Дмитрий Железняк – Караванщики Анвила II (страница 36)

– Ну и что? Может они откочевали куда, – Кипучий пожал плечами и снова наполнил посуду.

– Нет, – твердо заявил Каир. – Вождь пристально за мной наблюдал и любым предлогом старался удержать при себе. Ведь я один мог бы раскрыть их секрет.

– Да какие у них тут секреты, – отмахнулся захмелевший сквайр, – как обслужить верблюда?

– Вряд ли что-то подобное хранилось бы в охраняемом шатре, о, отец неуместных сомнений.

У входа послышался шорох. Оборотень отступил, освобождая проход, но в шатер никто не вошел. Вместо этого один из бедуинов пригласил приключенцев на праздничный ужин, устроенный вождем в честь дорогих гостей.

– Во-о, это разговор! – Дерден радостно подскочил. – Давненько не ел мяса. Может барашка какого зажарят или козленка, по такому случаю.

Барк остановил сквайра, намеревавшегося выскочить наружу, и предложил вооружиться. Кипучий нехотя подпоясался мечом, как и Гильдарт, дознаватель же ограничился кинжалом.

Жара, по обыкновению, спала и холод неумолимо накрывал пустыню Мумит. Стоянку освещало несколько слабых костров, но вокруг них никого не было. Гостей пригласили в жилище вождя. Внутри находился Айдексе, беседовавший с хозяином шатра и четырьмя кочевниками. Они сидели на шкурах вокруг низкого столика. Неподалеку смиренно кучковались женщины, ожидавшие распоряжения подать блюда и напитки.

– О, дорогие гости! Располагайтесь, места хватит, – вождь указал рукой на стол. Сидевшие за ним бедуины подвинулись, но так, чтобы вошедшие могли сесть только между ними. – Сейчас вы попробуете плод достойный богов.

– Благодарю, – Лев поклонился, и, в отличии от остальных, не спешил располагаться, – но скажи нам, о, добродушный хозяин, я не видел, чтобы кто-то готовил пищу на кострах. Они горят, но нет ни одного котла или вертела.

– Что же ты хочешь услышать? – нисколько не смутившись отвечал глава племени. – Я бы не назвал угощение достойным богов, если бы оно жарилось, как кусок черствого мяса. Не каждому удается вкусить этот плод… Что же до огня… Пламя горит, чтобы вы с легкостью могли отыскать мой шатер. Скажешь, что это расточительно? Год выдался на редкость хороший, а значит я могу позволить себе мотовство, чтобы произвести впечатление на заморских гостей, – раздался хлопок в ладоши и женщины двинулись к столу разносить кувшины и деревянные кубки.

В посуду лилось кислое вино. Оно слабо услаждало вкус, но отлично туманило разум. Каир все же присоединился к пирующим. Тихая и печальная мелодия наполнила шатер. Кто-то из женщин заиграл на дудуке. Слегка приглушенным и бархатистым тембром музыка нежно притрагивалась к слуху, ласкала сердце и заигрывала с душой. Слушатели ощутили тепло, и небывалая умиротворенность охватила гостей.

– Вижу, что вы не слышали о таком музыкальном инструменте, – вождь улыбнулся и кивнул на женщину, державшую у рта деревянную трубочку с девятью игровыми отверстиями.

– Это прекрасно… – Гильдарт завороженно наслаждался мелодией. – Я… вспомнил детство… Ветер едва касается высохшей осенней травы в поле у замка, играет с ней, волнуя из стороны в сторону.

– Все не случайно, о, заблудшая душа, – продолжал хозяин шатра. – Дудук нашептывает тебе историю, – гости закрыли глаза и едва качали головами в такт разливающейся музыке. Убаюкивающий голос вождя удачно попадал в ритм, рисуя великолепные и красочные картины в сознании. – Юный, легкомысленный ветерок влюбился в цветущее абрикосовое деревце, растущее в саду древнего, могущественного волшебника. Мало кто помнит сейчас имя того злого старика, но я слышал его от отца, а тот от своего отца… Звали его – Хивад. Он был ревнив и запретил ветерку ласкать цветущие лепестки, угрожая превратить дивный сад в пустыню. Тогда бы красивое деревце погибло. Но пылкий ветерок не сдавался и смог уговорить Хивада. Тот действительно позволил ему остаться среди ароматных абрикосовых цветов, но лишь с условием, что ветерок никогда больше не сможет летать. А если наглый юнец посмеет нарушить обещание, то дерево увянет.

Так прошла весна… – голос главы племени звучал все отстраненнее, все дальше, – за ней лето… Ветерок счастливо и беззаботно играл в листьях и цветах, а деревце напевало ему благозвучные мелодии. Но осень неминуемо пришла, свежие листики и любимые цветы опали. Дерево смолкло. Ветер скучал. Ему хотелось резвиться на просторе среди горных вершин, чувствовать свободу и легкость. В конце концов юнец улетел, а деревце не смогло выдержать тоску по любимому и погибло… Всего одна веточка не потеряла жизни. Ее нашел одинокий юноша и вырезал музыкальную трубку. Как только юноша поднес дудочку к губам, она запела, поведав свою печальную историю любви…

Приключенцы провалились в глубокий сон. Даже удар бесчувственных тел о стол не смог их пробудить.

