Дмитрий Жидков – Русь православная против дикого поля (страница 2)

Как раз в 1950 году был подписан договор о сотрудничестве и взаимопомощи между СССР и Китаем. Гордеев старший, используя оставшиеся связи и дружбу с направленным в КНДР послом, отправился в Китай военным консультантом, взяв с собой жену и сына.

В Китае Дмитрий провел одиннадцать счастливых лет. С малолетства он проявил интерес к этой древней культуре. А также у него обнаружились способности к изучению иностранных языков. Уже к семи годам Дмитрий в совершенстве освоил китайский язык и, взахлеб читал книги об этой удивительной стране в оригинале. Особенного его увлекали история и боевые искусства.

Когда Дмитрию исполнилось полных семь лет, отец познакомил его с Зихао Чинджу. Это был молчаливый старик, живший в пригороде с двумя внуками. Чинджу понравился беспокойный и любознательный мальчишка, и он взял его к себе в ученики. Дмитрий обучался вместе с внуками Чинджу и скоро уже догнал их во всех умениях. Дмитрий овладел несколькими стилями боевого искусства. Довольно хорошо владел всеми видами холодного и стрелкового древнего оружия. К удивлению Чинджу, Дмитрий легко перенял у него ведения боя, двумя мечами и легко выдерживал бой против двух внуков китайца, которым это искусство давалось с трудом, поэтому они бились, используя только один меч. Дмитрий даже уговорил Чинджу испытать его. Они неоднократно сходились в поединке, используя два клинка, и даже один раз Дмитрий был близок к победе.

Особенно Дмитрию нравились конные занятия. Он легко находи общий язык даже с самым ретивым животным, починяя его своей воли. Дмитрий целыми днями мог скакать на коне, ловя ветер, и стрелять на ходу из лука. При этом он одинаково хорошо скакал как в седле, так и без него и управлял конем только ногами, сжимая бока скакуна.

Но все хорошее когда-нибудь заканчивается. В начале 60-х годов отношение между Китаем и СССР резко ухудшились. Начались территориальные конфликты. И семья Гордеевых вернулась на родину. К счастью волна репрессий прошла. Наступила Брежневская оттепель.

Возвратившись в Ленинград, Дмитрий твердо решил стать дипломатом. Особенно ему нравились страны востока. По мнению Дмитрия, первым что необходимо знать настоящему дипломату, это отношения, складывающиеся между государствами начиняя с древних времен. Неоднократно, почитав о каком-нибудь значимом сражении, он долго обдумывал его результаты и ставя себя на место полководце обеих враждующих сторон, старался посчитать возможные изменения истории, если проигравшая сторона смогла бы исправить допущенные ошибки.

Пользуясь связями отца, он без труда находил нужные ему книги и с упоением читал их. Кроме того Дмитрий самостоятельно изучил монгольский, корейский, татарский, греческий и немецкий языки.

Школу он закончил с золотой медалью, но решил не поступать в МГИМО, а пошел в военное училище. Там он увлекся разведывательной и диверсионной деятельностью.

По окончанию военного училища, Дмитрий уже предполагал, что его пошлют в республики Азии. Но судьба распорядилась иначе. Неожиданно его вызвали к начальнику училища. Там он увидел пожилого мужчину, одетого в невзрачный, но дорогой костюм. Это оказался представитель КГБ СССР, который предложил Дмитрию продолжить службу в этой организации и он с радостью согласился.

Пришлось, правда, еще немного подучиться, но зато он стал заниматься любимым Востоком. В начальнике Дмитрий не рвался. Его больше прельщала оперативная работа. Сейчас он имел обширную агентурную сеть в странах как ближнего, так и дальнего востока и считался одним из лучших оперативников. Проведя несколько удачных операций, он быстро дослужился до майора. Но все резко изменилось.

Наступила перестройка. Интерес к западным странам упал. Как ни как друзья теперь. И вот сейчас Дмитрий Гордеев лучший специалист по Восточным странам, сидел в своем кабинете, являясь дежурным по комитету, разбираясь со всякой внутренней шантрапой.

Дмитрий встал с кресла, подошел к сейфу и бросил туда ставшую не нужную папку. Заперев дверцу сейфа, он бросил ключи на стол и подошел к окну.

– Ни кому мы теперь не нужны – проговорил он наблюдая в окно как с серого неба падали снежинки вперемешку с каплями дождя.

Раздавшийся телефонный звонок, отвлек его от грустных мыслей. Дмитрий поднял трубку.

– Гордеев слушает.

В трубке раздался голос дежурного Виталика Васильева.

– Дмитрий, поступила заявка, что во Всеволожске какой-то идиот взял в государственном учреждении заложников и грозится все взорвать. Шеф сказал, чтобы ты съездил. Ерунда конечно, но мало ли что…

– Машина есть? – перебил дежурного Дмитрий.

– Машина-то есть, – замялся Виталик, – но вот Саша, водитель, колесо менял и перебил домкратом палец. Сейчас он в травмпукт пошел. А от туда думаю с больничным домой отправиться.

– Сам справлюсь, – решил Дмитрий, – ключи то хоть он оставил?

– Ключи возьмешь в дежурки…

Дмитрий повесил трубку, достал из сейфа табельный ПМ, который вложил в наплечную кобуру. Надев по верх кожаную куртку и пошел вниз, заперев за собой дверь.

