Добрая Вера – Искуситель для Евы (страница 23)
Испытал просто невероятный калейдоскоп эмоций, когда войдя в кабинет к этому мерзавцу, обнаружил на его коленках
Я не знаю, как сумел сдержать себя, когда увидел их искренние чувства, как сдержался, когда узнал про их будущего ребёнка. Осознание того, что наш с ней малыш ей стал ненужным, как вещь, когда она забеременела более выгодным наследником. Я любил её, всем сердцем и всей душой. И вся эта любовь обуглилась и превратилась в горстку пепла. Больше никогда я не позволю ни одной суке так близко подобраться ко мне. Больше никогда…
После разговора я сел в свой бронированный внедорожник и спустя пару минут из ворот особняка вышла женщина с ребёнком на руках. Алик открыл ей дверь, и она медленно, чтобы не разбудить спящего малыша, присела рядом со мной.
– Здравствуйте. Я Ольга. Меня нанял Павел Сергеевич в качестве няни Димочки, – прошептала она и слегка улыбнулась.
Можешь не стараться произвести на меня впечатления. Я все равно не позволю человеку, которого нанял этот мудак переступить порог моего дома.
– Очень приятно. Только я в ваших услугах больше не нуждаюсь, – также тихо прошептал в ответ и дрожащими руками забрал у неё своего сына, глазами указывая женщине на дверь.
Она недовольно хмыкнула, сняла с плеча небольшую сумку с детскими принадлежности и поспешно покинула салон автомобиля.
– Домой? – спросил Алик тоже шёпотом, что вызвало у меня лёгкую улыбку.
Мой сыночек ещё такой маленький, а уже всех заставил трепетать перед собой.
– Доставь ко мне как можно скорее ту тётку, которая жила с ним и с Евой.
Алик кивнул и на пару минут вышел из внедорожника. Он сделал пару нужных звонков и вернувшись завёл двигатель. Я не смотрел на дорогу и не думал ни о чем. Просто вглядывался в милое спящее личико, так похожее на моё. Сладкая тёплая волна счастья струилась по венам и заставляла сердце бешено колотиться от волнения. Вся злость, боль и жажда мести покинули прочь моё сознание. Пусть эти два продажных человека варятся в своём дерьме сами, без меня. Мне теперь есть для кого жить, есть смысл во всем, что я делал и буду делать…
Родители были мягко сказать в шоке от нового жителя особняка. Мама сразу схватила его на руки и под восхищенные охи да ахи ходила с ним по гостиной. Дима не плакал, он внимательно смотрел на всех, будто понимал каждое слово, сказанное ему. Затем мама, заручившись поддержкой поварихи и по совместительству многодетной матери, унесла малыша наверх, чтобы покормить и переодеть. Максим явно оживился и не скрывал довольной улыбки. Отлегло видать, и он перестал бояться за свою жизнь, засранец. Я, конечно, не собирался его убивать, но проучить хотел, только пока не придумал как. Отец долго молчал, стоя у бара. Он опрокидывал стакан за стаканом и, лишь слегка захмелев, начал разговор.
– Это может плохо сказаться на репутации нашей семьи. Тебе, как бизнесмену, может и нет до этого дела, но я – политик, моя жизнь у всех как на ладони.
– Перестань, отец! Как ребёнок может запятнать мою репутацию, а уж тем более твою?
– Своим непонятным появлением, например! Откуда он взялся? Где был до этого дня? Кто его мать в конце концов и где она? У него нет даже свидетельства о рождении, как я понимаю.
– Я все улажу, не переживай. А на счёт его матери… всё сложно, но уже не столь важно, – похлопал отца по плечу и поспешил к сыну.
Чувствовал непреодолимую потребность находиться рядом с ним.
В словах отца была доля истины и постоянные нападки репортёров мне были абсолютно не к чему. Решение пришло само собой спустя пару дней, когда я был на встрече с Ракитиным и Медведевым. Я подписал все нужные бумаги и, не желая больше видеть эти довольные лица, хотел скорее уйти.
– Ты надеюсь не перестанешь посещать аукционы? Нам будут очень полезны твои денежки! – довольно протянул Павел, покусывая зубами сигару.
– Думаю, что нет. Я ведь теперь отец… – ехидно ответил, поднялся с кресла и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.
Громкий хохот мужчин довёл меня до бешенства, и я со всего маху долбанул кулаком о стену.
– Не переживай так! Всё будет хорошо, – промурлыкала Катя за моей спиной. – Нам надо все-таки поговорить. Только не здесь… – уже совсем тихо добавила она.
– Идём, я собирался перекусить где-нибудь, – придерживая в секунду опухшую от удара руку, ответил я.
– Сначала пообещай, что не оторвешь мне голову, когда выслушаешь меня? – подозрительно, но явно на полном серьёзе попросила девушка.
