Дмитрий Занков – Юрий Московский. Забытый князь (страница 3)
Политика Ногая затрагивала Польшу, Литву, Болгарию, Византию. Он распоряжался по своему усмотрению болгарским престолом, стал зятем византийского императора, отправлял тумены на разорение Польши. Русские земли также не могли не оказаться в сфере его интересов, хотя, конечно, в первую очередь, это коснулось княжеств расположенных на Юго-Западе Руси.
Именно к этому правителю и обратился за помощью Дмитрий. Ногай не отказал себе в удовольствии лишний раз продемонстрировать хану свою независимость. Видимо Туда-Менгу не пожелал вступать в схватку с могущественным Ногаем из-за своих русских вассалов. Андрею вновь пришлось вернуть великокняжеский стол старшему брату. Признали власть Дмитрия и своевольные новгородцы.
Очевидно, что между Дмитрием и Даниилом отношения были далеко не столь напряжёнными. Московский князь в своей политике был достаточно прагматичен и готов поддерживать того из братьев, который имел больше сил в данный момент. Если в 1282 году он в союзе с Тверью выступал против Дмитрия, то в 1288 вместе со старшим братом отправляется в поход против тверского князя Михаила Ярославича, Войска подчинённые великому князю действовали в привычной для большинства войн той эпохи манере. Были разорены земли вокруг тверских городов Кашина и Кснятина. Этого оказалось достаточным для того, чтобы тверской князь пошёл на заключение мира, подробности которого мы не знаем, но имеем все основания предполагать, что он был для Твери невыгоден.
Сравнительно мирное время однако продлилось на Руси недолго. Причём катализатором обострения вновь послужили события в Орде. К 1290 году там произошёл целый ряд правительственных переворотов, которые вдохновлялись всё тем же Ногаем. В результате на ханском престоле оказался сын Менгу-Тимура Тохта. В данном случае Ногай явно просчитался с поддержкой этой кандидатуры. Именно Тохта окажется тем правителем, который восстановит не только формальное, но и реальное единовластие в Орде, ликвидировав независимое государство Ногая в Причерноморье.
Произойдёт это далеко не сразу, Ногай расстанется с властью и жизнью лишь к 1300 году. Однако позволить себе вмешательство в русские княжеские распри Тохта смог гораздо раньше. Впрочем, нельзя говорить о том, что решение хана было принято им исключительно на основании каких-то собственных размышлений, без внешнего влияния.
Всё вновь начинается с того, что в Орду является достаточно представительная делегация русских князей, среди которых летописи называют Дмитрия Ростовского, Константина Углицкого, Михаила Белоозерского, Фёдора Ростиславовича Ярославского. Вместе с князьями отправился в ханскую ставку и ростовский епископ Тарасий. Нетрудно догадаться, что во главе всего этого предприятия вновь оказался Андрей Александрович, не расставшийся с мечтой о великом княжении. Как мы видим, возможность пожаловаться на своего родственника и таким образом получить шанс на усиление своей власти рассматривалась князьями как нечто вполне обыденное. Даниил Московский, судя по всему, сохранил верность Дмитрию и к жалобщикам не присоединился.
Во главе отправленных на Русь татарских войск был поставлен брат хана Тудан, в русских летописях рассказ об этом нашествии 1293 года получил названии «Дюденевой рати». Не приходится сомневаться, что это было самое масштабное татарское нашествие со времён походов Батыя. В источниках говорится о полном разорении 14 русских городов. После захвата Владимира татарами и их русскими союзниками в ходе последовавших грабежей были выдраны даже медные плиты с пола Успенского собора. Судьба остальных городов вряд ли была менее печальна. В летописях можно встретить весьма красноречивое выражение, что в ходе данной рати «всю землю пусту сотвориша».
Главной целью татарских отрядов вновь должен был стать Переяславль. Однако и в этот раз город достался врагам довольно обезлюдевшим и, самое главное, без Дмитрия, который привычным маршрутом ушёл на север в Псков.
Москва также не избежала общей участи. Сообщение об этом в летописи имеет своеобразное отличие. Про все другие города просто говорится, что они были взяты и разграблены. Про московские события же говорится следующее: «поидоша къ Москвѣ, и московскаго Данила обольстиша, и тако въѣхаша въ Москву, и сътвориша такоже, якоже и Суждалю, и Володимерю, и прочимъ городомъ, и взяша Москву всю и волости, и села». Не совсем понятно, что обозначает в данном случае «обольщение» Даниила. Можно предположить, что хотя Даниил и не отправился вместе с Андреем в Орду жаловаться на Дмитрия, но он имел какие-то основания рассчитывать на лояльность Андрея и на то, что его княжество ордынская рать обойдёт стороной. Об этом свидетельствует и тот факт, что Даниил в отличие от Дмитрия не попытался скрыться из города.
