Дмитрий Жуков – Земледельцы (страница 24)
Как депутат Верховного Совета СССР Пустовойт продолжал принимать посетителей, отвечал на вопросы своих избирателей. Большая почта приходит из Академии наук СССР, из ВАСХНИЛа, и у Василия Степановича находилось время и силы, чтобы ответить на вопросы, высказать в письме свою точку зрения, дать совет.
Идут годы… Вот уже и восемьдесят пять… И новая забота о семействе еще одного вида, семянки которого содержат 60 процентов масла. Когда-то, лет тридцать назад, он сказал своему другу, что можно удвоить масличность и довести ее до 60 процентов… Приятель тогда откровенно рассмеялся: «Маниловщина!» Что бы он сказал теперь, увидев последний сорт?
Пустовойт любит заходить в отдел семеноводства. Это здесь же, рядом с кабинетом. Агроном Михаил Александрович Онищенко непременно положит перед ним пачку новых заявок на семена. Разноцветные конверты, занятные марки со всех концов света.
У «господина В. С. Пустовойта» просят семена из Италии, Ливана, Пакистана. Официальный банк Индийского ботанического сада, югославской фирмы «Семе». Франция, Турция, Канада. А вот герб Испании. Они тоже хотели бы… А ведь это страна, куда впервые из Нового Света попал подсолнечник. И вот та ясе самая культура — «гелиантус аннуус» — отправляется в Испанию уже с востока.
И, наконец, письма из Юясной и Северной Америки. С родины подсолнечника…
Вечером Василий Степанович приглашает в кабинет сотрудников:
— Пора составлять план работ на новый год. Пожалуйста, ваши соображения.
Но все реже, все на меньший срок приходит он в свой кабинет… Все чаще соседи видят около его дома машину с красным крестом…
…Мне удалось навестить его в больнице весной 1972 года. В тот день он чувствовал себя хорошо, выходил гулять и, что было уже совсем неожиданно, охотно говорил на разные темы.
— Вот пришла на память хорошая мысль, — сказал он тихо. — Не знаю автора, не знаю, где вычитал. Но вспомнилось. Кажется, так: «Мы, люди, все до одного, открыватели неведомого. II на белый свет явились Для тою, чтобы выполнить свою часть работы, большой или маленькой. И выполнять ее должны до тех пор, пока не убедимся, что сделать больше или лучше уже не можем…»
Я записал тогда эти слова.
А осенью того же года Василия Степановича не стало…
Поздним вечером он уснул и не проснулся.
В некрологе, подписанном руководителями партии и правительства, виднейшими учеными и близкими, мы прочитали:
«Советская наука понесла тяжелую утрату. 11 октября на 87-м году жизни скончался выдающийся селекционер нашего времени, член КПСС, академик Василий Степанович Пустовойт… Светлая память о Василии Степановиче Пустовойте навсегда останется в сердцах тех, кто его знал».
ЛИТЕРАТУРА
Иллюстрации
ЛИЧНАЯ ПОДПИСЬ
(Саидходжа Урунходжаев)
В северных районах Таджикистана, в долине Сырдарьи не найдешь человека, который бы в разговоре не упомянул имя Саидходжи Урунходжаева (1901–1967). Каждый готов рассказать о нем подлинный случай.
Причиной такой популярности является, на наш взгляд, легендарный жизненный путь Саидходжи.
Одни описывают Урунходжаева умным и смелым. Другие считают его деспотом. Одни — самым справедливым человеком. Другие — хитрецом и обманщиком. Одни называют его добродетельным, хорошим семьянином. Другие — грабителем чести женщин…
Один из авторов этой повести родился и жил в том же кишлаке, где родился и жил Саидходжа Урунходжаев, где он был многие годы председателем колхоза.
Удивительным человеком был Саидходжа Урунходжаев. И руководил он колхозом по-своему. Обычно страдной порой в десять часов вечера он собирал у себя в кабинете бригадиров и других нужных ему людей. С теми, чья работа его не устраивала, он не говорил и даже не смотрел в их сторону. Остальным давал указания и быстро отпускал.
Оставшиеся ждали, что скажет раис (председатель). Он молчал. Тогда кто-нибудь не выдерживал:
— Зачем вы нас вызывали, раис?
