Дмитрий Жуков – Феномен Локотской республики. Альтернатива советской власти? (страница 4)
Так, в 1971 г. были опубликованы воспоминания Ф.Е. Шлыка и П.С. Шопы «Во имя Родины»[28], в которых авторы впервые остановились на теме переброски бригады Каминского в Белоруссию, о боях, сопровождавших ее появление в тыловом районе 3-й танковой армии вермахта. Бывшие партизаны, кроме того, рассказали, как разведчики соединения «Дубова» (командир – Ф.Ф. Дубровский) пытались «распропагандировать» начальника разведки РОНА майора Б.А. Костенко (в воспоминаниях он проходит под фамилией Краснощеков). Авторы (по вполне понятным причинам) не говорят, чем закончилась оперативная игра (она завершилась провалом, так как Костенко не перешел на сторону партизан), но их мемуары расширили представление интересующейся аудитории о пребывании каминцев на оккупированной территории Белоруссии.
В 1973 году выходит 3-е издание мемуаров бывшего начальника БШПД П.З. Калинина «Партизанская республика». В его воспоминаниях неоднократно упоминается бригада РОНА и ее антипартизанская деятельность[29].
В 1975 году появляются мемуары членов бюро Витебского обкома КП(б) Б – Я.А. Жилянина (второй секретарь обкома), И.Б. Познякова (секретарь обкома) и В.И Лузгина (первый секретарь обкома комсомола) «Без линии фронта». Партизаны-партийцы в очередной раз обращаются к вопросу переброски РОНА в Белоруссию, упоминают о переходах каминцев на советскую сторону (роты Проваторова, артиллеристов из дивизиона капитана Малахова; есть информация о казни командира 2-го полка майора Тарасова). В книге (правда, в урезанном виде) опубликован приказ Каминского от 15 февраля 1944 г. о передислокации некоторых подразделений в город Дятлов. Авторы почему-то решили, что этот документ свидетельствовал о «бегстве» всех каминцев в Барановичскую область, о неспособности соединения противостоять ударам «народных мстителей». На самом деле ситуация выглядела далеко не так, и боевые части бригады постоянно привлекались к операциям[30].
О борьбе советских патриотов против каминцев также пишет Герой Советского Союза, бывший командир партизанского соединения Борисовско-Бегольской зоны Р.Н. Мачульский[31]. Об этом же рассказывает в своих воспоминаниях и Герой Советского Союза, бывший командир партизанской бригады «Железняк» И.Ф. Титков. Он приводит факты участия РОНА в боевых действиях осенью 1943 г.[32]
В 1978 г. в Москве был опубликован документальный роман В.П. Рослякова «Последняя война»[33]. Автор, писатель и журналист, воевал в составе брасовского отряда «За Родину», позже работал при штабе Д.В Емлютина – в газете «Партизанская правда». Несколько страниц произведения посвящено нападению на Локоть. Опираясь на документы и рассказы очевидцев, Росляков попытался представить красочную картину уничтожения предателей. Немало место в романе уделено фигуре Воскобойника. Перед читателями он предстает в облике продажной личности, алкоголика, который вместе с Каминским пил ночью 8 января 1942 г. водку, произносил пространные речи о будущей России и грозился сурово покарать «лесных бандитов». Вскоре, однако, бургомистр был сражен партизанскими пулями. Ближайшему окружению Воскобойника пришлось ждать, когда завершиться налет, только после этого раненого занесли в дом, положили на письменный стол, на котором он и скончался.
Произведение Рослякова наполнено выдумками и мифами. Видно, что в своем повествовании автор придерживает версии, которую ранее озвучивали Н.И. Ляпунов и Д.В. Емлютин. Пожалуй, единственным достоинством романа Рослякова является цитирование им приказов германского командования и Локотского самоуправления.
В 1984 г. была издана документальная повесть Г.О. Осипова «Пароль – “Наступает осень…”»[34]. Автор, историк-краевед и журналист, на протяжении четверти века по крупицам собирал факты о деятельности подпольщиков в Комаричах. За годы работы Осипову удалось накопить немало информации. Во-первых, исследователь проинтервьюировал бывших партизан и подпольщиков, вел с ними активную переписку; во-вторых, историк работал в областном архиве, документы из которого помогли ему реконструировать ряд событий и представить любопытную картину подпольной борьбы. И в-третьих, Осипов немало внимания уделил Локотской автономии, Воскобойнику и Каминскому, а также милицейским формированиям, находившимся на службе в Комаричах.
