Дмитрий Жидков – От тьмы к свету (страница 20)

Гордеев повернулся к лестнице, ведущей на второй этаж.

– Милана! – крикнул он, – сделай милость, спустись в горницу!

На площадке появилась его дочь. Дмитрий с удовольствием улыбнулся, испытывая отцовскую гордость. Английские герольды замерли, с восхищением глядя на грациозно спускающуюся по ступеням девушку. Она была не просто красива, а ослепительна прекрасна. Статная и элегантная, в платье из небесно голубого шелка она не шла, а словно парила, с уверенной грацией пантеры. Ослепительная улыбка играла на ее губах, обнажая жемчужно белые зубы. Ее глаза, сверкали словно звезды. Волосы были заплетены в косу. В разрезе платья высокая девичья грудь спокойно вздымались при каждом вздохе.

– Здравствуй батюшка, здравствуй матушка, здравствуйте люди добрые.

Милана трижды поклонилась в пояс всем присутствующим.

– Скажи же батюшка, что случилось?

– К нам доченька, пожаловали гости из далекого королевства.

Дмитрий указал на столпившихся друг против друга послов.

– Из какого королевства они прибыли? – вежливо поинтересовалась девушка.

– Из английского, – ответил Гордеев.

– Я рада вас видеть, – переходя на язык послов, сказала Милана.

– О, – изумился Рош, – вы прекрасно говорите на нашем языке. И позвольте заметить, что вы выглядите гораздо прекраснее, чем изображение на портрете.

Милана улыбнулась. На ее щеках проступил румянец.

– Портрете? – переспросила она, – но я никогда не позировала для рисовальщиков.

– Несомненно, – учтиво поклонился Рош. Он решил не рассказывать всей правды о происхождении рисунка. – И все же видимо кто-то, восхищенный вашей красотой, запечатлел ваш лик. Вот он…

По знаку епископа, Гильон сдернул ткань, закрывающую один из двух холстов, установленных перед столом на треножниках. Это был портрет, тщательно скопированный придворным художником с рисунка барона Олдреда де Холонда.

Милана подошла к холсту, с которого на нее, как из зеркала смотрел ее собственный лик.

– Признаться, я совсем обескуражена, – смутилась девушка, – неужели существует такой мастер, что по памяти может так точно изобразить лик человека.

– К сожалению мастер нам неизвестен, – соврал Рош, – но барон Олдред, увидев ваше изображение влюбился в него с первого взгляда. И не видит дальнейшую свою жизнь без вас. Он поручил нам передать его просьбу, стать его женой…

– Что же благородный барон, сам не приехал? – Милана лукаво взглянула на посла.

– К сожалению, не отложные государственные дела в парламенте, не позволили ему это сделать, – развел руками Рош, – но поверьте, он рвался увидеть вас лично.

– Как же я могу судить о нем? – поинтересовалась дочь воеводы.

– Он прислал вам свой портрет.

Пьер Рош вновь кивнул. Гильон тут же снял ткань со второго портрета.

Взглянув на изображение жениха, Милана ахнула, отступила на шаг, приложив ладони к груди. Это был именно тот человек, которого она увидела в зеркальном коридоре, когда гадала со своими двоюродными сестрами.

– Что с тобой? – увидев, как побледнело лицо дочери, Гордеев бросился к ней, обняв за плечи.

– Все хорошо, батюшка, – слабо улыбнулась Милана, приходя в себя. – нашло что-то. Обо мне не беспокойся. Посмотри, гости совсем устали с дороги. Их нужно накормить, напоить, а уже после о делах беседу вести…

Уже совсем стемнело. Горящие свечи, медленно оплывали воском на серебряные чашечки светильников. От их света в горнице стало совсем жарко. Уже совсем упившиеся заморским вином и крепким русским медом, почтенные гости, расстегнув камзолы, осоловело поглядывали друг на друга.

– Милая, – решив окончательно добить послов, Дмитрий обратился к дочери, – не усладишь ли ты наш слух песней? И не дожидаясь ответа, крикнул, обращаясь к слугам, – принесите арфу!

Милана бережно взяла в руки изогнутый как лебединая шея инструмент, села на лавку и тронула пальцами серябрянные струны. Под ее плавными движениями полилась прекрасная музыка. Смущенно опустив глаза, Милана запела. Звонкий голос струился как ручеек, гипнотизируя и завораживая слушателей.

Когда песня закончилась, наградой ей были восторженные восклицания. Очарованные гости подняли за ее здоровье красоту и талант, наполненные кубки…

За час до полуночи, повинуясь знаку хозяина дома, Любава с дочерью поднялись из-за стола и покинули пиршество. Боярыня пошла вслед за Миланой, проводив ее до светелки.

– Хотела бы я знать, – Любава остановила дочь, подозрительно взглянув в ее лицо, – почему ты так побледнела, увидев портрет барона? Ни это ли стало причиной того, что за столом ты так смущалась и мало ела.

Милана открыто взглянула в на мать. Она никогда не могла от нее хоть чего-нибудь скрыть. Матушка всегда сердцем чувствовала, вскрывая любой обман.

