Дмитрий Зименкин – Dневник Z (страница 53)
Карантин под Президента — вещь стандартная. Как напишет потом военкор «Комсомолки» Александр Коц, имевший опыт подобных встреч, «его проходят все, кто приближается к Главе государства на расстояние рукопожатия. Предыдущие встречи в закрытом формате проходили на дистанции от пяти до десяти метров, и тогда карантин не проводился». Дело не в пресловутом ковиде, а любых других возможных вирусных и не только заболеваниях, которые могут передаваться при тесном общении. Через встречи с Владимиром Путиным проходят десятки тысяч разных людей. И понятно, что при таком беспрецедентно плотном рабочем графике Президента выбыть из процесса по болезни хотя бы на неделю — для него непозволительная роскошь. В общем, если кто-то и мечтает стать Президентом России, забудьте о больничных, выходных и вообще личной жизни. Особенно в непростые для страны времена. А когда они для России были простые? Тем более сейчас.
— Саня, можешь говорить? — звоню моему знакомому бойцу, полевому медику с позывным «Падре», пока мы с другими военкорами ожидаем специального автобуса в Кремль. — Скажи мне, чего там у тебя со статусом участника боевых действий? Не дали до сих пор? Сейчас встречаюсь с Путиным, могу озвучить твою проблему.
— Ни… ни-ч-ч-чего… не-не-не решилось, — Саша очень сильно заикается, и я не сразу могу разобрать смысл его слов, пару раз переспрашиваю. — Л-л-ле-ле-жу в гос… гос-питале. З-з-з… Здо-ро-ро-вье попосыпа-палось жёст-т-ко.
Падре я помню совсем другим. В марте снимали их подразделение в Сватово. Медик из Петербурга, умеющий красиво и уверенно говорить, спустя несколько месяцев войны с трудом произносит слова. Скольких людей он спас, вытаскивая с поля боя, сколько раз контужен был, полностью подорвал здоровье, но при этом даже не имеет статуса участника боевых действий! Проще говоря, официально он якобы не воюет, а сидит в воинской части № 31135 на территории Белгородской области и не может претендовать на положенные бойцу СВО льготы, выплаты и награды.
Вопрос про статус УБД достался мне по умолчанию в Администрации Президента. Хотя я мог подобрать свой, но что-то растерялся от неопытности. Ну, представьте сами. Накануне карантина участников собирают в АП на Старой площади, 6, где должны обсудить все нюансы предстоящей встречи с Путиным. Со мной рядом сел Юрий Подоляка — блогер-миллионник. Там вон главный военкор страны Женя Поддубный, неподалеку мэтр Александр Сладков, сам Пегов «Wargonzo» слева от меня балагурит, тряся своей знаменитой рыжей бородой. Дмитрий Стешин, книгу которого я читал несколько лет назад. И я такой, «зелёный» «военкор» посреди них. Военкор в кавычках не случайно. Да, журналист я довольно опытный, но как военный корреспондент… Ну, какой я военкор, если до сих пор путаю танки Т-80 и Т-72, не отличаю САУ «Мста-С» от «Тюльпана». Короче, волнительно всё это. А тут ещё в зал врывается Дмитрий Песков, пресс-секретарь Путина, и, обходя стол, приветствует каждого.
— Здорово! — говорит он мне с улыбкой и приобнимает. Что? Я сплю?
Собрание ведёт Алексей Громов, первый заместитель руководителя Администрации Президента РФ. Этот вообще непотопляемая глыба, государственный деятель, работавший еще в МИДе СССР, а в президентском аппарате он служит аж с ельцинских времён. Говорят, он настолько влиятельный, что ему одному из немногих позволено заходить в кабинет к Путину в любой момент. Поэтому, пока матёрые военкоры с легкостью озвучивали все свои предложения кремлёвским мужам, я на всё это взирал, не до конца веря в реальность происходящего.
У Громова с Песковым был свой список актуальных вопросов, ответы на которые россияне давно хотели услышать именно из уст Президента. Их дополнили военкорскими вопросами. Что-то из кремлевского списка вычеркнули, что-то из военкорских предложений отклонили по соображениям безопасности, так и получилась идеальная повестка для разговора. Последовательная, чтобы в момент общения не возникло хаоса и балагана.
Я почему-то стереотипно предполагал, что будет цензура, что нам сейчас выдадут прилизанные вопросы на бумажке, и мы как с суфлёра озвучим их перед Путиным. А нам дадут указания, как себя можно вести, а как нельзя. Но нет. Получилась какая-то почти приятельская беседа. Конструктивная. Одной из главных задач которой было — не навредить самим военным. Всё-таки есть вещи, которые знаем мы, но не должен знать противник. Ведь каждое слово на предстоящей встрече будет жадно ловить весь мир.
Итак, пока я впечатлялся происходящим, не придумав своего вопроса, мне его просто выдали: под номером 22, про статусы участников боевых действий. Но зачитывать его, как «попка-дурак», я не собирался. Потому как это настолько наболевшая проблема, настолько часто касающаяся не только моих знакомых, но и многих других бойцов на СВО, что мне есть много чего добавить от себя и рассказать о ситуации на примерах. И если бы мне не достался этот вопрос по умолчанию, не факт, что я бы не придумал его сам.
