Добромуд Бродбент – Первая ведьма Благоземья (страница 30)
Глава тринадцатая. Только кажется страшноватой
Они обернулись. За их спинами стоял человек, и больше ничего нельзя было сказать по нему. Его внешность и вся фигура словно дрожала и расплывалась, как воздух в пустынях Белого королевства, не давая возможности глазу ни за что зацепится. В руках он держал арбалет — новое достижение оружейников Империи.
— Без лишних движений, — предупредил неизвестный. — Наконечники стрел из квебрита.
По телу Ма’Айя прошла нервная дрожь. Вторя его настроениям погода начала хмуриться, как в прошлую ночь. Подул сильный ветер. Вдалеке раздавался раскатистый гром.
— Мне нужна ты, Ашран. Если пойдёшь со мной добровольно, остальных отпущу, — предложил неизвестный.
— Хорошо, — без раздумий согласилась Ашран. — Это ведь ты, тот некромант, кто поручил Ангусу изготовить кровавый камень? Для этого ты используешь арбалет, чтобы скрыть свою магию тьмы. Для чего? Если я принимаю твои условия игры, может пора развеять иллюзии?
Незнакомец молчал. Ветер с завыванием трепал его плащ. Ма’ай почувствовал, как Румпель напрягся, затем собрался и отказался от поддержки. Ма’Ай посмотрел на Румпеля и краем глаза заметил, что видит через иллюзию незнакомца. Он затаил дыхание, приглядываясь, и сумел разглядеть лицо. Оно было знакомо ему. В спальне Румпеля на стене висела большая картина. Ма’Ай долго рассматривал её, восхищаясь. Он был из простых людей и такие художества видал редко. На картине были изображены трое: Румпель, как он догадался, ещё в молодом возрасте парнишкой, мужчина, очень похожий на сына, и женщина. Женщина интересного типажа, во внешности которой проявлялись как мужские черты, так и женские. Единственным отличием являлось то, что на картине у неё были длинные волосы, а сейчас волосы коротко стрижены…
— Одного никак не пойму, откуда тебе известно обо мне и кто ты? — спросила Ашран.
— Элоиза, — тихо ответил Ма’Ай.
— Элоиза? — переспросила Ашран, но уже обращаясь к незнакомцу.
— В уме тебе не откажешь, — отозвался незнакомец и быстрым движением сорвал кулон с груди. Являя реальную внешность. Слышно было, как Румпель судорожно вздохнул.
— А ты совсем не изменилась, — заметила Ашран.
— Я же маг. Внешность всего лишь обман. Так ты говорила, как мне помниться, объясняя свою вечную молодость, — усмехнулась Элоиза.
— Зачем тебе это? — нахмурилась Ашран.
— Почему ты так поступила?! — воскликнул Румпель, сделав несколько шагов вперед. — Я бессмысленно страдал, лишившись матери и не понимая, почему она покончила с собой. У нас была прекрасная семья, отец любил тебя! Почему ты бросила меня? Я твой сын!
Женщина рассмеялась неприятным злым смехом.
— Сын? Любил? А я нет! — крикнула она самые жестокие слова, что можно услышать от матери. — Что вы вообще знаете обо мне? Я жила с вами потому, что так мне велел он. А ребёнок получился по моей глупости и неопытности.
Никто её не прерывал и она продолжала:
— Разве кого-нибудь интересовало, что происходит в поселении Хоку до тех пор, пока его всё не вырезали? Нет, конечно! Ты же была тут, Ашран, неужели не заметила никаких странностей? Хоку всегда было пристанищем поклонников некромантов. Каждая семья в этом проклятом поселении исповедовали тёмный путь. Успехов у них было немного, все как один — бездарности! Сейчас, обдумывая, я понимаю, что это больше походило на культ, — она прервалась и обратилась к Румпелю: — Сын, хочешь знать извращённость моего происхождения? Рассказать? Я даже удивлена, что это не проявилось в твоей крови. Эти бездари поселения Хоку нашли где-то старый обряд для призыва голоса тьмы и всем поселениям окунулись в его исполнение. Я родилась от связи моего деда с моей матерью, его собственной дочери. А так названый отец любил меня каждой воскресенье на алтаре при всех жителях.
Она указала кивком, имея в виду дом за спиной. Тот самый, с несколькими башенками на крыше.
— Вот в этом доме, тогда называемым храмом. Я была не одна. Эти люди использовали детей, как подопытных кроликов. Матери не жалели своих детей, да ещё и смели изображать видимость семьи и заботы. Вам будет интересно узнать, что у них получилось. Тьма пришла. И тогда на голос тьмы пришёл Он.
Последнее слово она сказала с благоговением и восхищением, влюблённой женщины.