– Мне просто нездоровилось, – все же попыталась уклониться от правды Милана.

– Не обманывай меня, – Любава обняла дочь за плечи и прижала к себе, – я ведь заметила, как горит твое лицо. Расскажи мне. Поверь, твоя тайна останется между нами.

– Я не могу тебе лгать, – всхлипнула девушка. Она решительно все рассказала, ничего не утаив…

Глава 4. Охота на вепря

Казалось, что шум пира только смолк. А Гильона уже разбудил звук рога. Английский герольд с трудом разлепил веки. Перед глазами все кружилось, а во рту пересохло, словно он много дней шел без воды по пустыне. Гильон попытался вспомнить события последнего вечера.

– Боже, – промычал он, припомнив веселую пирушку, – и зачем, я так напился?..

Героически превозмогая слабость, он встал на ноги. Его сильно качнуло. Гильон оперся плечом о стену, схватившись обеими руками за голову. Казалось, что в черепной коробки сотни кузнецов, одновременно стали стучать по наковальням. Немного подождав, пока взбесившиеся кузнецы немного утихомирятся, он вновь открыл глаза и осмотрелся. Внимание герольда привлек предмет, укрывающийся от его взгляда на столе под ручником. На подкашивающихся ногах, Гильон подошел к столу. Откинув полотенце, он увидел глиняный кувшин, доверху наполненный молоком. Трясущимися руками герольд схватил крынку и поднес горлышко к губам, с жадностью глотая животворящий нектар.

Отпив не менее половины, Гильон оторвался от кувшина, вытер рукавом ночной рубашки усы. Боль постепенно уходила. Испытав облегчение, герольд подошел к окну. Не смотря на ранний час на дворе была необычная суета. Бегали слуги, конюхи выводили оседланных лошадей. Предвкушая свободу, свора гончих псов, радостно повизгивала, веля хвостами.

Гильон застонал, вспомнив, как вчера похвалялся своими подвигами на охоте и буквально умолял устроить им русский лов.

Заметив посередине двора воеводу, герольд в изумлении заморгал. Боярин казался совершенно трезвым, не смотря, что накануне пил гораздо больше. Он как ни в чем не бывало расхаживал по двору, раздавая указания.

– Мне никогда не понять этих руссов, – застонал Гильон, – что им хорошо, то англичанину смерть…

В дверь постучали.

– Войдите, – герольд повернулся.

Дверь приоткрылась. Через порог в комнату шагнул слуга.

– Боярин велел сообщить, что к охоте все готово, – оповестил он, – ваш охотничий костюм сейчас принесут.

Слуга отошел в сторону, пропустив двух улыбчивых девок, которые принялись стягивать с англичанина ночную рубаху, а затем стали помогать ему облачиться. Обмениваясь веселыми восклицаниями, девушки крутились вокруг, толи случайно, толи намерено, касаясь его мужского достоинства и прижимаясь к его телу своими пышными грудями. Моложавый рыцарь едва сдерживался от охватившего его желания. Но, не зная языка, он ни как не мог придумать, как сказать. Махнув мысленно рукой, Гильон просто обхватил одну из девиц за талию и прижав к себе одарил ее поцелуем. Служанка пылко ответила, и вывернувшись смеясь бросилась к двери. На пороге она обернулась, подарив рыцарю многообещающий взгляд. Гильон ухмыльнулся, подкрутив усы. Вечер обещал быть прекрасным.

Допив молоко, герольд спустился во двор. Там уже собрались и остальные гости. Их вид, заставил Гильона ужаснуться. Неужели и он выглядел также ужасно. Несмотря на явную слабость, молодые англичане не хотели показаться перед руссами слабаками. В поход вышли оба брата Савойских, а также маркизы Мэтью Ловерн и Нед Ноуэлл. Отказался лишь Пьер Рош, сославшись на небольшое недомогание. Хотя тот, кто его видел, по секрету рассказал, что епископ не в силах даже поднять руку.

Боярин выехал на охоту в своем любимом зеленом плаще на красной подкладке. Он хорошо защищал своего владельца от дождя и сырости. Летом в нем не было жарко, а зимой ткань не пропускала холод. В остальном его костюм ни чем не отличался от остальных.

Милана оделась в охотничий наряд, обтягивающий ее стройное тело. Она, не без удовольствия ловила на себе восхищенные взгляды английских рыцарей, чувствуя себя молодой и красивой, способной покорить весь мир.

Величественная процессия пересекла город и выехала из главных ворот. Егеря уже давно ушли вперед. Вдали слышался заливистый лай собак.

Через несколько миль охотники переправились вброд через неглубокую речку и выехали на огромное поле. За ним начиналась дубрава, где обитало множество разного зверья. Охота обещала богатую добычу. Загонщики уже сообщили, что в лесу замечены дикие свиньи.

Неожиданно затрубили охотничьи рога. Гончие стали выгонять из чащи кабанов. Огромные вепри отбивались от назойливых собак, защищая кабаних и дико визжащих поросят, давая им возможность уйти через поле в лес. Собаки окружали вепрей, лая и пытаясь ухватить их за ногу.