Дмитрий Зименкин – Dневник Z (страница 39)
7 марта 2023 г
Поднимая клубы пыли, пулей входим в тело кременского леса. Это заповедная особо охраняемая экологическая зона и во время войны продолжает оставаться под охраной, но теперь уже людей с тяжелым вооружением. Среди них — 374-й отдельный стрелковый батальон. Едем на позиции с их командиром «Аскольдом». Под биркой с позывным — шеврон с красным советским флагом на груди. Икона с Георгием Победоносцем — на торпеде его «газели». Еще полвека назад это считалось бы сочетанием несочетаемого, но на этой войне религиозные и советские символы идут рука об руку повсеместно. Комбат очень похож на Портоса из советского фильма о «трёх мушкетерах». Но он назвался «Аскольдом», в честь одного из варяжских братьев, пришедших править Киевом и заложивших основы древнерусского государства. Говорит, он не прочь повторить их судьбу и так же войти в Киев. Тем более опыт управления, пусть и хозяйством маленького прифронтового города Кременная, у него уже есть.
Заходим в сосновую чащу. Кременской заповедник — это почти сплошной хвойный лес. Меня знакомят с бойцом, на шевроне которого изображена белая змея с надписью «Белые питоны. Лень, смекалка, пох@изм».
— «Чугун» — лесной житель, — представляет его с улыбкой командир роты «Круглый».
— Дима, РЕН-ТВ, — отвечаю я.
— Работаем по немцам, — рассказывает Чугун. На СВО вообще очень часто называют противника «немцем». Оно как отсылка к борьбе наших предков с фашистами. Да, и сегодня актуально, учитывая симпатию киевского режима к нацистской идеологии.
— Сейчас будем бить по укрепрайону ВСУ, который в километре от нас… А можно привет передать?
— Конечно, — отвечаю ему, и тут суровый воин превращается в милого парня с немного смущенной улыбкой:
— Хочу передать своей жене Катеньке привет огромный. Люблю тебя, всё будет хорошо. Вернёмся с победой. Очень сильно тебя люблю и нашу маленькую дочечку, родителей. Мама, папа, привет! Всем друзьям привет!
АГС[9] уже притаился за ворохом хвойных лап. Небольшой, чем-то напоминающий симбиоз жука-долгоносика и ручной железнодорожной стрелки. Сбоку приросшая будто гриб-чага коробка с выстрелами — магазин гранатомета. АГС-17 — старичок, который прошёл и афганскую войну, и в Таджикистане участвовал, на Кавказе, в Закавказье, Сирии и Карабахе. Вот теперь на Украине. Нестареющий ветеран.
— Чем хороша эта машина? — спрашиваю у Мороза, молодого гранатометчика с усиками.
— Хороша она тем, что выкидывает не одну гранату, а можно сразу по тридцать, это первое, — с придыханием рассказывает боец о своем орудии. — Второе: она мобильная, лёгкая. Отстрелялся, схватил, убежал. Но бьёт достойно.
Лёгкая — это 30 килограммов вместе со станиной! Как штангу с собой таскать. Хорошо, что втроём работают, по частям и переносят.
Мороз с математической точностью выставляет шкалу прицела. Рядом с ним соратник с таким же АГС. Дуэт гранатометчиков готов выступить, их номер будет ярок, но скоротечен. Круглый предупреждает нас: «Минуту и сваливаем отсюда. Накроет».
— Первое орудие: расход 29. Второе орудие: расход 5, — приказывает командир. — Огонь!
И парни одновременно выдают две громкие очереди. Я держу в руках тот боеприпас, которым они сейчас расстреливают позиции ВСУ. Это ВОГ-17, выстрел осколочный гранатометный. Напоминает охотничий патрон, только крупный, 13 сантиметров. Радиус сплошного поражения такого «вога» 7 метров, в боекомплекте их — 27 в одной «улитке» (она же коробка). Таких «улиток» на один АГС три. И получается, что гранатомет своей взрывной мощью может покрыть площадь в половину футбольного поля.
Едва успеваем снять несколько кадров, как уже нужно бежать в укрытие.
— Уходим, — кричит Круглый. — Сейчас в ответ прилетит, офигеем.
Бегу к машине, а сам размышляю. С одной стороны, такие съемки хороши тем, что всё очень оперативно, без долгих прелюдий и потери времени. С другой — всё-таки слишком мимолётны. Нужно очень постараться, чтобы сделать из этого полноценный репортаж. Надо много камер. Пока оператор Кирилл снимал с одного ракурса, я дублировал съемку выстрелов на свой телефон с другого, еще и успевая писать стендапы. Поэтому в репортаже процесс работы АГС кажется более продолжительным. На самом деле их залпы происходят в течение каких-то десятков секунд.
Прыгаем в легковушку и срываемся с места. Обзору немного мешает паутина трещин на лобовом стекле, заклеенная скотчем.
— В стоячую прилетело, слава богу, — вспоминает Иваныч, мужчина где-то за пятьдесят. — На двери вон тоже дырка от осколка.