«Кто этот он о котором, она говорит?» — подумал Ма’Ай и заметил какое-то движение за спиной Элоизы.
Ма’Ай с удивлением понял, что это Холгун. Он перевёл взгляд на второго Холгуна, что стоял рядом с ним. А гроза в это время набирала обороты. Молнии сверкали то тут, то там.
— Я, как и другие обречённые дети…
— Ты хочешь сказать, поселение Хоку уничтожили дети? — прервала её повествование Ашран.
Она рассмеялась:
— Ты не представляешь, какую силу дарит тьма, если её принять. Боль обжигает, последней попыткой освободиться надеюсь, но тщетно, и умолкаю, сраженная пыткой, и затихаю желаньем заветным, — на распев произнесла Элоиза с безумной улыбкой.
Холгун, что был за спиной Элоизы, сделав быстрый рывок, произвел захват за шею и приставил нож к горлу:
— Не рекомендую делать резких движений, — сказал Холгун. — Этот нож тоже квебритовый. Опусти арбалет.
— Доппельгангер, — заметила Элоиза с усмешкой, но сделала, как он сказал.
Она опустила руки. Развернув свободную от арбалета руку, она прикоснулась ладонью к ноге Холгуна за спиной. По его телу пробежал сноп иск, похожих на мелкие молнии. Холгун выронил нож, корчась от боли, а потом его откинуло назад от неё. Кулон на шее Ма’Айя засветился.
— Бегите! — крикнула Ашран.
— Пусть бегут, а ты стой! — приказала Элоиза, поднимая арбалет.
Ма’Ай помог скрыться Румпелю за колодцем. Холгун возле них, пропал, после того, как она ударила молнией второго Холгуна рядом с ней. Видимо, первый и был доппельгангером, как назвала Элоиза.
— Думаю, прострелю тебе ноги, чтобы ты не сбежала, — заявила Элоиза, поднимая арбалет.
«Почему? Почему Ашран стоит и не двигается?» — с замирающим сердцем думал Ма’Ай.
— Но для начала покажу настоящую тьму, — заявила Элоиза и топнула ногой по земле.
Вокруг неё образовался светящийся красным круг с собирающимися в нём знаками.
— Эфраит! — воскликнула Ашран.
— Ты же не думала, что это сработает, правда же? — заметила противница.
Круг сжался и побежал по земле, расширяясь. Ма’Ай едва не подпрыгнул, когда он пронесся под ним.
«Не переживай, Ма’Ай, сегодня тебя ждёт чудесный денек» — сказал голос.
Ма’Ай открыл глаза и с удивлением обнаружил себя на кровати в их доме-кузне. На нём были его любимые красные праздничные шаровары и белая рубаха. Не совсем понимая, как здесь оказался, Ма’Ай выглянул в окно на улицу. Море на горизонте было спокойным, небо ясным, а солнце щедро одаривало своим теплом город, обещая прекрасный день.
Он опасливо выглянул за дверь комнаты. Снизу доносились голоса Ста’Арха и Ма’Рты. Он вышел и направился к ним. Около лестницы голоса стали разборчивее.
— Он дома, — донеслись до него слова Ста’Арха. — Спит в кровати.
— Явился хоть вчера, — отвечала ему Ма’Рта. — Он ночует вне дома и много времени проводит с этой эльфийкой. Что можно делать с эльфом по ночам?
— Помнишь, он говорил, что видел как они оживляли мертвеца?
— Ты думаешь, он занялся некромантией? — голос За’Ар.
— Чем же еще? — спросила Ма’Рта.
— Сколько помню, от него всю жизнь одни проблемы, — добавил Ста’Арх.
«Они тебя ненавидят. Ты испортил их жизни, особенно подпортил жизнь Ма’Рты» — голос раздался так внезапно, что Ма’Ай аж подпрыгнул. Рядом никого не было.
— Ты проснулся? — спросила Ма’Рта, заглядывая наверх. — Проходи к столу.
Ма’Ай спустился, все уже сидели за столом.
— Ма’Ай, ты самый жалкий маг из всех возможных, — сказала Шива.
Ма’Ай опешил от такой прямоты.
— Да… — растерянно протянул он в ответ.
«А она тебя презирает, — будто забавляясь, шепнул голос. В душе Ма’Айя поднимал свою голову страх. — Боишься? Правильно, бойся их»
— Я не хочу есть! — воскликнул Ма’Ай.
Он хотел поспешить выйти и отправиться к Ашран, но на его дороге встал Куран:
— Ты никуда не пойдешь.
— Да что с вами?! — отчаянно воскликнул он.
— С нами? — с издевкой сказала За’Ар. — А как ты думаешь, мы должны реагировать на некроманта? Ты некромант!