Вспомнив последний такой серьёзный разговор с братом, я немного напрягся и слегка ослабил галстук. Этот разговор явно не сулил мне ничего хорошего.
– Смотря насколько все серьёзно.
– Денис…
– Хорошо, обещаю, что не прикоснусь к твоей голове! – нервно выдохнул.
К тому же зачем мне вообще к ней прикасаться, ведь у меня есть Алик и ещё куча охранников, которые сделают это за меня.
– Начну сначала, не перебивай только. Я влюбилась в тебя с самой нашей первой встречи. Думала, вздыхала и мечтала о тебе днем и ночью. Когда мы впервые переспали я была на седьмом небе от счастья! Потом было ещё пару раз, и я уже напридумывала кучу совместных планов на дальнейшую жизнь. Дурочка… Ты ведь просто забыл про меня и все!
– Кать, я все понимаю, но давай уже ближе к сути!
– К сути? В общем, я хотела тебе рассказать ещё тогда, в кабинете после аукциона, но ты поцеловал меня, и я снова загорелась надеждой на твою любовь. Я решила, что пусть всё останется, как есть, тем более Ева…
– Причём тут Ева?
– Ну она всё сделала, как я и учила, завладела внимаем очень богатого покупателя, чем обеспечила себе возможность для побега. К тому же, как я поняла потом, она не стала сбегать, а очень даже счастливо зажила с Медведевым.
– Как ты учила? О чем ты?
– Мы с Евой очень сдружились за те недели, что она провела в клубе. На второй день её чуть не изнасиловали охранники, я прогнала их, чем заслужила её доверие. Она понравилась мне. Такая добрая, чистая и испуганная. Она плакала постоянно…
– К чему всё это… – выдохнул и сжал пальцами свои виски, которые начали больно пульсировать.
– Ева хотела сбежать. Я подсказала, как. С каждым днем она всё больше открывалась мне, и я поняла, что своего ребёнка она родила от тебя и что продолжала невыносимо любить тебя.
– Любить? Эта
– Ты придурок! – вскрикнула Катя, но заметив мой искажённый злобой взгляд, сразу осеклась и тихо продолжила. – Этой девушке не нужны деньги. Она столько слез пролила по сыну и по тебе…
– Да, а потом просто продала его мне!
– Это я не могу объяснить, но…
– Зато я могу. Она залетела от более выгодного любовника, и наш сын стал для неё всего лишь обузой.
– Именно об этом я собственно и хотела поговорить. Ева не могла забеременеть от Павла Сергеевича, так как на аукционе она уже была беременна.
– Что? Что за херню ты несёшь? – не смог сдержать истеричного смеха.
– Всё время её тошнило. И средствами женской гигиены она ни разу не воспользовалась. В шоковом состоянии она даже и сама не знала о своем положении. Ну, это сто процентов. К тому же вряд ли от Медведя вообще кто-то мог забеременеть, – в конце Катя как-то ехидно хихикнула и замолчала.
– В смысле?
– Ну, до меня дошли слухи, но это сто процентная информация. В общем, у него того… – девушка вытянула указательный палец вверх, а потом медленно опустила его.
– Не стоит что ли?! – довольно громко выпалил, что все посетители небольшого ресторанчика посмотрели на меня.
– Типа того. И складывая все рассказы Евы в голове, я пришла только к одному выводу. Ты, Красавчик, скоро станешь папашей во второй раз. – Катя прищурила глаза и послала мне воздушный поцелуй.
Показалось чья-то невидимая рука начала стремительно затягивать галстук на шее, желая меня задушить. Я быстро ослабил узел, залпом выпил целый стакан виски и тут же повторил. Внутри было много мыслей, и все они путались. Жаль, что обещал Ракитиной не отрывать её голову, сейчас это было бы как никогда кстати.
– Почему решила сейчас рассказать… больше не веришь в мою любовь?– Верю, но только не ко мне. К тому же у тебя есть братик, намного симпатичнее и вежливее тебя!
Мы ещё несколько раз обменялись колкостями и вышли из ресторана. Я вызвал Кате такси, а сам помчался в особняк к сыну. Сегодня Алик должен был привезти Валентину, нужно было хоть извиниться что ли перед ней…
Женщина гордо вошла в гостиную и, не замечая никого вокруг, быстро оказалась возле моей матери, которая держала Диму на руках. Валентина практически вырвала у остолбеневшей от такой наглости женщины ребёнка и наконец, одарила меня испепеляющим взглядом.
– Где, Ева? Что ты сделал с бедной девочкой, изувер? – прошипела она.
Было немного смешно наблюдать за лицами моих домашних, которые находились в шоке от подобной наглости.
– Валентина, присядьте, давайте погорим, – бархатным голосом начал я, пустив в ход свою самую обаятельную улыбку.
– Не о чем мне с тобой разговаривать. Где Ева я тебя спрашиваю? – женщина осталась равнодушна к моим попыткам сгладить прошлые обиды.