Дмитрий Зименкин – Dневник Z (страница 7)
Камброд — огромный старый район Луганска, состоящий из частных домов. Место почти легендарное, воспетое шпаной и знаменитое своим бездорожьем.
— Ох, были мы в Камброде, — говорю я. — Чуть ноги не переломали. Фонарей нет. Ночью хоть глаз выколи.
— Там дорогу начали делать, будет всё нормально, — обнадежил Серёжа. — Скоро буду дома, погуляем!
А я смотрю: оба ополченца совсем молодые ребята, на долю которых выпали эти 8 лет войны. Они спешат её закончить, чтобы не упустить молодость, вернуться домой. Хотя они ведь и так дома. Донбасс их земля! Это не они, а к ним пришли непрошеные гости с «майдана», так называемые нацбаты. Да еще и с оружием. Осталось только вышвырнуть чужаков из дома, тогда и впрямь погуляем по Камброду. Уже по ровному асфальту и в свете новых фонарей.
12 мая 2022 г
Промзона Рубежного — это территория смерти и абсолютных разрушений. Опора ЛЭП упала на бок и угрожающе нависла над дорогой. Мы проехали под её вершиной. Слева останки нашего солдата — бойцы просят не подходить близко, опасаясь, что тело заминировано. Справа — руины изуродованного южного квартала. Петляем между многочисленными воронками, подбитыми броневиками и гражданскими авто. Упираемся в дорожное кольцо и исколотую стелу с названием: «ZARYA». Её логотип напоминает то ли утку-панка с ирокезом, то ли звенящий свисток футбольного арбитра. Но мне объясняют, что это химическая реторта на фоне восходящего солнца.
«Заря» — крупное химическое предприятие. Работало на украинский оборонзаказ и производило взрывчатку. Там огромные запасы тротила и кислот.
Осторожно подойдя к воротам, встречаем бойцов, которые признаются, что зашли на завод вчера, буквально наступая врагу на пятки, спешно покидавшему промзону. Два месяца потребовалось, чтобы выбить ВСУ с «Зари», и вот над зданием проходной развеваются знамя Победы и флаг ЛНР. А значит, Рубежное окончательно свободно! Я первый из журналистов рассказываю об этом миру. (Нескромно. Но в эти дни мир и впрямь жадно следит за новостями с донбасских фронтов.)
Командир Фокс: измазанное сажей лицо, кобура с пистолетом на бедре, идеально сидящий костюм «мультикам». Показывает яму с мешками. Через дыры в материи просыпается крупа жёлто-горохового цвета. Это TNT. Тот самый тротил, что выпускало предприятие.
— Вот это — взрывчатка, — говорит Фокс, — которую мы вынесли и убрали от людей, пока в безопасное место.
Территория «Зари» многокилометровая, мы долго едем вглубь. Фокс на мотоцикле возглавляет наш кортеж. Едем к резервуарам с химикатами. Командир вовремя замечает ловушку под небольшим мостом. Мина! Заложена прямо на дороге и замаскирована небольшим деревянным ящиком.
Оставляем транспорт и к химцистернам идём уже пешком. В прошлом месяце одна такая была подорвана. Говорят, подбили её сами же вэсэушники, чтобы кислотное облако накрыло Рубежное вместе с бойцами народной милиции ЛНР. По мне так слишком изощренная и сомнительная акция. Но тогда по сети широко разошлись жуткие кадры с багрово-розовыми клубами то ли дыма, то ли пара над городом.
— Двигаться дальше не стоит, — останавливает нас Фокс. — Сожжем обувь.
Земля действительно пропитана кислотой. А ее специфический запах ощущается в воздухе.
Люди Фокса заняли бункер, где находился штаб противника. Украинцы оставили после себя тушёнку, сало, медикаменты, планшеты, компьютеры. Иностранное оружие, гранатометы, бункерные снаряды, тепловизоры. А вот и квадрокоптер, с помощью которого вели разведку и, вероятно, корректировали обстрелы Рубежного. Очень полезные трофеи.
— Мы столкнулись с наемниками из Грузии, — вспоминает командир. — У них красные береты. Мы их ликвидировали вместе с командиром.
Посреди всего этого оружейного изобилия находим свертки, на первый взгляд похожие на упакованные пистолеты-пулеметы. Но это дрели. Предположительно, вынесенные из рубежанского магазина электротехники.
Спрашиваю Фокса:
— У них столько хорошего оружия, им помогают почти все западные страны. В том числе людьми. Скажи, но ведь это не гарантирует им победы?
— Нет, конечно! — Фокс даже не задумался. — Этим еще нужно научиться пользоваться. И сила духа должна быть. У нас она есть. Мы боремся за свою землю, мы тут родились и выросли. А они тут абсолютно чужие.