Однако надежды на мирное соглашение не оправдались. Впрочем, можно предположить, что хоть Москва и подверглась масштабному грабежу, но речь всё-таки не шла о полном уничтожении населения. Ведь Даниил и его дети, находившиеся в Москве, явно остались живы, хотя татары отнюдь не испытывали какого-то трепета пред русскими князьями и не видели в их убийстве чего-то из ряда вон выходящего. В таком случае решение Даниила о сдаче Москвы может быть признано достаточно разумным. Вряд ли у города имелись шансы выдержать штурм или осаду. А вот наказание за оказанное сопротивление могло быть гораздо суровее. С очень большой вероятностью мы можем предположить, что Юрий, которому к тому времени было уже около 12 лет, находился в это время в Москве вместе с отцом и имел возможность наблюдать за всеми событиями.
Какой жизненный урок мог получить этот ребёнок? Несомненно на него должна была произвести впечатление татарская сила и то, что русские князья всегда так или иначе вынуждены были ей подчиняться. В тоже время, он не мог не понимать, что вместе с татарами против Москвы выступили такие же русские, говорящие на одном языке, ходящие в те же православные храмы. Вполне возможно, что именно события Дюденевой рати могли способствовать формированию недоверия к людям. Мы не знаем, кто конкретно вёл переговоры с Даниилом и «обольстил» его. Однако вполне логично предположить, что в качестве переговорщиков выступал кто-то из русских князей или их приближённых. Соответственно мысль о том, что нельзя доверять даже тем, кто кажется своим, не могла не промелькнуть у Юрия.
Пожалуй стоит отметить, что именно Дюденева рать выделила из череды других князей Михаила Тверского. В Тверь начали стекаться многочисленные беглецы. Вместе с местным населением они готовы видимо были выступить против надвигающихся татар, понимая, что терять им особо нечего. Побоялись ли татары идти на прямое столкновение или просто удовлетворились уже собранной богатой добычей – сложно сказать. Так или иначе, до Твери ордынские отряды не дошли. Это могло способствовать началу складывания репутации Михаила Тверского как человека готового идти на противостояние с Ордой, хотя, как мы увидим в дальнейшем, на протяжении всего своего княжения именно к этому он и не стремился.
Не пошли татары также и на Новгород, как и в далёкие времена Батыя, удовлетворившись присланными богатыми дарами. Татары покинули Русь, уводя за собой многочисленный полон и оставляя Андрея самому наводить окончательный порядок в подчинённой ему Руси.
Дмитрий первоначально пытался пробраться со своей дружиной в Тверь, но после того как весь его обоз был перехвачен войском Андрея и новгородцами, вынужден был просить мира у своего брата. Андрей, видимо, не желал оставлять брата вообще без стола, так как в таком случае Дмитрий опять мог бы уйти за рубеж и оставаться вечной потенциальной угрозой. Великий князь предпочёл сохранить за братом его вотчину Переяславль. Однако добраться до родового гнезда у Дмитрия не получилось, он умер по дороге будучи 44-х лет от роду. Эта смерть в 1294 году должна была на какое-то время утишить княжеские междоусобицы.
Дела новгородские и княжеские усобицы
Орда была самым значимым, но далеко не единственным внешнеполитическим фактором, оказывавшим влияние на Русь. Как раз ко времени рождения Юрия начинает гораздо более активную экспансию в восточном направлении Шведское королевство. От отдельных грабительских набегов по Неве с выходом в Ладожское озеро шведы переходят к попыткам прочно утвердиться в Карелии. Как раз в год Дюденевой рати Тюргильс Кнутссон, который в то время был правителем Швеции, отправил множество кораблей и воинов на территорию Карельского перешейка. Шведы высадились у места впадения в Выборгский залив реки Вуоксы. Именно там на небольшом островке будет заложена крепость Выборг, под стены которой спустя 30 лет придёт с войском князь Юрий. Пока же новгородцы никак не отреагировали на столь дерзкую попытку Швеции закрепиться в Карелии, практически поставив под свой контроль всю западную часть Карельского перешейка.
Опираясь на свою базу в Выборге, шведы могли теперь попытаться распространить своё влияние на всю территорию карельского приладожья. Уже в 1295 шведские войска предпринимают поход на Корелу. Овладев этим городом, Швеция смогла бы полностью контролировать Карельский перешеек. С этим новгородцы смириться уже не могли, так как это грозило большими сложностями в организации заморской торговли, которая и составляла основу богатства и могущества вольнолюбивого города.