На краю лесной дороги раскорячился синий «жигулёнок» с расквашенной фарой. Окна затянуты прозрачной пленкой — тоже машинка боевая. Рядом три наших бойца. Один из которых нырнул под капот. Останавливаемся узнать, не нужна ли помощь.
— Да, доедем, нормально, — вежливо отказывается от помощи воин. — Оторвалась тяга, немножко починить надо, затянуть.
На бронежилете бойца белой краской написано: «Бешеный».
— Оригинальный у тебя позывной, — улыбаюсь я.
Собеседник опускает глаза, смотрит на надпись, потом поднимает взор и без улыбки отвечает:
— Я по жизни такой бешеный. Когда меня выводят, всем…! Называется так, короче. Такой я, с детства.
— А тебе помогает твой характер на войне?
— Мне не только характер помогает, а дух мне помогает, сила и стремление победить. Мне всё помогает, братан, — отвечает Бешеный, наконец улыбнувшись, а то я уже стал напрягаться.
— Я сам с Ульяновской области, — продолжает боец. — Родом вообще с Ташкента. Но Родина моя — Россия.
— Я с Ульяновской области тоже, — присоединяется к разговору высокий улыбчивый парень с вязаным Чебурашкой и флагом СССР на груди. — Позывной «Тимоха» мой. Всем женщинам России, нашим милым дамам, матерям, жёнам, нашим дочкам, бабушкам большой привет с фронта! Поздравляем вас с праздником, международным днём 8 марта! Желаем вам здоровья и терпения. Мы вас не подведём, приедем с победой! — Тимоха поднимает кулак вверх. — Победа будет за нами! Слава России!
— А это талисман? — показываю пальцем на ушастую игрушку, свисающую на бронепластину.
— Да, он со мной всегда, — боец берет талисман в руки. — С гуманитарной помощью приехал. Дети связали его. Слава богу, выручает. Чебурашка — наша сила!
Не так далеко с треском падает гроздь «вогов». Вражеский АГС отплевался в нашу сторону. Перемещаемся дальше, как тут говорят, на «тихих лапах», до самой передней линии. В 70 метрах от нас виднеется ЛЭП с опорами, а за ней в лесном массиве ещё примерно в 70–100 метрах — уже сидит противник. Полторы сотни метров — это так близко, что даже впечатляет!
— Мы так спокойно здесь находимся? — удивляюсь я самому факту, обращаясь к Круглому. — От них же можно ожидать угрозу в любую секунду?
— В принципе, да, — невозмутимо отвечает командир. — Как и от нас угрозы могут ожидать. Это уже стало привычкой, обиходом. Даже чего-то не хватает, когда домой уезжаешь, — смеется боец.
— А дома-то часто парни бывают?
— С октября-месяца сидим в этих лесах, не было отпусков. Потому что идёт наступление. Люди всё понимают.
Недавно наша армия отбросила ВСУ в глубь леса, отвоевала четыре опорных пункта. Так что в тот момент, когда мы находимся у линии боевого соприкосновения, самих боёв нет, не считая артиллерийских дуэлей, которые нас сейчас не касаются. Дело в том, что и противник, и мы, активно обустраиваем свои новые позиции. Потому стороны не злят друг друга перестрелками, чтобы не отвлекаться от работы и поскорее закончить строительство. А уже потом повоевать.
Одни парни пилят деревья и таскают брёвна — благо в лесу дефицита в стройматериалах никогда нет. Жалко заповедник, но что поделать — задача: выжить и победить. Другие ребята копают окопы и делают новые блиндажи.
— Десять дней назад здесь ещё стоял враг, — говорит из ямы боец с позывным «Айвазовский». — И вот мы отбили, окапываемся, держим линию обороны.
Айвазовский не художник, просто его фамилия созвучна. В его руках лопата. Как я понял, шанцевый инструмент для солдат куда важнее и востребованнее автомата.
Особенно на этой войне, где главная угроза артиллерия. Окапываться приходится постоянно.
— Ежеминутно это всё происходит, — объясняет командир роты с позывным «Князь». — Они постоянно накидывают с АГС, тяжелые снаряды летят. Если ты окопался, ребята твои окопались, можно укрыться в окопе, блиндажах и шансы поражения уже минимальные.
— Армия чем хороша? — улыбаясь говорит Аскольд, раздавая парням лопаты и топоры, которые прислали волонтёры. — Тем, что приобретаешь много нужных профессий, которые пригодятся после войны в быту.
Комбат смеётся.
Кременские леса хороши. Почва песчаная. Вода в окопах не задерживается, как в глинистых местах, уходит в почву в основном. Копать удобнее. Плюс деревья являются дополнительной защитой для бойцов. Попробуй через такой частокол попасть в противника. Или даже с дрона бомбочку скинуть. О ветки ударится, отклонится, уйдет по другой траектории. Но в том, что леса именно хвойные, есть и минус. При обстрелах сосна несёт дополнительный фактор риска. В отличие от лиственных деревьев, ее стволы раскалываются даже после легких попаданий и фрагменты дерева разлетаются по сторонам. Получается, что осколочное ранение можно получить не только от снаряда, но и от сосны.