Центральной фигурой повести является руководитель подпольной группы П.Г. Незымаев. Осипов подробно останавливается на том, как он возглавил комаричскую организацию, кто в нее входил, как действовали подпольщики против немцев и каминцев. Автор раскрывает перед читателями детали подготовки операций, указывает на роль НКВД в их осуществлении, приводит немало нюансов, имевших отношение к функционированию Локотской администрации, ее судебных и хозяйственных органов, к боевой деятельности бригады РОНА, взаимодействию коллаборационистов с немецкими спецслужбами.
Однако, несмотря на большую работу, проделанную исследователем, и многие интересные факты, обнаруженные им, Осипову не удалось избавиться от штампов и мифов, заимствованных из ряда партизанских мемуаров. Автор пытался придерживаться исторической хронологии, особенно в описании деятельности администрации Каминского, но, сосредоточившись в основном на партизанских документах и воспоминаниях, допустил ряд ошибок, искажающих действительный ход событий.
В 1985 г. было опубликовано третье издание мемуаров П.Л. Лебедева «Мы – алексеевцы»[35]. В годы войны автор был разведчиком в партизанской бригаде Алексея Данукалова, выполнял задания по сбору сведений о немецких гарнизонах, в которых происходила концентрация сил перед антипартизанскими операциями. Одно их таких заданий заключалось в том, чтобы узнать численность и вооружение каминцев, прибывших в населенный пункт Оболь Сенненского района Витебской области. В книге Лебедева описываются боевые действия партизан против 4-го батальона 2-го полка РОНА, произошедшие 25 августа 1943 г. Как следует из повествования, 4-й батальон, включая командира, был уничтожен в ходе боя. Тем не менее при сопоставлении разных данных информация Лебедева не подтверждается. В бою с «алексеевцами» была разгромлена одна рота каминцев. Не был убит и командир части – Голяков (у Лебедева – Гляков).
Воспоминания Лебедева, таким образом, несут в себе искаженную информацию, почерпнутую из донесения А.Ф. Данукалова в БШПД[36]. Вместе с тем в мемуарах бывшего партизана приведены факты о передислокации РОНА в Белоруссию летом 1943 г., об ожесточенной борьбе подчиненных Каминского с белорусскими «народными мстителями».
Значительный массив партизанской литературы, в которой встречаются эпизоды, связанные с деятельностью Локотской автономии и бригады РОНА, позволяет сделать вывод, что администрация Каминского и вооруженные формирования, созданные при его непосредственном участии, оказались весьма эффективными военно-политическими и хозяйственными институтами. Конечно, в советское время об этом невозможно было писать открыто, но, в любом случае, партизанские воспоминания были первыми источниками по локотской проблеме в СССР. Пять Героев Советского Союза (А.Н. Сабуров, Д.В. Емлютин, В.Е. Лобанок, Р.Н. Мачульский, И.Ф. Титков) рассказывают о борьбе против Каминского. Уже один этот факт говорит о многом.
Как ни странно, вопросы Локотской автономии и служебно-боевой деятельности РОНА очень неохотно освещались представителями «второй волны» эмиграции (в то же время власовское движение авторами-эмигрантами описано довольно подробно). Вероятно, это объясняется нежеланием большинства бывших каминцев афишировать свою службу в соединении, пользующемся в Русском Зарубежье не самой лучшей репутацией.
Следует вспомнить, что дискредитация Каминского и его вооруженных формирований фактически началась еще во время войны. Так, некоторые нацисты попытались списать эксцессы, происходившие в ходе подавления Варшавского восстания, чуть ли не исключительно на каминцев. Политики из власовского окружения (прежде всего, из числа членов Национально-трудового союза, НТС), в свою очередь, были крайне недовольны тем, что Каминский пытался вести свою игру и отказался признать Власова в качестве «вождя Русского освободительного движения». Поэтому даже после смерти командира 29-й дивизии СС отношение к его подчиненным было, как правило, резко негативным. Этот тренд обрел новую силу в послевоенные годы.
Эмигрантские авторы, дерзнувшие апологетически (или даже просто объективно) подойти к истории формирования Каминского, подвергались со стороны НТС едким нападкам. Неудивительно поэтому, что многие предпочли молчать, а если и делились воспоминаниями, то на условиях анонимности.
Последнее относится, в частности, к респондентам так называемого «Гарвардского проекта опроса беженцев» (Harvard Interview Project), созданного фактически в интересах американских разведывательных служб. В рамках проекта, в течение нескольких послевоенных лет, по всему свободному миру были проведены массовые опросы эмигрантов, репатриантов и перемещенных лиц из СССР и стран Восточной Европы. Интервью проводили опытные американские исследователи, в числе которых был и историк Александр Даллин, впоследствии положивший проведенные им интервью в основу своих научных работ, посвященных коллаборационизму на оккупированных территориях СССР.