— Вы сами знаете, — сердито отвечал он. — Хорошо работали бы — не вызвал бы!
Все так привыкли к этому, что если кто-нибудь задерживался в кабинете раиса до полуночи, понимали: дела плохи.
Советы Урунходжаев тоже иногда давал необычные. Однажды к нему пришел следователь районной прокуратуры. Принес уголовное дело. Один из колхозных шоферов, оказывается, не зная того, перевозил краденые вещи.
— Что делать с этим шофером? — спросил следователь.
— Вам нужен мой совет? — вопросом на вопрос ответил Урунходжаев.
— Очень нужен.
— Отлично, — сказал раис и, так как дело было зимой, взял папку с уголовным делом и бросил ее в печку.
— Что вы наделали! — воскликнул следователь.
— Вы же спрашивали у меня совета, — ответил раис. — Я хорошо знаю этого человека. Он случайно попал в беду. К тому же у него восемь детей, а работают только двое: он и жена. Сами его накажем, предупредим!..
Мы много ездили с Урунходжаевым по полям и фермам. Наблюдали, как тянулись к нему люди. Каждого он норовил расспросить. В зависимости от ответа поступал по-разному. Иногда говорил: «Очень хорошо». Иногда несколько раз повторял свой вопрос. Видимо, ответ его не удовлетворял. Иногда говорил, нахмурившись:
— Придете ко мне в десять часов вечера.
Одному бригадиру, показывая на нас, он сказал:
— Вот приехали из Душанбе корреспонденты проверять твою работу.
Разъяснил нам:
— Люди бывают разные. Иных ничем не проймешь, а корреспондентов боятся. — Помолчал и добавил: — Я знаю этих людей всю жизнь. Многие выросли у меня на глазах. У многих я научился уму-разуму, а многих сейчас сам учу, особенно молодых…
В своем блокноте мы записали некоторые его фразы:
«Чтобы не мучиться — надо быть дураком».
«Каждый колхоз имеет ворота. Эти ворота — бухгалтерия».
«Разница между дорогой и арыком в том, что по дороге можно идти в обе стороны, а вода бежит по арыку только в одну».
«В колхозе сотни людей хотят стать председателем, но нужен только один».
«Земля похожа на дойную корову: сколько ей дашь, столько от нее и возьмешь»..
«На соленой земле растут сладкие дыни».
«Если угостишь — колхоз не обеднеет. Если унесешь — обеднеет».
«Коробочки хлопка с этого поля, как манту, которое подают в иных столовых: лука много, мяса нет».
«Голова председателя должна быть как вычислительная машина и работать круглые сутки».
Когда эта документальная повесть вышла в свет на таджикском языке, Саидходжа Урунходжаев доживал последние дни. Он лежал не дома, не в больнице, а в колхозном саду.
— Я должен видеть поля и сады! — говорил он.
Была трудная весна. В колхозе дела не ладились. Урунходжаев знал это и, собрав последние силы, велел принести микрофон. Его просьбу выполнили, и по местному радиоузлу он обратился к колхозникам с пламенной речью. Все, кто слышал его, даже не могли подумать, что через несколько минут раиса не станет.
Врачи рассказывали:
— За всю свою тяжелую и мучительную болезнь он ни разу не пожаловался.
Сейчас его нет, но есть колхоз имени Саидходжи Урунходжаева — легендарного человека, одного из организаторов колхозного производства в Таджикистане, дважды Героя Социалистического Труда.
Глава первая
ЗАПЕВ
Было, не было… Начало всех начал, запев любой песни. Было, не было, а время шло, и ветры с Могол-Тау склоняли ветви и осыпали землю цветами яблонь, и несли белые снежинки далеко до облаков.
Было ли, не было…
В один из знойных дней, когда уже три года существовала Советская власть в этих местах, на кате сидел коренастый мужчина лет тридцати в коротком халате и чустской тюбетейке. Его хорошо знали в чайхане Занбарчорсу, где всегда было полно народу и вокруг рассказчика собирались любопытные.
— Как-то собрались мы в чайхане Нурали варить плов. Один чистил лук, другой резал мясо. Я должен был варить плов, а на долю Саидходжи выпало собирать хворост. На улице шел мокрый снег. Где он мог найти сухой хворост? Для плова все уже было готово, но Саидходжа не двигался с места.