– Где машина, – спросил Дмитрий, забирая у дежурного ключи.

– Там, – неопределенно махнул рукой Виталик – во дворе стоит. Езжай уже. – и потеряв интерес к Гордееву, с чувством выполненного долга уставился в экран телевизора.

Дмитрий вышил на крыльцо, зябко поежившись. Снег усилился, падая уже крупными хлопьями. Кроме того температура упала ниже нуля.

Представляю, в какой каток превратилась трасса, отстраненно подумал Дмитрий, надеюсь, что Саша хоть сменил резину на зимнюю. Он подошел к припаркованной во дворе комитета служебной Волге. Осмотрев машину, он увидел, что были заменены только два передних колеса.

– Тьфу ты, водила драный, – выругался Дмитрий, кто же на задне приводной машине, меняет вначале передние колеса. А, где наша не пропадала, – махнул он рукой и сел за руль автомобиля.

Двигатель заработал с первого поворота ключа. Дмитрий некоторое время подождал, пока прогреется двигатель, а потом тронулся с места. Попав с сухого места на обледенелый асфальт, зад машину вильнул, но Дмитрий выправил машину и выехал из ворот конторы на пустую улицу и повел машину к выезду из города.

Когда Гордеев выехал из города. Была уже ночь. Он старался везти машину аккуратно, не превышая скорости и не газуя по пустякам. В таких погодных условиях можно было легко попасть в занос и вылететь в кювет.

В свете фар промелькнул знак крутой поворот. Не применяя торможения, Дмитрий снизил скорость. Когда машина плавно вошла в поворот, на встречу ей вылетел грузовик. Водитель большегруза не скинув скорость, вошел в поворот. На скользком асфальте тяжелую машину занесло и выбросило на встречную полосу. Последнее, что увидел Дмитрий-это лицо водителя грузовика с раскосыми глазами. Потом удар, срежет сминаемого в гармошку кузова и наступила тьма.

Глава 2. Первый день в новом мире

Он летел в полной тьме, падая вниз. Тело вращалось во всех направлениях, то переворачивая через голову, то раскручивая параллельно направлению падения. Иногда Дмитрию казалось, что его выворачивает на изнанку. Неожиданно падение прекратилось. Он ощутил себя лежащим на спине. Зрение еще не возвратилось, но до его слуха долетели до боли знакомые звуки, напоминающие шум ветра и журчание воды. В глазах плавали разноцветные круги.

Похоже я еще жив, мелькнула в голове счастливая мысль, но разве может это быть после такого столкновения? Последние воспоминания ни куда не делись. Он отчетливо помнил как на бешенной скорости на него, слепя фарами, несся грузовик. Его водитель еще пытался, что то сделать, судорожно вцепившись в руль и пытаясь его повернуть. Но многотонная машина уже не слушалась водителя. Удар лоб в лоб должен был смят служебную Волгу от капота до багажника и размазать его тело Дмитрия по искореженной кабине. Однако звуки, которые улавливал его слух, ни как не связывались с таким заключением. К звукам ветра и воды добавился гвалт лесной живности. Вокруг щебетали какие-то пичуги. Слышалось хлопанье крыльев и шум раскачивающихся крон деревьев. В нос Дмитрия ударил наполненный ароматами трав и деревьев свежий воздух. Зрение пока не вернулось, но и без того хватало ощущений. Спиной Дмитрий чувствовал, что лежит на влажной земле, но даже через толстую кожаную куртку он чувствовал, что его подпирают острые и твердые углы. А лицо пригревало солнце, что не могло быть в Ленинградском ноябре. Дмитрий осторожно пошевелил обеими руками, а затем согнул в коленях ноги, услышав противное чавканье влаги. Но тело прекрасно его слушалось, что определенно его радовало. Упираясь ногами в что то, мягко, видимо покрывавший землю мох, Дмитрий отполз назад у перевшись головой в дерево. Напрягая силы, он приподнялся, и сел прислонившись к стволу. Голова опять закружилась. Но вместе с этим немного вернулось зрение, но окружающий мир еще представлялся расплывчатым. Немного посидев с закрытыми глазами, Гордеев вновь поднял веки. На этот раз зрение сфокусировались, предоставив Дмитрию осмотреться. Он сидел, прислонившись к стволу огромной сосны, среди леса утопая во мху, через который просачивалась вода. Невдалеке журчал ручеёк, петляя между кустами.

Упираясь в ствол сосны, Дмитрий встал на ноги и сделал несколько неуверенных шагов. Тело качнуло, но он устоял. Не торопясь, шаг за шагом он подошел к ручью, зачерпнул руками холодную воду и выплеснул ее себе в лицо. Вода освежила Дмитрия и головокружение прекратилось. Гордеев лег на живот и прильнул губами к потоку, жадно втягивая живительную влагу. Напившись, он немного полежал, а затем, поднявшись на ноги, опять осмотрелся. Судя по окружающей его растительности, он находился либо в средней, либо южной полосе. Аналитический ум подсказывал Дмитрию, что он уже не в родной Ленинградской области, а возможно и не в том времени. Еще в детстве, в Китае, он ему неоднократно приходилось читать древние рукописи, в которых рассказывалось о переселении душ.