15 мая 2022 г
Впервые столкнулся с открытыми противниками России и ЛНР, оставшимися жить на освобожденных территориях. Донбасс, конечно, русская земля. Исторически. Но с 2014 года он был разделён фронтом. Даже на той же Луганщине существовали две столицы противоборствующих государств: Луганск — столица Луганской Народной Республики и Северодонецк — административный центр Луганской области (Украина). Одна часть населения открыто жила пророссийскими настроениями, другая была вынуждена 8 лет ежедневно жить под гнётом антироссийской пропаганды. И часть последних начала искренне верить в то, что именно Россия и есть источник всех бед Украины, главный враг, угроза существованию. Хотя ведь именно благодаря России Украина и появилась, и приросла территориями, а позже благодаря ей же, но в лице СССР и тех людей, кто его разваливал, стала независимой, но с богатым советским промышленным наследием. В начале СВО противники ЛНР, пособники киевского режима в основе своей уехали из Донбасса. Остались те, кто был за Россию или выехать не захотел. Чаще всего люди пожилые, которым, как им кажется, уже нечего терять. Это очень невеликий процент среди осознанно оставшихся жить с Россией. И до сего дня я таких открытых противников не встречал. А потому меня несколько обескуражил крик с балкона в адрес нашей съемочной группы:
— Что вы снимаете? Вы все равно правду не покажете! — кричала пенсионерка с балкона третьего этажа. — Лучше покажите, какие у нас разрушения, как квартиры горят.
«Странно, — подумал я. — А чем ещё мы занимаемся здесь каждый день, кроме того, что снимаем разрушения и горящие дома?» Позже понял: скандальной женщине просто нужен повод выплеснуть своё недовольство.
— А что вы не показываете, как ваши освободители наши унитазы из домов вывозят! — смотрю, муж ее в бок толкает, мол, «ну, уж не перегибай». — Я сама видела!!
Начинаю закипать. Представил, как российский солдат выкорчевывает из квартиры чей-то изгаженный унитаз, под угрозой трибунала везёт его на броне или прёт на руках (15–20 кг), попутно воюя, спит с ним в обнимку, чтобы через три месяца, полгода вернуться с трофеем домой. Хотя ведь можно отправить сантехнику посылкой по почте, точно! Только вот на передовой почта не работает, жаль. А стоимость унитаза, кстати, от 5000 рублей, если что. И ведь этот надоевший всем вброс украинской пропаганды она на голубом глазу пытается выдать мне за правду. Ну, разве совсем не стыдно? Хотя как обывателя ее понять можно. Жила себе спокойно, дом никто не бомбил, родственников не убивал, а тут СВО, русские пришли, и спокойная жизнь для неё закончилась.
А другого противника России я повстречал в двух метрах от окопов ВСУ, проложенных по территориям частных домов. Понятное дело, что частные дома со всем гражданским имуществом населения ответным огнем превращены в решето. Пожилой прохожий в коричневой замшевой куртке: прядь редких волос зачесана с наивной целью скрыть огромную лысину, на глаза спадают длинные космы седых бровей.
— Позиции вэсэушников прям в домах были, — подхожу к нему. — Окопы, видели, да?
Через продолжительную паузу он вдруг резко отвечает:
— Конечно, не видел и, конечно, не знаю. И, помоему, это пи…ж стопроцентный.
— А почему? Я вижу украинские позиции в домах…
— Почем же ж вы видите эти позы́ции? Шо там написано на них? — не унимается дед.
— Там форма украинская, их ботинки, оснащение, — завожусь явно.
— Мне не надо.
«Мне оно не надо» — это же типичный «хатаскрайник», подумалось мне.
— А вы знаете, сколько погибло в ЛНР за восемь лет? — вступил в разговор наш луганский водитель Василий.
— Я не знаю, — ответил старик.
— Четырнадцать тысяч восемьсот.
— А, это вы подгоняете к тому… — попытался парировать дед.
— Гражданских. Не военных. — пригвоздил его аргументом луганчанин. — Таких же, как вы, как я. А почему вы восемь лет не видели?
— Нет, ну, а дальше ж давайте смотреть… — не унимался оппонент.
— Вы задавались вопросом себе: почему там гибнут люди?..
И так далее. Старик не понимал, «а нас за шо». Да не вас. Дело в том, что этот односторонний кошмар не мог продолжаться вечно. И конфликт спустя восемь лет вылился в специальную военную операцию и уже тогда войной накрыло всех. Не из мести, нет. Просто война — это такая трагедия, которая не может касаться лишь военных. Попутно, даже если максимально избегать гражданских жертв, страдает и население. В условиях городских боев это, к сожалению, неизбежность.
В конце дед признался. В 2014 году он поддержал Россию и был за то, чтобы Рубежное и все города Луганской области ушли под крыло РФ так же, как и Крым. Очень надеялись. Но, присоединив Крым, Россия забирать к себе Донбасс не решилась. И вот тогда произошло первое разочарование. Тогда не все это нам простили. Ведь кто-то даже пострадал за свои пророссийские убеждения. Но случилось так, как случилось. И иногда лучше поздно, чем никогда. За восемь лет прекратить войну дипломатическим путем не удалось. Запад и киевский режим к этому и не стремились, а наоборот долгое время готовились к войне, завуалировав это бесполезными «минскими соглашениями». Западу удалось поссорить два братских народа. В этом США одержали победу. Но всё же победу промежуточную. А потому многое должно решиться уже на полях СВО. Иного выхода нам просто не дали.