— А на закрытой части встречи структурировать разговор как-то будем, вопросы составлять? — спросил кто-то из военкоров.
— Зачем? — ответил Дмитрий Песков. — Можете спрашивать о чём захотите. Дресс-код? Да, нет никакого. Это ж неформальная встреча, приходите так, как будет удобно. Ну, конечно, не в майке с надписью «F@k of USA». Но он будет в костюме с галстуком…
И вот я тоже в костюме, хотя терпеть не могу эту форму одежды. Думал, конечно, как-то покэжуальнее одеться, попривычнее, но решил всё-таки, что деловой вид, хоть и без галстука, будет уместнее всего.
Мы уже в Кремле. Пьем чай, балуемся плюшками да бутербродами в ожидании начала встречи. Александр Сладков, как всегда, балагурит. По-доброму подкалывает старых друзей. Телефон включил, прогуливается вокруг нашего стола, снимает каждого на видео. Прям картина: «Мороз-воевода дозором обходит владенья свои». Подходит к Андрею Филатову, беседующему с военкором «Первого канала» Димой Кулько.
— Это мы специально вырастили дубликат Поддубного, — шутит Сладков, кивая на Диму. Тот и впрямь этой своей пышной небритостью и некоторой схожестью черт лица очень напоминает знаменитого военкора ВГТРК.
— Я всех сразу предупреждаю, что я — не он! — смеется Кулько.
До меня очередь доходит.
— Что? Волнуюсь я, Алексан Валерич, — отвечаю ему в камеру. — Вопрос учу, чтобы не забыть вдруг.
— Не надо, не надо волноваться, всё нормально!
— Ну, как не волноваться. Это ж вы, на опыте, — говорю ему.
— Мы? Мы на чилле! И называй меня Саня, Димыч, какой я тебе Александр Валерьевич? Я же не старый ешшо! — смеется Сладков, который снял свой первый военный репортаж ровно 30 лет назад. В тот момент я ещё во второй класс школы ходил. К тому моменту, правда, я успел написать несколько рассказов, в том числе про войну. Так что тоже не хухры-мухры! Но в отличие от Сладкова, о войне я знал лишь из фильмов и книг.
— Хватить рубить контент! — шутя говорит ему Женя Поддубный.
— Шам-панского-о! — дурачится Семён Пегов, взмахнув рукой воображаемому официанту.
— За что вы так со мной? — вопрошает Катя «Катруся» Агранович, когда Валерич уж слишком близко поднёс камеру к её лицу.
— Саша соскучился по работе, — резюмирует Юрий Подоляка.
— Напал роботун, — соглашается Сладков и идёт к Стешину.
— Рассказать секрет моего спокойствия? — без прелюдий начинает рассказ Дмитрий Анатольевич, тоже ведь не за горами как четверть века в военной журналистике. — Четыре таблетки фенибута и «полторашка» энергетика «Флэш», «кровь войны» его покойный «Мотор» называл. Ты вроде и спокойный, как камень, и бодрячком!
И непонятно, то ли шутит он, то ли всерьез. Но Сладков хохочет.
Сладков такой наш военкорский дядька, порой суровый, авторитетный. Иногда перетягивающий одеяло на себя. Пахан? Да. Или скорее командир? Да. Ну, какой же он для меня Саня! Хотя мужик, конечно, весёлый, душа компании. Но нос при своём давно уже «звёздном» статусе не задирает.
В зале несколько телевизионных камер. Запись будет идти. И потом, как я понял, из этих съемок выберут для эфира и новостей те фрагменты, что нужно. Где-то в углу притаился корреспондент Павел Зарубин, бессменный ведущий программы «Москва. Кремль. Путин». Он по обыкновению начинает шёпотом записывать стендап в тот момент, когда Владимир Путин бодро входит в зал. Президент всех приветствует с улыбкой, присаживается в середине противоположного края стола так, что я могу наладить с ним зрительный контакт. Слева от него военкор Филатов, справа — Катруся. Кто-то потом напишет, что их посадили так специально: красивая молодая девушка Катя и атлетичный, но невысокий парень Андрей — выгодная партия. Мол, если бы посадили рядом крупного корреспондента «Звезды» Анатолия Бородкина, он бы явно доминировал ростом. Очередные домыслы. На самом деле всё просто. Нас рассадили по алфавиту. А — Агранович, первая в списке, а от неё по часовой стрелке за столом все остальные военкоры, 18-й из которых, последний в списке, Ф — Филатов. А Президент между ними.
Конечно, волнение у всех. В разной степени. Военкор Бородкин заметно потеет. Я не так интенсивно, но тоже. Такова уж особенность моего организма, особенно в душных помещениях. А в этом кремлевском зале, как назло, выключили кондиционеры, и заработают они почему-то лишь спустя пару часов. Поэтому вскоре я просто сниму пиджак и повешу его на спинку стула. Моему примеру последует и Саша Коц, он по правую руку от меня. Хотя он никакого волнения не выказывает. Как и все остальные военкоры, кому не в первой бывать на таких встречах.