквозь туман боли, наблюдая, как Мори спокойно проводит кинжалом по горлу мальчонки, а затем откидывает тело прочь ненужной вещью. Он был не в силах ему помешать. Старик рыдал и плакал, но вскоре и он затих.

Мори сидел на крыльце, спиной опираясь на одну из балок с удовольствием облизывая руку по локоть залитую кровью хлеставшей из шеи убитого мальчика.

— Видимо, не так ты представлял встречу с семьей, — заключил Мори, улыбаясь Ма’Айю алыми губами. — Единственные эмоциональные узы, которые связывали меня с семьей, я хотел затянуть у них шее. Это узы ненависти.

Боль немного отпустила. Ма’Ай посмотрел на свою руку. Она была в крови, а на рубашке расплывалось кровавое пятно.

— Если тебя интересует вопрос, что с тобой, то это боль он проклятого ножа. Клинок входит в тело. В твоем случае очень медленно. Это больно, уж поверь мне. Я знаю, — сказал Мори. — Но скоро тебе станет легче.

— Мы нашли сына Ву, — объявил Холгун стоя напротив Ашран в кабинете. — Мори не просто обедал с ним. Он подсадил к Линару Ву одну из тварей эльвиров. Эта тварь свела парня с ума. Неизвестно что она нашептывала ему все это время, единственное, что он повторяет, это твое имя, Ашран.

— Он с ней договорился или заключил контракт? — поинтересовалась Ашран.

— Понятие не имею, — бросил тот, прошёл мимо и упал в одно из кресел. Он был зол. — Ты же знаешь, эти твари, как и эльвиры любят притворяться людьми. Мне пришлось от него избавиться, пока остальные не догадались о причинах его помешательства. Так что я выпустил на свободу одну из тварей.

— Подсадка — долгий процесс, — размышлял вслух Румпель. — Значит, он подружился сничего не подозревающим Линаром, медленно подсаживая тварь к нему. Во время их встреч он не только кормил обедом Линара, но и подкармливал тварь, чтобы та не пожрала носителя раньше времени. Затем он умирает. Тварь продолжает питаться за счет Линара. Контракт — единственное объяснение навязчивой мысли об Ашран в его голове. Иначе тварь просто захватила тело после исчезновения хозяина. Он планировал покончить с собой и заставить нас через Лунара Ву вернуть его к жизни. Но зачем?

— Он знал, что останется живым, — заключила Ашран. — Нужно еще раз поговорить с Мори.

Они поспешили в камеры, но к их удивлению, Мори там не было. На столе стоял поднос с едой, две кружки, а сам чай в большом чайнике был еще тёплым.

— А где Ма’Ай? — спросил Румпель, пояснив: — Он принес еду.

— Как давно он пошел к Мори? — насторожился Холгун.

— Думаю, не больше часа назад… — протянул Румпель в ответ.

— Что почти час Ма’Ай делал в камере Мори? — брови Холгуна сошлись на переносице.