– Живее, – голос вождя внезапно изменился. Кочевники поднялись на ноги. – Свяжите их, а я приготовлюсь к ритуалу. Сотворение плода Отца Ужаса требует максимальной концентрации, а потому заткните им рты. Думаю, что в следующий раз монолит будет использован только в Эль-Эментале. Нужно подготовить его к отправке.

– Слушаюсь, господин, – один из присутствующих распустил на голове коричневый платок, оголив лысый череп, усеянный черными письменами.

– И упакуйте остатки отравленного вина, расточительство сейчас ни к чему, – главарь вышел из шатра, направившись в другой, у которого Каир и заметил охрану.

Сине-зеленое сияние наполняло охраняемое жилище. Тут не было ни шкур, ни мебели, лишь молящийся у камня. Мужчина сидел на коленях, сгорбив спину. Когда за спиной послышались шаги главаря, молящийся спешно поднялся и приклонил колено перед вошедшим.

– Поднимись, о, дитя скорби.

Вождь как следует вгляделся в глубокие черные глаза. Убедившись, что они по-прежнему горят слепой преданностью, улыбнулся и потрепал мужчину по плечу. Главарь с завистью осмотрел красивое лицо. Многие женщины в отряде поглядывали на этого паломника с вожделением, хотя и отказались от желаний, которым подвержены смертные. Узкий и грациозный нос, гладкие и слегка полноватые губы, подчеркнутые иссиня-черной, аккуратной бородкой. Но больше всего жреца раздражали густые, черные как смоль, вьющиеся волосы, ниспадавшие на плечи. Если бы Джихад не наказывал обходиться с новичком ласково и учтиво, то шевелюру давно бы сменила гладкая лысина.

Кханар, хоть и чувствовал себя разбитым и опустошенным, но держался так, как подобает сыну эмира. Стройное и подтянутое телосложение придавало ему изящность и грацию, кроме того, он обладал прекрасной осанкой и уверенным шагом. Никто не дал бы Кханару на вид больше тридцати, но мужчина пережил тридцать семь зим и не собирался на этом останавливаться. Его вело вперед жгучее чувство мести, которое способно разрушить даже самые крепкие престолы.

– Скажи, чего желает Повелитель? – жрец подошел к монолиту и повернулся к новичку спиной.

– Пожрать, умертвить и утопить этот мир в боли, дав начало новому… – медленно произнес Кханар.

– Сегодня, после того как я проведу ритуал возрождения, мы должны следовать в Эль-Эменталь, но твой путь лежит в другую сторону. Джихад оставил в твоей палатке все указания.

– Что? Он был здесь, а ты ничего не сказал?

– Ты забываешься! – главарь грозно зыркнул на мужчину. – Не твое дело рассуждать над моими решениями. А теперь иди и сделай все, как приказано. До рассвета ты должен уехать.

Не прошло и часа, как Кханар оседлал верблюда и спешно убыл из лагеря. За это время культисты успели подготовить ритуал и перенесли начинавших приходить в себя приключенцев к монолиту.

Первым открыл глаза Гильдарт. Он лежал спиной к Дердену и не чувствовал левой руки, которую неприятно покалывало. Насыщенное свечение слепило, и рыцарь сразу же узнал его… Рядом с монолитом на небольшом деревянном постаменте разложили оружие, что отобрали у гостей. Глава племени, оголив череп с вытатуированными на нем черными символами, что-то шептал, воздев руки к камню. Вдоль стенок, плотным строем, молчаливо стояли вооруженные стражи, покорно ожидая приказов.

Хотелось кричать, но рот набили грязными тряпками и плотно подвязали. Остальные тоже с ужасом вертели глазами. Из-за страха все позабыли о Зеленом и о мальчишке проводнике, что еще днем отправились к верблюдам, пасшимся на удалении. Забыли о них и беспечные культисты, уверенные в собственном превосходстве.

– Вижу, что вы очнулись, – жрец зловеще осклабился. – Вам, смертные, выпала великая честь стать одними из первородных, получить новую жизнь в нежизни. Этот шанс выпадает далеко не каждому. Ваши тела – сосуд для благословения Повелителя, которые вы и понесете по Архею. И даже это оружие, – он указал ладонью на постамент, – будет благословлено и покрыто рунами Шепчущего Палача. Осталось немного, потерпите, – жрец отвернулся и продолжил темное таинство, монотонно напевая под нос известные лишь ему слова.

Послышался треск жердей, удерживающих своды шатра, но культисты не обратили на это внимания. Неожиданно шатер рухнул, придавив всех тяжелой материей. Стражи и жрец повалились на пол. Словно подхваченная ураганным вихрем материя унеслась прочь, и звездное небо показалось над головами связанных.

Предусмотрительный Дерден, припрятал в рукаве дорожного кафтана острейшую эринданскую бритву, которой брил господина. А что было делать? Вещь нужная, красивая и небольшая. А тут в оруженосцах уродливый ворюга. Лучше перестраховаться. Сейчас же ею престарелый сквайр легко избавился от пут, а после двумя движениями освободил и Гильдарта.